Глава 64. Звон в ушах (2)

Преступный мир.

Скрытый мир, которым правил герцог Кабаро под именем короля.

Здесь не действовали законы Империи, и точно так же здесь абсолютно не работала имперская слава.

Здесь признавались только сила и деньги, которыми обладал человек.

Именно поэтому те, чьи имена стали известны в преступном мире, пользовались большим уважением.

Никакие махинации здесь не срабатывали.

Единственный способ добиться признания — доказать свои навыки.

Таким образом, прозвища, полученные в преступном мире, обладали еще большей ценностью, и хотя их нельзя было открыто демонстрировать в Империи, немало людей гордились ими.

Разумеется, большинство обычных людей ничего об этом не знали.

Особенно Эгис, молодая старейшина, которая никогда даже не ступала в преступный мир, — для нее это было тем более верно.

Король Производства Наркотиков?

Эван ничего не ответил.

Он просто смотрел на нее взглядом, в котором, как обычно, не было никаких эмоций.

Раньше он никогда особо об этом не задумывался, но на этот раз всё было иначе.

По всему ее телу побежали мурашки.

Эгис потерла руки.

Мурашки густо покрыли ее кожу.

Вот насколько устрашающим было прозвище Эвана.

Король Производства Наркотиков.

Именно то, о чем говорилось в названии.

Король, который производит наркотики.

Поскольку законы Империи в преступном мире не действовали, наркотики и нелегальные товары продавались здесь открыто.

Человек, способный сам производить такие наркотики.

Алхимик настолько искусный, что его называли королем.

Он был достоин звания преемника крестного отца наркотиков, Короля Наркотиков, герцога Кабаро.

Она была просто ошеломлена, потому что это слишком сильно расходилось с тем образом Эвана, к которому она привыкла.

— Ты... чем ты всё это время занимался? — дрожащим голосом спросила Эгис.

— Только не говори мне, что ты зарабатывал деньги изготовлением наркотиков?

— Недоразумение.

— Какое же это недоразумение! Излишняя скромность лишь позволяет низшим карабкаться тебе на голову!

Разозлился Дворецкий.

Дворецкий протестовал так, будто не мог вынести того, что будущий король Эван принижает себя, и выплевывал слова со злостью:

— Наркотики, созданные Эваном, — это благословение богов! Их раздавали всем без разбору — и больным, и зависимым, и каждый восхваляет славу и имя Эвана! Даже теперь, покинув преступный мир ради новых знаний, никто не забыл милость, дарованную Эваном!

Я...

Благословение богов? Да это место и правда секта?..

Пробормотала Лапис.

Ее глаза потемнели в совсем другом смысле.

Эван, чьи глаза потемнели еще в каком-то другом смысле, бросил взгляд на Лапис.

Казалось, она испытывала огромное отвращение к еретикам.

Поскольку культисты и еретики были одним и тем же, не начнет ли она ненавидеть и Эвана?

А что, если из-за этого она попытается его убить?

А-а-а-а-а!

Его сердце уже сжималось от боли из-за того, что его темное прошлое вытаскивают наружу.

Угх.

Горький привкус железа поднялся в горле.

Кровохарканье, свойственное его слабому телу, проявившееся после стольких лет.

Грудь словно сходила с ума от колоссального стресса...

Этот ублюдок на самом деле...

Эван уставился на третьего по иерархии с таким взглядом, будто был готов разорвать его на куски.

Он молчал, пока был жив второй по иерархии.

Какая муха его укусила, что он вдруг решил высунуться?

Ему действительно хотелось его убить.

Третий в иерархии опустил голову, не в силах встретиться с ним взглядом.

Эван усмирил гнев при виде этого жалко умоляющего о пощаде поведения.

Ладно.

Разве отсутствие такта — это грех?

Нет, это грех.

Но не до такой же степени, чтобы убивать.

Бросив на него взгляд, говорящий «проваливай», Эван развернулся.

— Милость, дарованная будущим королем! Не смей сравнивать ее с дьявольской мокротой, которую продают те, кто снаружи даже бродячими торговцами стать не способны!

— Какая к чёрту милость! Разве то, что разрушает и тело, и душу, может быть милостью?

Гр-р-р-р.

Они рычали друг на друга.

Это была ситуация на волоске, когда драка могла начаться в любой момент.

Феликс, застрявший между ними, дико таращил глаза, словно не зная, как их остановить.

— Слова не доходят.

— Это моя фраза.

Эгис сжала руки в замок.

Тонкая энергия начала клубиться в глазах Дворецкого.

— Пусть даже прозвище герцога Кабаро — Король Наркотиков!.. Называть Эвана тем же именем — совсем другое дело!

— Не смей так легко произносить прозвище короля!

— Эван еще молод, так что он всё еще может вернуться на праведный путь. Судя по всему, ты тут тоже проблема?

Эгис сжала руки.

Возможно, из-за своего королевского происхождения она крайне болезненно реагировала на слово «наркотик».

То, что она была алхимиком, наверняка тоже играло большую роль.

У наркотиков была ужасная репутация, их называли дьявольской мокротой.

И они действительно были таковыми.

Вещества, разрушающие нервную систему человека и превращающие и душу, и тело в подобие зомби.

Говорили, что в нужных дозах они могут быть лекарством, но даже это вызывало привыкание и требовало осторожности.

В мире, лишенном подобных знаний, какой репутацией обладали наркотики?

Их создание, продажа и распространение — всё это строго осуждалось.

Именно поэтому герцог Кабаро был силен.

Хотя его открыто называли Королём Наркотиков, он сохранил нетронутую фракцию, и многие восхищались им или верили в него.

Также это происходило потому, что он строго контролировал ситуацию, чтобы наркотики ни в коем случае не утекали наружу.

Было ещё куда ни шло, если кто-то, пришедший в преступный мир, покупал наркотики и употреблял их сам, но продавать их другим считалось незаконным.

Если бы это обнаружилось, имперская семья немедленно прислала бы людей, да и сам герцог отправил бы отряды на их уничтожение.

Но такие люди, как Эгис, происходившие из королевства и обладавшие властью, знали правду.

Как ни упаковывай, Король Наркотиков оставался Королём Наркотиков.

Продажа наркотиков, да и сам жё сткий контроль служили лишь управлением для предотвращения утечки коммерческих секретов.

— Так что сначала мне нужно усмирить тебя. А после мы сможем спокойно поговорить.

— Ха! Подумать только, что такой глупец всё еще оставался рядом!.. Находясь рядом с будущим королем, ты даже этого не осознал!

Вздохнул Дворецкий.

Он вытащил из-за пояса меч.

— Тогда я сам тебя научу.

— Чушь собачья.

В тот момент, когда они уже собирались столкнуться.

— Дворецкий! — громко крикнул Эван.

— Стоять! Назад!

Его голос повысился впервые в жизни.

Невероятно, чтобы это был голос Эвана, всегда сохранявшего сухой тон.

Мана мгновенно рассеялась, словно испугавшись.

— !..

Все уставились на Эвана шокированными взглядами.

Даже в те моменты, когда он был на волоске от смерти, голос Эвана ни разу не повышался.

Насколько же он был зол?

Лапис неосознанно проверила его настроение.

Лапис медленно спряталась за карету.

Эгис тоже успокоила свою ману.

Дворецкий, словно и не собирался драться, вернул меч в ножны на поясе.

— Дворецкий, — снова заговорил Эван пониженным голосом.

— Возвращайся.

— Но, будущий король.

— Ты собираешься ослушаться моего приказа?

— Возвращайся. И больше не упоминай меня. Пока я не вернусь, я запрещаю это.

— Нет! Нет!

— Подчинись.

Дворецкий, словно и не свирепствовал только что подобно безумному псу, отступил назад и исчез.

Невероятно, но его присутствие ничуть не уступало даже Эгис, старейшине Башни Магов, если сравнивать их.

Эгис, похоже, тоже остудила голову, и ее лицо выглядело менее возбужденным, чем раньше.

— Эгис.

— Да, Эван.

— Сначала остуди голову, а потом поговорим. Я знаю, что ты ненавидишь наркотики и у тебя есть вопросы по поводу моего прозвища. Думаю, нам нужно время, чтобы обсудить это.

Эван произнес это без малейшего возбуждения.

Это не была и самоуверенность.

Просто тон, передающий чистую правду — без всплесков, спадов и эмоций, словно констатация фактов.

Эгис, с опозданием осознав, что погорячилась, убрала ману.

— Прости.

— Ничего. Я понимаю.

Ненавидеть наркотики — это нормально.

Его ведь даже называли производителем.

Многие на ее месте не сочли бы странным, если бы она тут же побежала жаловаться имперской семье, а не отреагировала так.

Это было еще мягко.

Вместо этого ему придется еще и компенсацию с нее стрясти.

— Ты.

Эван посмотрел на третьего по иерархии.

Итак, его звали...

— Как твое имя?

— Ахорт, мой господин.

— Ахорт. Возвращайся, — тихо произнес Эван.

Для самого Эвана это было способом скрыть нервозность, но на остальных это производило давящее впечатление.

Третий по иерархии сглотнул слюну и склонил голову.

Он понял, почему Эвана называли преемником.

Врожденное давление и харизма.

Это было похоже на встречу с молодым герцогом Кабаро.

Нет, пожалуй, это было даже сильнее...

— Я хочу вернуться тихо. Мне не нужны нелепые слухи о том, что я вернулся, или что-то в этом роде.

Взгляд был настолько холодным, что казалось, он мог порезать врага одним лишь прикосновением.

— Понятно? Ахортль.

— Просто Ахорт.

— Да, Ахорт. Понятно?

— Да.

Третий по иерархии крепко зажмурился, чувствуя, что без всякой причины сунулся не в свое дело.

— Я буду иметь это в виду.

***

Отряд Эвана снова сел в карету.

Путь до входа в их резиденцию предстоял неблизкий, так что идти пешком было тяжеловато.

Эван просто смотрел в окно.

Его силы были слишком истощены.

Заметив это, Эгис осторожно приблизилась, истолковав его состояние по-своему:

— Прости, Эван. Мне следовало выслушать тебя как положено.

— Нет, всё в порядке.

— Ты сказал, что не продавал наркотики, значит, так оно и есть. Ты ведь говорил, что и не изготавливал их, так что я поверю. И все же, этого недостаточно... эм, ну. Может, мне сделать догэдзу голышом или типа того?

— Что такое догэдза?

— Это когда встаешь на голову голым, а потом вот так складываешь руки...

— Нет.

— Нет. Всё нормально.

Он чуть не перепутал то, что подумал, с тем, что сорвалось с языка.

Эван отвернул голову.

Всё потому, что этот образ безо всякой причины продолжал всплывать у него в голове.

— Так... как ты вообще докатился до того, что тебя стали так называть?

— Это... с чего бы начать?

Сначала было бы лучше вкратце обобщить, а уже потом объяснять.

— Это случилось, когда я пришел сдавать экзамен на преемника.

— Угу.

— У меня была только алхимия, так что я ее и использовал...

Эван на мгновение замялся и наконец произнёс:

— Я лечил эректильную дисфункцию.

— ?

— ?

Проще говоря.

— Созданные мной лекарства... оказались слишком эффективными, из-за чего меня в итоге так и прозвали.

Дело было, да.

Примерно год назад.