Глава 89. Нормализация Берка (4)

Нормализация Берка (4)

Я немного постоял, размышляя.

— М-да…

Затем пришел к выводу:

— Некому принять решение за меня.

Оправдания в духе «это же свадьба главы дома, нужно посоветоваться со старейшинами» здесь не сработают.

Чтобы найти хоть какого-то родственника, пришлось бы копаться в родословной до седьмого колена, а те немногие старики, что остались, давно лежат в монастырях.

В обычных обстоятельствах, когда старшие члены семьи начинают совать нос в такие дела, можно было бы собрать их мнения, а потом, делая вид, что «ничего не поделаешь», выбрать то, что выгодно тебе.

Взять хотя бы Чосон.

Выбор невесты — это прерогатива Нэменбу.

Знал бы я, что эта проблема вынесет мне весь мозг, лучше бы позволил родителям выбрать мне суженую еще в детстве. Было бы куда проще.

Кстати, до того как родители скончались, разговоры об этом заходили.

«Свадьба? Мне еще пятнадцати нет!»

Тогда я отнекивался, мол, «я еще слишком мал», и дело само собой заглохло.

Люди — существа непоследовательные.

Смерть родителей — это печально, но я всегда считал, что мне повезло: не было назойливых родственников, и жить было куда легче.

В конце концов, я мог делать всё, что хотел, и обладал всей полнотой власти.

До сих пор мне удавалось внедрять любые странные концепции или реформы, о которых люди этой эпохи даже не слышали.

А если бы я был феодальным лордом на сомнительной должности или, упаси боже, сидел бы на месте императора?

Последнее звучит гордо, но по факту это просто роль старосты в школьном групповом проекте.

Если только в мое тело не вселился дух Ли Банвона, проводить такие «бульдозерные» реформы было бы невозможно.

Разве что под покровительством Ли Банвона с его железной булавой или если бы я, разломив меч пополам, с упоением танцевал бы с парными клинками в приступе ярости.

Даже Ли Банвон, живя в Чосоне, где ДНК централизованной бюрократии была вшита в саму систему, использовал булаву, чтобы «сделать головы» родственников и чиновников плоскими. А в моей ситуации сначала нужно было бы создать условия, в которых вообще можно размахивать булавой.

В общем, до сих пор всё шло как по маслу.

— И что теперь?..

Что ж.

Пользоваться всеми благами, а теперь ныть из-за отсутствия удобной отговорки — это как-то низко.

Что же делать?

Я представил лица Хелены и Роэны, но тут же покачал головой.

«Пока что — выжидательная позиция».

Не знаю.

Если бы мне сказали вести армию в бой или продолжать делать то, что я делал до сих пор, — это легко.

Но человеческие отношения — слишком сложная штука, чтобы найти идеальный и ясный ответ, имея на руках лишь то, что есть сейчас.

«Здесь, конечно, многоженство не то чтобы под запретом…»

Но всё равно, как-то это неправильно.

Действительно, не знаю.

Может, если понаблюдать, появится подсказка, как решить эту проблему?

А если ответа так и не будет, тогда что ж… будь что будет, пойду на «многоженство» и будь готов получить пощечину.

***

Пока Эстиан, лично прикончивший Громкулда, великого вождя зеленокожих, мучился из-за пустяковой проблемы, втянутый в любовную драму, — Берк, не имеющий к его личным делам никакого отношения, продолжал исправно функционировать.

Клац! Клац!

В кузнице раздавались бодрые звуки. Несмотря на прохладную погоду, внутри стоял густой, тяжелый жар.

— Поразительно, сколько раз использую — не перестаю удивляться. Больше не нужно надрываться, пытаясь поднять температуру.

— Как Его Светлость вообще придумал такое? Даже способ использования этого тигля — его рук дело. А ведь он, небось, и в кузницу-то никогда не заходил.

— А я почем знаю? Может, он подсмотрел, как это делают в других местах?

— Думаешь?

Пока кузнецы переговаривались, в тигле плескался ярко-алый расплавленный металл. Снимая шлак, они недоуменно качали головами. В конце концов, происхождение этого странного топлива и методов очистки было не так уж важно.

Раз уж на выходе получалась высококачественная сталь, им, мастерам, знающим свое дело, оставалось лишь превратить её в нужные инструменты.

— Так сколько наконечников для стрел нужно сдать?

— Двадцать тысяч до послезавтра.

— Значит, придется попотеть. Смотри, чтобы размер не гулял. Слишком кривые у нас не примут.

— Первый раз, что ли, делаю? Не волнуйся, справлюсь.

Хотя каждая кузница специализировалась на своем, эта конкретная мастерская занималась стальными наконечниками. Основным заказчиком, конечно, была армия герцогства, но часть продукции скупали охотники.

Для любого мужчины в Берке умение стрелять из лука — базовый навык.

Благодаря росту производства стальные наконечники стали намного дешевле, а их мощь — и говорить не стоит.

Больше всего охотники сейчас искали шкуры соболя. Спрос на них вырос, а соболь — зверь, который живет разрозненно на огромных территориях.

Учитывая, что Север славится своими бескрайними просторами, охотники — будь то профессионалы или те, кто промышлял этим в свободное время, — прочесывали все горы и леса в поисках добычи.

Мужчина, который только что улыбнулся, увидев соболя, попавшего в силок, был как раз из таких.

— Чистая работа.

Вытерев покрасневший от холода кончик носа, он поднял тушку за хвост. Мертвый соболь болтался в его руке. Другой охотник сглотнул слюну.

— Всё ныл, что хочешь поймать соболя, и вот — неделю охотился и наконец взял. Поздравляю.

— Спасибо. Говорят, на этом можно неплохо заработать?

— Слышал, в столице тамошние аристократы просто помешаны на собольих шкурах.

— Ну, шкура у него теплая, мех блестит, выглядит богато. Да какая разница? Нам главное — продать подороже.

— А ведь торговцы еще свою долю заберут… Если даже после этого нам столько перепадает, то за сколько же их продают в столице?

Мужчина цокнул языком. Ему было трудно поверить, что шкурка этого маленького зверька стоит таких денег. Неудивительно, что в последнее время их стало трудно найти поблизости, приходится забираться так далеко.

В любом случае, удача есть удача.

Более крупную дичь они били меткими стальными стрелами, но проверять расставленные повсюду ловушки было отдельным удовольствием.

— На эти деньги можно купить пару кур, еще и останется. Мясо сыну каждый день не купишь, но яйца — это святое.

Мужчина с довольной улыбкой принялся снимать шкуру. И таких, как он, на Севере, где в последнее время стало больше поводов для радости, было немало. Даже обычные земледельцы не были исключением.

— Так что это за «Сельскохозяйственный кооператив», который собираются создать?

— Ну, это… создаем мы кооператив, священники управляют, а Его Светлость дает деньги… А-а, да я сам толком не знаю, просто сказали, что это к добру.

Сельскохозяйственный кооператив.

В народе — «Сельхозкооп». Он выдавал дешевые кредиты на расширение пашен, покупку нового инвентаря или скота. Система совместных закупок и продаж позволяла кооперативу брать на себя посредничество в торговле.

Были и другие задачи, но для простых крестьян всё сводилось к одному: «непонятно, что это, но, видимо, что-то хорошее».

Управляют не жадные купцы или прохвосты, а священники — люди честные, заслужившие доверие в Берке. Да и Эстиан лично всё организовал и вложил свои деньги.

Пусть до конца и не понятно, как это будет работать, но раз уж за дело взялся сам герцог, значит, будет что-то толковое.

— Раз уж сам Его Светлость за это взялся, какие могут быть проблемы?

— И правда, проблем быть не может. Да и присматривают за всем священники.

Берк, конечно, суров, а погода здесь — дрянь, но это не то место, где жизнь невыносима из-за злых лордов или системного произвола.

Когда между правителем и народом есть доверие, люди склонны верить в лучшее.

Раз есть вера, что Эстиан не станет придумывать странные законы, чтобы обобрать их до нитки, то и ожидание чего-то хорошего возникает само собой.

К тому же, они уже косвенно ощутили выгоду.

После внедрения кокса и метода очистки стали в тиглях производство железа резко возросло. Благодаря этому они смогли покупать железный инвентарь гораздо дешевле, чем раньше.

Казалось, всё движется в позитивном ключе.

За исключением того, что в рядах армии герцогства Берк — а точнее, в кавалерии зверолюдов, которые прошли через руки самого Эстиана, — происходили странные перемены.

— Хух, фух…

Зверолюды, тяжело дыша, уже несколько часов без перерыва карабкались по стене. Это был своего рода альпинизм без страховки.

В другом месте:

— …

Один зверолюд, оставив товарища стоять на посту, бесшумно, не издавая ни звука, подкрался к нему. В тот момент, когда дистанция сократилась, он слегка ткнул соратника когтем в спину.

Тот дернул ушами, обернулся и цыкнул.

— Ты спалился еще за пять шагов. Я услышал звук.

— Черт, как еще тише-то?!

— У нас отличный слух, тут ничего не поделаешь. Может, лучше не подкрадываться, а сразу бросаться в атаку?

— Надо будет подумать над этим.

Это была площадка для добровольных тренировок.

«Голоден, хочу драться, хочу крутой бой».

Такое зрелище было совсем не похоже на зверолюдов, движимых лишь примитивными желаниями. И хотя они и так были слегка «сдвинутыми», сейчас в их глазах читалось какое-то особенно странное безумие.

Причина их рвения была проста.

— Разведотряд… — пробормотал кто-то, и это стало детонатором.

— Что? Разведотряд?

— Разведотряд!!

— Разведотряд — это наше всё!

Уши зверолюдов, услышавших это, дружно дернулись.

Разведотряд.

Глаза каждого загорелись так, будто они искали того, кто произнес это заветное слово. Они были одновременно и товарищами, и конкурентами.

— Разведотряд… хочу в разведотряд…! Очень хочу!

— И я хочу!!

Как и простые беркские фермеры, которые знали, как расколоть голову орку, но не понимали, что такое сельхозкооп, — эти ребята тоже не до конца понимали, что именно делает разведотряд.

Они лишь слышали слухи: Его Светлость собирается создать элитный отряд из самых сильных воинов, которых признают все зверолюды.

Результат — перед вами.

— Его Светлость ведь невероятно силен, правда?

— Самый сильный воин из всех, кого я видел.

— Насколько же крутым будет отряд, собранный из воинов, которых признал такой боец?

От одного слова «разведотряд» глаза зверолюдов, в чьих головах не было ничего, кроме сражений, затуманились.

Но ненадолго. Кто-то задал резонный вопрос:

— Но если станешь разведчиком, разве не придется выполнять задания в горах? Не придется ли заниматься скучными делами вместо того, чтобы драться?

Зверолюды не простили этого «неверующего».

— Бей его!

— Кхек, кхе-кхе… Я просто спросил…

Прошлая битва была грандиозной.

Если выражаться словами зверолюдов, это был бой, после которого даже Мать-Земля улыбнулась бы и открыла объятия со словами: «Ты великий воин, иди ко мне».

После того как они вкусили смертельную дозу дофамина, зверолюды верили Эстиану безоговорочно.

Идея была проста: если попадешь в разведотряд, станешь крутейшим воином, признанным таким великим человеком!

Сражение с орками уже стало легендой, а Эстиан, спланировавший его, постепенно переходил в категорию божеств.

А потеря веры — это смерть.

Расправившись с неверующим, зверолюды вернулись к своим делам.

— Хух, фух…

— Надо еще потренироваться стрелять из арбалета.

— Не стреляй слишком много. Придет какой-нибудь интендант и начнет ворчать.

— Воину тренировать навыки охоты — дело естественное.

— Интендант страшный, когда злится.

— Стреляй поменьше, лучше точи когти. Будут острыми — похвалит.

— Сказали, что разведчику важно видеть далеко. Хх-у-у-у!

Одни зверолюды тренировали зоркость, пристально вглядываясь вдаль, другие упражнялись с арбалетами, третьи карабкались по стене, развивая выносливость. Их коллективные тренировки продолжались до глубокой ночи.

А что касается рыцарского ордена, у которого после недавних учений возникло нечто вроде соперничества с кавалерийским полком:

— Мы не можем проиграть этим волосатым тварям! Машите мечами до рассвета!

— Уо-о-о!

От рыцарей до оруженосцев — все чувствовали угрозу, видя, как зверолюды по соседству тренируются при свете факелов до поздней ночи. Это породило здоровую конкуренцию.

— Посмотрите на них! В дождь воняют, шерсть летит — только и делаешь, что чихаешь! Проиграть таким — позор для «Стальных клыков»!

— А по-моему, это даже хорошо…

— Кто это сказал? Кто вякнул?

— Хм-м.

— Это ты, Ван Клайм!

— А-а! Это была лишь мысль вслух, я исправлюсь!

— Раз так любишь шерсть, переведу тебя в кавалерийский полк! Собирай манатки и проваливай из рыцарского ордена!

— А-а! Простите!

Здесь тоже тренировки продолжались до поздней ночи.

И так уж вышло, что Эстиан, запертый в кабинете, тоже не гасил свет.

«Многоженство?»

«Может, поступить по-мужски… Нет, это не по-мужски, это свинство… Но всё же лучше, чем бесконечно ныть…»

Пока он терзался сомнениями, ночь в Берке не была темной.

***