Глава 80

— Я же не ребёнок.

Испачкаться во время еды! Рина почувствовала укол смущения, достала платок и быстро вытерла рот. В этот момент она запоздало заметила, как Эверетт протянул руку, а потом замер в нерешительности.

«Ах, вот оно что?»

На секунду она растерялась. Эверетт, который уже наполовину протянул руку, а потом убрал её, выглядел неловко. Рина решила воспользоваться моментом. Она откусила ещё кусок сэндвича — достаточно неаккуратно, чтобы было неудивительно, если соус попал на лицо.

«Есть».

Она действительно почувствовала что-то на губах.

— Вот.

Она протянула Эверетту платок и придвинула лицо ближе к нему.

— Кажется, у меня что-то на лице.

— Есть.

Эверетт тихо рассмеялся и осторожно вытер ей рот. Поскольку она баловалась во время еды, сэндвич исчез быстро. Попивая фруктовый сок, она предложила:

— Может, отдохнём здесь ещё немного?

Желудок был приятно полон, погода стояла прекрасная, а рядом был Эверетт. Наслаждаясь досугом во время деловой поездки, они не спеша допили сок и съели печенье, а потом решили немного прогуляться, чтобы помочь пищеварению.

Пройдя по пологому склону за деревьями, они наткнулись на поле полевых цветов. Словно сегодня совпало время их цветения — самые разные цветы стояли в полном расцвете. Соцветия были не крупными, цвета — не яркими, но они были достаточно красивыми. Это ощущалось как неожиданный подарок.

— Ух ты, как красиво!

Когда она присела, чтобы рассмотреть получше, лента в её волосах, ослабшая во время верховой езды, развязалась и улетела.

— О нет.

Рина поспешно выпрямилась и посмотрела в сторону, куда улетела лента. Хотя ветер был не сильным, лента уже отлетела так далеко, что даже вытянув руку изо всех сил, она не смогла бы её достать.

— Ох, — к счастью, Эверетт легко поймал её.

— Завязать тебе обратно? — спросил Эверетт, подходя к ней с лентой в руке.

— Эд, ты сделаешь?

— Да.

Когда она спросила немного неуверенным голосом, Эверетт охотно кивнул.

— Только не затягивай слишком туго.

Не ожидая многого от его ловкости, Рина повернулась спиной. Она планировала тайком перевязать сама, если он плохо справится, но, к её удивлению, его движения были умелыми. Она проверила причёску рукой.

«Что? Почему он так хорошо умеет завязывать женские волосы? На чьих волосах он тренировался?»

Она надула губы и повернулась к нему с вопросом:

— Ты, похоже, часто завязывал женщинам волосы.

Она упаковала свою детскую ревность в лёгкий тон, но это не сделало её менее очевидной. Эверетт вздрогнул от её прямых слов. Затем, наблюдая за её реакцией, осторожно сказал:

— Я иногда завязывал волосы младшей сестре.

Услышав ответ в прошедшем времени, перед ней развернулась их первая встреча — или, точнее, вторая. Тот день, когда она столкнулась с Эвереттом, который срочно покупал фрезии в парке Гризель.

«Ах, он тогда шёл к сестре».

Если подумать, она вспомнила, что он держал коробку с игрушкой для девочки. Рина мысленно отругала себя за ненужные слова, а Эверетт слегка погрустнел — возможно, думая о сестре. Она впервые видела такое выражение на его лице. Вместо того чтобы расспрашивать подробности, она сорвала один из самых красивых полевых цветов, которые смогла найти, и воткнула его Эверетту за ухо.

«О, неплохо».

Это был игривый жест, чтобы заставить его улыбнуться, но даже так он выглядел круто.

«С какой стороны цветок?»

Пока она внутренне восхищалась, Эверетт озадаченно спросил:

— Это что?

— Цветок. Я просто воткнула тебе за ухо, Эд, — она ответила нагло, хотя он и так знал, что это цветок.

— Я знаю, что это цветок.

Эверетт, забыв о грусти, рассмеялся с притворным раздражением. Затем он сорвал ближайший цветок и протянул ей. В отместку он воткнул цветы ей за оба уха, а потом незаметно вытащил свой цветок из-за уха и взял в руку.

«Тц».

Она выбрала самый красивый цветок. Ей захотелось сделать ему венок из цветов, раз он отверг её жест, но она сдержалась. Они медленно прогуливались по полю. Задержавшись до последнего возможного момента, они снова сели на лошадей и продолжили путь в Диегис.

Лошади, хорошо отдохнувшие, были бодрыми. Люди тоже воспрянули духом. На этот раз они ехали чуть быстрее, чем утром. Благодаря этому они увидели границу территории Диегис чуть меньше чем через три часа.

— Наконец-то.

Ягодицы и бёдра Рины снова начали ныть. Она искренне обрадовалась, увидев границу. Эверетт посмотрел на неё с беспокойством.

— Карета…

— О чём ты? Мы уже почти на месте.

Она твёрдо оборвала его.

— Тогда хотя бы на обратном пути…

Эверетт не сдавался и сделал ещё одно предложение.

— Со мной всё в порядке, правда.

Она притворялась, что лишь немного устала, а с ней обращались как с тяжело больной. Чтобы он снова не заговорил о карете, она намеренно энергично пришпорила лошадь. Сзади послышался стук копыт — он следовал за ней. Так они и пересекли границу между Ферамом и Диегисом.

«Верхом».

* * *

Солнце садилось. Они поспешно нашли ночлег. Поскольку территория Диегис была меньше, чем Ферам, условия здесь были, естественно, не такими хорошими, как в Фераме. Тем не менее они зашли в здание, которое выглядело наиболее прилично, и оно было не настолько плохим, чтобы нельзя было переночевать.

— Две ваши лучшие комнаты.

Эверетт заговорил, как только они вошли, видимо, не желая снова услышать вопрос, женаты ли они. И прежде чем кто-то успел сказать что-то ещё, он протянул золотые монеты.

— Сдачу оставьте и хорошенько позаботьтесь о лошадях.

Женщина, которая, судя по всему, была дочерью трактирщицы, ответила с яркой улыбкой:

— Да, поняла. Я дам им самое свежее сено.

Они поужинали по-простому и поднялись в свои комнаты. Рина была уставшей сильнее обычного.

«После столь долгого использования мозга тело наконец поработало».

Ещё не было девяти часов, но глаза уже начали закрываться.

— Спокойной ночи. Увидимся завтра утром.

Она была так вымотана, что даже не заметила, как Эверетт замер как статуя, только сжимая дверную ручку. Соблюдая приличия, она едва успела умыться, прежде чем рухнуть на кровать и провалиться в глубокий сон. Она спала так крепко, что не слышала никаких звуков из соседней комнаты. Хотя стены здесь казались значительно тоньше, чем в трактире в Фераме, царила лишь тихая тишина.

«Здесь в трактирах вообще хорошая звукоизоляция?»

Особенность Запада?

* * *

На следующее утро. Эдвин, который начал писать свитки, как только вчера вошёл в комнату, вернулся из Императорского дворца перед самым рассветом. Две ночи назад, как и приказал Кайл, он поставил стражников, поэтому Эдвин разобрался с ними и работал всю ночь. Он также просмотрел все документы, которые собрал по коррупции храма. Поскольку он работал с широко открытыми глазами, чтобы не допустить никаких посторонних мыслей, вчерашняя работа закончилась быстро.

Как только работа была завершена, в голову начали лезть коварные мысли.

«Рина сейчас хорошо спит?»

Словно желая проверить сам, рука Эдвина снова и снова тянулась к свитку. Он сжимал кулаки, резко вставал и беспокойно мерил шагами кабинет, потом шёл на тренировочную площадку и даже проводил утреннюю тренировку. Давно он не тренировался так интенсивно после окончания войны. Весь в поту после того, как довёл тело до предела, солнце наконец начало подниматься.

«Солнце встаёт».

Эдвин наблюдал за восходом, готовясь вернуться. Пока темнота постепенно отступала с восходом солнца, он чувствовал, что коварство внутри него тоже рассеивается. Каждую ночь казалось долгой. Однако впереди у него оставалась ещё неделя таких ночей.

* * *

Закончив простой завтрак с Риной, они решили, как и планировали, отправиться посмотреть древний язык.

— Но мы идём одни?

Рина озадаченно спросила, глядя на маленькую группу. Эдвин растерялся, но постарался изо всех сил сохранить спокойствие. Правильно было идти одним, но он не ожидал, что она это заметит. Члены "Синих Ястребов", отправленные в Диегис, были знакомы и с Эдвином, и с Эвереттом. Он мог приказать им молчать, но всегда оставался шанс, что что-то пойдёт не так. Не стоило рисковать.

Эдвин уже отдал "Синим Ястребам" другие приказы, намереваясь сделать это с самого начала. Он уже узнал местоположение и ознакомился с деталями расследования перед их отъездом, так что проблем быть не должно.

— Ну, они заняты.

Эдвин нашёл оправдание.

— Только они одни заняты?

Глаза Рины прищурились, когда она пожаловалась. Она злилась, потому что считала невежливым, что они не появились, хотя она запросила поддержку и приехала так далеко, а ей сказали, что они заняты. Её острый взгляд был достаточно сильным, чтобы даже Эдвин на мгновение вздрогнул. Он поспешно добавил, пытаясь её успокоить:

— Они действительно очень заняты. Они вообще переехали в другой регион.

Хотя это именно он отдал такой приказ. Выслушав объяснение и поняв, что обстоятельства были неизбежными, уголки глаз Рины снова смягчились.

— Ну, тогда ничего не поделаешь.

Эти люди, наверное, так тяжело работают. В глазах Рины появилось сочувствие — она всегда с состраданием относилась к перегруженным работой офисным сотрудникам.

«Я думал, она просто мягкая, но у неё есть и твёрдая сторона. Уф».