Глава 76

Эдвин после окончания войны, когда смог сосредоточиться на внутренних делах, внимательно следил за всем, даже расследовал хищения храмом средств на помощь, задействовав "Синих Ястребов" посреди своего плотного графика. Причина, по которой он продолжал поручать храмам управление приютами и предоставлять им финансовую поддержку, несмотря на всё это, заключалась в огромном количестве бедняков из-за долгой войны — создать новую систему было сложно.

«Даже с учётом того, что половина средств поддержки оседала в карманах храма, так было всё равно эффективнее».

Храм, чтобы не потерять императора как покровителя и общественное расположение, поддерживал минимальный уровень приличия. В основном. Хотя были и исключения, вроде приюта, в котором выросла главная героиня Иветта, или того, где жил Робин.

— Рина, ты не против, если мы заедем в приют, где живёт этот ребёнок?

Эверетт, похоже, хотел воспользоваться случаем и разобраться в этом деле.

— Да, конечно.

Поскольку она думала о том же, они быстро договорились.

— Ты сказал, что отпустишь меня, если я скажу.

Робин, запоздало поняв, что взрослые его обманули, начал вырываться из рук Эверетта. Однако на Эверетта это не производило никакого впечатления. И вот они направились к храму на окраине территории вместе с мальчиком, которого случайно встретили по дороге. Словно по воле судьбы, довольно внезапно.

* * *

Храм находился в часе ходьбы от рынка, даже для взрослого. К тому же он располагался на склоне горы, и нужно было ещё тридцать минут подниматься по довольно крутой тропе.

«Хорошо, что я купила лошадь».

Глядя на длинный подъём впереди, Рина погладила лошадь по гриве.

— Ты как, малыш, сюда добирался?

Когда она спросила Робина, который ехал с Эвереттом, ребёнок, уже немного освоившийся с ними, надул щёки и коротко ответил:

— Пешком.

Наблюдая за взрослыми и ведя себя соответственно возрасту, Робин вскоре понял, что Эверетт на самом деле не такой уж страшный.

«Ну, я его и с самого начала не боялась».

Благодаря этому по пути к храму они довольно подружились.

— Это впечатляет.

Когда Рина дала ему подходящий комплимент, Робин, который раньше храбрился, будто это пустяк, посмотрел на неё и осторожно спросил:

— Вы правда не идёте туда, чтобы наказывать детей из приюта?

Взгляд ребёнка, ищущий подтверждения, словно этот вопрос давно его мучил, был очень искренним.

— Конечно, нет.

Она ответила твёрдо, надеясь его успокоить.

— Уф.

Робин с облегчением выдохнул.

— Такой маленький, а уже так вздыхает.

Рина засмеялась, а Робин, решив, что над ним подшучивают, прищурился.

— Я не маленький. Мне уже семь лет.

«Семь лет — это ещё не тот возраст, чтобы говорить "уже"».

Однако она не стала говорить это вслух, чтобы не разрушать детскую наивность. Вместо этого, чтобы отвлечь Робина, который всё ещё дулся, она спросила:

— Сколько человек живёт с тобой в приюте?

Она хотела заранее выяснить, какая обстановка привела к тому, что ребёнок так сильно голодал.

— Эм, двадцать?

Робин попытался посчитать на пальцах обеих рук количество людей в приюте, потом сдался и ответил неопределённо.

«Он такой взрослый для своего возраста, я и не думала, что он не умеет считать».

По её опыту, такие ответы от детей, которые ещё не выучили числа, ненадёжны. Она просто запомнила ответ Робина.

«Когда Аника была в его возрасте, она всем говорила, что её сестре сорок лет, и это было так стыдно».

Аника хотела похвастаться, что у неё есть старшая сестра, а самое большое число, которое она знала, было сорок. Из-за этого Рина стала ребёнком старше своих родителей. Тем не менее он, похоже, понимал саму идею счёта, даже если не мог считать дальше десяти. Она продолжила расспросы.

— А сколько взрослых там живёт?

На этот раз ответ пришёл легко — видимо, число было в пределах его возможностей.

— С нами живёт только одна нуна*!

— Одна?

Эверетт, который молча слушал, переспросил.

«Даже если ребёнок ошибся в подсчёте, детей там якобы больше десяти, и она одна за всеми ухаживает?»

Взгляд Рины встретился с взглядом Эверетта в воздухе. Робин не заметил обмена взглядами у себя над головой. Он просто подумал, что Эверетт ослышался, и добавил объяснение:

— Да, остальные священники живут в храме.

«Значит, эта "нуна" — не священница».

Скорее всего, её наняли священники для управления приютом. У Робина, похоже, была очень крепкая привязанность к своей нуне.

«Тогда проблема всё-таки в священниках».

Эверетт, судя по всему, думал о том же.

— Разве не было бы лучше, если бы священники тоже там жили?

Эверетт спросил как бы между делом, пытаясь вытянуть из Робина больше информации.

«В зависимости от реакции ребёнка на этот вопрос можно понять, как Робин относится к священникам».

Вопрос был хорошим. Возможно, вспомнив своё предыдущее поведение, Эверетт говорил более мягким тоном, подходящим для маленького ребёнка. Реакция ребёнка была именно такой, как ожидалось.

— Ни за что.

Его речь, которая была довольно чёткой даже во время плача, теперь слегка заплеталась. Это вырвалось неосознанно. Но Робин вздрогнул, словно сказал то, чего не следовало, и крепко закрыл рот. Затем он осторожно посмотрел на них, будто совершил большую ошибку. Дети в этом возрасте обычно сразу забывают о своих словах, стоит им отвернуться, но, похоже, их строго предупредили не говорить плохо о священниках.

«Бдительность, которую нам удалось развеять, вернулась».

Однако Эверетт легко не отступил. Делая вид, что не замечает глаз ребёнка, он спросил снова:

— Почему? Разве не хорошо жить вместе?

Робин, который твёрдо решил воспользоваться правом на молчание, в конце концов оставался ребёнком. Легко попавшись на небольшую провокацию Эверетта, он скривил лицо, будто услышал что-то ужасное. А потом не выдержал и выпалил:

— Совсем не хорошо.

— Почему? Священники — все такие добрые и замечательные люди.

Робин сделал такое лицо, будто спрашивал, неужели Эверетт настолько наивен в этом мире, и возразил:

— Нет, они не такие!

— Тогда расскажи мне о плохих священниках, которых ты знаешь.

Эверетт сразу воспользовался моментом, как только Робин дал слабину, словно опытный следователь.

— Священники, которые живут рядом с нашим приютом.

— Вот как? Что это за люди?

Робин с взволнованным лицом начал страстно рассказывать, какие плохие и страшные эти священники.

«Эверетт, ты ещё и в психологической войне мастер».

— Священники постоянно бросают в нас вещи и кричат. В прошлый раз у моей нуны были синяки вокруг глаз. Каждый раз, когда они приходят в приют, все хотят убежать.

Слушая Робина, Рина нахмурилась, а Эверетт с бесстрастным лицом продолжал расспрашивать.

— Сколько там священников?

— Двое.

— Значит, два плохих священника.

Эверетт задумчиво кивнул, делая вид, что внимательно слушает слова Робина.

— Какой из двух священников самый страшный?

Этот вопрос был нужен, чтобы выявить главного из двоих. Словно ответ был очевиден, Робин выбрал одного без колебаний.

— Священник Орхан. Он приходит чаще, чем священник Николас.

«Имя злобного священника, который мучил главную героиню, тоже было Орхан».

Орхан был низшим священником в храме, который курировал приют, где выросла Иветта. Главный священник был занят азартными играми и присвоением средств храма, поэтому в основном именно Орхан издевался над Иветтой, вспомнила Рина из оригинальной истории.

«Главного священника тоже нельзя считать простым наблюдателем. Он погубил первую жизнь Иветты, стараясь выслужиться перед Верховным жрецом, чтобы скрыть свои ошибки».

В первой жизни Иветта пробудила божественную силу в день совершеннолетия и стала жрицей. В то время Верховному жрецу нужен был низший священник, которого можно было использовать и выбросить. Главный священник, чтобы завоевать благосклонность Верховного, подсунул Иветту на это место. Оба они рано погибли в оригинальной истории, так что можно сказать, они заплатили свою цену.

«Поскольку Новогодний фестиваль отмечает начало оригинальной истории, это, скорее всего, будет их последнее лето».

Возможно, потому что Орхан был напрямую причастен, он появлялся ещё несколько раз, оставив более глубокую травму. Здесь тоже Орхан. Рина задумалась, неужели характер определяется именем.

«Я уверена, что есть много Орханов с хорошим характером. Прошу прощения за предвзятое замечание».

Самого недавнего святого тоже звали Орхан, и это было очень распространённое имя среди последователей религии Миноса.

— О, мы приехали!

Пока Рина мысленно извинялась перед всеми приличными Орханами, они добрались до приюта. Робин, ёрзая попой, указал на ветхое деревянное здание. Необычно, но храм и здание приюта, похоже, были отдельными. Когда ребёнок неуверенно заёрзал в седле, Эверетт помог ему спуститься.

— Нуна!

Как только его ноги коснулись земли, Робин со всех ног побежал к приюту, который выглядел так, будто вот-вот развалится, громко зовя свою нуну.

*Нуна - это корейское обращение, которое используется мужчинами по отношению к женщинам старше себя