Глава 90. Нормализация Берка (5)

Нормализация Берка (5)

Это должна была быть обычная инспекция жизни подданных, но по пути вклинились странные происшествия.

Хоть из-за них и разболелась голова, благодаря этой поездке я кое-что четко осознал.

— И все же, выходит, этого пока вполне достаточно.

Я понял, что Бер크 — весьма достойное и комфортное для жизни место.

Если не брать в расчет стихийные бедствия и суровый климат, с которыми я ничего не могу поделать, большинство жителей Берка вполне довольны своей жизнью.

В конце концов, все познается в сравнении.

Разве не говорят, что человек по своей природе устроен так, что постоянно сравнивает себя с другими, испытывая то превосходство, то комплексы?

Взять тот же Бутан или Бангладеш, славившиеся высоким индексом счастья: стоит там появиться смартфонам и соцсетям, как люди мгновенно начали сравнивать себя с другими странами и стремительно устремились к индексу несчастья.

Недаром ведь есть поговорка: «Зависть к успеху соседа жжет сильнее огня».

В этом плане, хоть у нас и хватает изъянов, мы живем как минимум лучше среднего.

Скорее всего, именно с такими мыслями люди и чувствовали удовлетворение.

«В конце концов, самое главное — это надежда на то, что станет лучше».

Если вспомнить древнегреческие мифы, на самом дне ящика Пандоры осталась именно надежда.

Пока у человека есть надежда на лучшее, он мечтает о светлом будущем и выкладывается в настоящем на полную катушку.

Напоминает одну из тех пафосных цитат, под которыми обычно ставят черно-белый портрет Линкольна.

«И ведь не скажешь, что это неправда».

Пожалуй, жители Берка довольны именно потому, что видят стремительные перемены и верят: дальше жить станет еще лучше.

Я не то чтобы глубоко разбираюсь в психологии, но, судя по тому, что я помнил с общих университетских лекций, логика была именно такой.

Нужно продолжать в том же духе. Главное — держаться этого курса.

Э스티ан, у тебя есть талант. Старайся дальше.

Я с гордостью кивнул сам себе, радуясь, что смог зажечь надежду в сердцах этих людей. И в этот самый момент...

Раздался короткий стук.

Дверь открылась, и вошла Роэна, склонив голову.

— Ваше Высочество Великий Герцог.

— А, сэр Роэ나.

С того самого разговора, прикрытого предлогом «истории об одной подруге»...

С Хеленой — ладно, но с Роэной мне приходилось сталкиваться ежедневно, из-за чего я втайне переживал.

— Я проверила все согласно вашим указаниям. Время поддержания духов ограничено, поэтому процесс немного затягивается, но мастера говорят, что уже опробовали большинство углов среза, чтобы подобрать оптимальную кривизну.

— Вот как. И когда ждать результатов?

— Стекольщики докладывают, что смогут приступить к созданию опытного образца уже через несколько дней.

— Значит, плоды увидим скоро.

Роэна вела себя так, словно ничего не произошло.

Как и всегда — исключительно профессионально.

Достойное похвалы поведение.

В конце концов, при служебном романе именно так и следует себя вести.

Не то чтобы мы, конечно, крутили служебный роман...

И все же я в очередной раз подумал, что Роэна остается верна себе.

В Берке всегда царил воинственный дух, а семья Роэны из поколения в поколение служила рыцарями и военачальниками.

К тому же в эту эпоху стать рыцарем или построить карьеру командира было привилегией дворянства, закрепленной за определенными родами.

Однако далеко не каждая благородная леди из военного рода смело заявляла: «Я стану рыцарем!» — и облачалась в доспехи вместо платья.

Да и в самом Берке хоть это и не считалось чем-то невероятным, скорее вызывало недоумение: «А надо ли?».

Но Роэна сознательно выбрала именно этот путь, дослужилась до должности личного адъютанта Великого Герцога и как рыцарь обладала силой, с которой невозможно было не считаться.

На то были свои причины.

Глядя на Роэну, обращавшуюся ко мне со своей привычной сдержанностью, я тоже привычно кивнул.

— Понятно. Ты отлично поработала, сэр Роэна.

— Пустяки, Ваше Высочество.

Разница заключалась лишь в том, что обычно она ограничивалась лишь скупым кивком.

А сейчас на её бесстрастном лице промелькнула едва заметная, еле уловимая улыбка.

— Будут ли еще какие-либо приказания?

— На сегодня это все.

— Вот и отлично. По пути сюда я как раз получила просьбу от Владыки Башни Магии.

— От Леонарда?

— Да. Он просил передать, что если у Вашего Высочества найдется время, он ждет вас в своей лаборатории. Сказал, что хочет кое-что вам показать.

— Мне?

Я нахмурился.

Он ведь забрал труп Громкулда для исследований... Неужели появились какие-то результаты?

Лишь бы он снова не изобрел какую-нибудь чертовщину.

— Что ж, надо сходить.

На душе сразу стало неспокойно.

С предчувствием недоброго я отправился в лабораторию Леонарда.

Едва я переступил порог полутёмной комнаты, как Леонард расплылся в улыбке.

— Ха-ха, вы пришли без промедления! Как раз вовремя, я просто обязан вам кое-что показать, Ваше Высочество!

— Надеюсь, ты не изобрел очередную глупость? Я поручил тебе выяснить причину аномалии среди орков.

— Ну, ради развлечения я создал кое-что любопытное. Взгляните-ка.

Леонард указал на чучело орка, стоявшее в углу лаборатории.

После чего громко хлопнул в ладоши.

От этого хлопка сработало заклинание, и образчик засиял.

— Светящийся в темноте орк!

— ...

— Ну не смотрите на меня так. Это так, баловство, магия шутки ради... И уж точно не то, чем стоит хвастаться перед Вашим Высочеством. Настоящая цель в другом.

Усмехнувшись, Леонард указал на другой образчик.

«Образчик» — это еще слабо сказано, на деле предо мной стояло самое настоящее чучело мертвого орка.

Достав что-то из выдвижного ящика, Леонард подошел к туше.

В его руке была высохшая, сморщенная кисть.

И принадлежит она явно не человеку.

— Это отрубленная кисть орка?

— Если точнее, рука Громкулда. Хотя я и бальзамировал её, стоит отделить часть от тела, как она тут же усыхает.

Ответив, Леонард слегка помахал этой кистью в воздухе.

— Вы ведь отчетливо видите ману, что заключена в ней?

— Вижу.

Громкулд безусловно владел аурой, так что наличие маны не вызывало удивления.

Хотя сами они называли её не аурой, а боевым духом.

Одаренные от рождения маги воплощают чары в реальности.

Те же, кто обделен магическим даром, развивают ауру путем упорных тренировок.

Но между этими совершенно разными путями было одно общее сходство.

Ни один из них невозможно было использовать без маны.

Поэтому вполне естественно, что владевший аурой Громкулд обладал ощутимым запасом маны в своем теле.

— И что с того? Хоть мне и непонятно, почему в отрубленной рукой мертвеца до сих пор сохраняется мана.

— А вы взгляните сюда.

Леонард поднял иссушенную кисть Громкулда и слегка коснулся чучела орка.

И тогда...

Дрожь.

— ...?

Давно мертвый, превращенный в чучело орк содрогнулся.

— ...Он совершенно точно дернулся.

— Как видите.

— Что происходит? Неужели он оживает?

— О нет, что вы. Как мертвый орк может ожить? Это лишь реакция на прикосновение. Точнее, реакция на ману, заключенную в руке Громкулда.

— Выходит... аномалии с орками совершенно точно так или иначе связаны с Громкулдом.

В тот миг, когда мое лезвие пронзило сердце Громкулда, орды орков повели себя так, словно лишились всякого разума.

Подобное произошло со всеми орками одновременно.

Считать это простым совпадением было бессмысленно, так что связь с Громкулдом выглядела наиболее логичной.

Пока я хмурился, наблюдая, как он потыкивает чучело, Леонард продолжил:

— Нам с вами стоит задаться двумя вопросами.

— Первый — почему мертвый орк реагирует на ману Громкулда. А второй?

— Как в теле Громкулда, который пал от вашей руки, до сих пор осталась мана?

Леонард погладил подбородок.

— С точки зрения здравого смысла это невозможно. Мана пребывает только в живых существах. Когда жизнь угасает, мана, потеряв стержень, должна рассеиваться. Но с Громкулдом всё явно не так.

— Хм...

Если провести аналогию...

Подобно тому, как человек живет, пока дышит, ест и пьет.

Живой организм накапливает ману, но после смерти больше не может её удерживать, и она покидает плоть.

Выходит, Громкулд пренебрёг этим незыблемым правилом.

Да, это действительно странно, но...

Магия — не моя специализация, так что судить мне трудно.

Я посмотрел на Леонарда и спросил:

— И какова твоя гипотеза?

— На мой взгляд, есть два варианта.

Леонард ответил вполне обыденным тоном:

— Поскольку Громкулд был уникальной особью среди орков, он мог обладать особым строением тела, не дающим мане рассеяться.

— Простенько.

— Первое, что приходит в голову каждому. Но именно простая версия иногда и оказывается верной.

— А второй вариант?

— Мана в теле Громкулда изначально принадлежала вовсе не ему...

Леонард не успел закончить мысль.

Бем-бем-бем!

Снаружи донесся тревожный шум.

Оглушительный набат, извещающий о нападении врага.

Мое тело на инстинктах рванулось к дверной ручке, и в тот же миг в голове пронеслась мысль:

Громкулд же мертв, какое еще нападение? Неужели опять орки?

Разве они не лишились разума?

— Похоже, на нас напали. Нужно идти проверить. Вторую гипотезу обсудим позже.

— ...Я лично прикончил Громкулда, кто же мог напасть?

Ситуация вызывала вопросы, но точно не панику.

«Какой еще ублюдок решил помешать?» — с этой мыслью я поднялся на крепостную стену.

По ту сторону заснеженной равнины к нам неслись огромные силуэты.

Гра-а-а-а-ах!

Раздался оглушительный рев, сотрясший воздух.

Врагом оказались вовсе не разгромленные орки.

— Видал я уже этих тварей.

Разглядев приближающихся монстров, я поморщился.

Знакомые, но непривычные визитеры.

Орда средних и крупных монстров — огров и троллей — с бешеной скоростью мчалась к стене.

Эти твари никогда не нападали сами по себе, без руководства орков.

Их было немного, и расправиться с ними не составило бы труда, однако нехорошее предчувствие заставило меня поднять взгляд к заснеженным горам.

Со стороны заснеженных пиков дул необычайно ледяной ветер.