Глава 96. Братство Кольца в снежных горах (4)

Сердце дракона.

Драконье сердце.

Чарующее притяжение, приковывающее взгляды, и небывалая мана, бушующая внутри сердца, от которого осталась лишь половина.

Потоки маны отчетливо завихрялись внутри этого сердца.

Ярко-алая мана, усеянная крошечными мерцающими крупицами, сияла, словно Млечный Путь в ночном небе.

Магическая сила, которая так властно притягивает взгляд, что любой, словно под гипнозом, невольно потянется к ней рукой.

«……»

Однако Леональд, который должен был быть взволнован больше всех и прыгать от радости при виде сердца дракона, сохранял поразительное спокойствие.

Да и я сам, не спеша приближаться, замер на месте.

«Так вот оно что…»

У прекрасного цветка всегда есть шипы.

Как и гласит эта поговорка, несмотря на то, что сердце дракона выглядело невероятно красивым, от него исходило нечто зловещее.

В то же время в голове, словно панорама, пронеслись все наши недавние разговоры.

«Взять хотя бы миф об основании империи. Разве император-основатель не уболтал дракона своими речами и не заполучил его сердце, заложив тем самым фундамент для процветания империи?»

Разговор с императором во время празднования основания империи.

«Пока что это лишь догадки. Но, помимо того, что подобные истории обычно обрастают преувеличениями и становятся легендами, здесь прослеживаются весьма сомнительные обстоятельства».

«Император-основатель, пересадивший себе хотя бы половину сердца дракона, должно быть, обладал колоссальной магической силой. Зачем ему, уже имевшему мощь, сопоставимую с целой армией, и бесконечный запас маны, понадобилось строить стену? Словно он пытался навеки защитить север».

Разговор с Леональдом, который исследовал монстров и копался в прошлом.

«А, не знаю. Допустим, летел дракон и швырнул метеор. Получивший удар в спину дракон затаил злобу и в отместку сбросил другой. В спин-оффе будет убийца драконов».

Даже разговор с сестрой, которая когда-то ныла, что не хочет писать любовные романы.

Разрозненные воспоминания сложились в единую картину.

Результат этой картины предстал перед глазами.

Видимо, из-за того, что трупы находились в высоком и холодном месте, они даже не истлели.

Лишь высохли, словно мумии.

Горы бесчисленных трупов и груды костей, которые, несомненно, принадлежали дракону.

И само яркое сердце, излучающее зловещее, я бы даже сказал, гротескное сияние.

«……Нехорошее предчувствие. Кто бы ни посмотрел, сразу видно — трогать это опасно».

«Ваше Высочество тоже это почувствовал? Полностью согласен. Что-то здесь не так, словно приближаться к этому не стоит…»

«Только дурак, ослепленный жаждой сокровищ, полезет к этому. Мы ведь не настолько глупы».

Сказал я, отрезая всякие сомнения.

Сердце дракона.

Сердце дракона, хранящее в себе бесконечную ману.

Если бы здесь просто лежали кости дракона и его сердце, это одно, но когда вокруг навалены горы полуистлевших трупов — и я должен пробиваться через них, чтобы забрать сердце?

Это поступок, за который легко получить выговор за неосторожность.

«Ха».

Я невольно усмехнулся.

Вместо сердца дракона, которое явно сулило неприятности, куда важнее было то, что сложившаяся в голове картина превратилась в стройную гипотезу.

Миф об основании империи.

Сердце дракона.

Слова, которые я считал бредом и которые сестра наверняка бросила не задумываясь.

Горы останков людей и монстров перед глазами.

Все, что было запутано, словно нити, начало распутываться.

«Вижу здесь немало знакомого».

Пробормотал я, глядя на горы трупов.

Большинство составляли солдаты без приличных доспехов, но среди них было немало тех, кто выглядел как рыцарь.

Сюрко, которые, кажется, носили сотни лет назад.

Множество гербов на этих сюрко были мне до боли знакомы.

«Рычащий лев».

Герб дома Берк.

Ромбовидный узор с наложением цветов. Ха, и Рительсбах тоже здесь?

Двуглавый орел — это Валентино. Герб императорской семьи.

Гербы на доспехах рыцарей немного менялись с течением времени.

Проблема была в том, что большинство из них я узнал.

«Гербы главных домов империи… если подумать об их корнях…»

Большинство знатных домов империи, называемых великими, — это семьи, которые отличились еще при основании империи.

А это значит, что смысл увиденного очевиден.

«Они сражались здесь. И результат — взаимное уничтожение».

«Если верить словам Вашего Высочества…»

Леональд замялся.

«Это и есть скрытая история. Они посчитали это позором? Настолько, что решили скрыть все следы?»

«……Теперь пазл сложился. Неудивительно, что обстоятельства были так тщательно скрыты».

«Миф об основании был искажен, а империя в самом начале сразилась здесь с драконом. Результат — взаимное уничтожение, и, видимо, им было что скрывать, поэтому они решили все утаить… Примерно так?»

На этот раз я перевел взгляд на сердце дракона.

Сердце дракона, от которого осталась лишь половина.

«Значит, этот дракон, от которого остались лишь кости, — тот самый, что отдал императору-основателю половину своего сердца?»

«Я бы пожалел, если бы не пришел. Ваше Высочество, что намерены делать? Собираетесь забрать его?»

Не успел Леональд договорить, как Вилейн, который до этого смотрел на все с открытым ртом, пришел в себя.

Почувствовав что-то звериным чутьем, он яростно замотал головой, пытаясь отговорить меня.

«Нельзя. У меня плохое предчувствие. Ваше Высочество, приближаться к этому не стоит».

Вольфганг и Максимилиан тоже опомнились и начали отговаривать.

«Именно так. Ваше Высочество, это не что иное, как сердце дракона… мы не знаем, какая опасность может подстерегать».

«Возможно, на него наложено проклятие».

Я сделал шаг вперед и сказал:

«Это мы узнаем, только если проверим».

У меня тоже было нехорошее предчувствие.

За притягательной магической силой, исходящей от сердца, я чувствовал столь же отчетливую и липкую злобу.

Судя по тому, что здесь все погибли, это явно не была та слащавая история из мифа об основании, где дракон, восхищенный красноречием императора-основателя, добровольно отдал половину сердца.

По крайней мере, сестра прямо говорила, что его обманули.

Наверное, это и был тот бэкграунд или скрытый сюжет, который она держала в уме.

Да и сама идея дележки сердца звучит абсурдно.

«Значит, велика вероятность, что это сердце дракона либо повреждено, либо на нем ловушка или проклятие».

В тот момент, когда я настороженно сделал шаг вперед…

Стоило мне приблизиться к сердцу дракона, как гора трупов зашевелилась.

Па-а-ат!

В то же мгновение от сердца распространилась алая волна, пропитанная липкой злобой.

«……!»

Я рефлекторно поднял меч для защиты, но волна, прошедшая сквозь тело, не причинила особого вреда.

Зато гора трупов, которую она задела, зашевелилась еще яростнее.

Словно пытаясь воскреснуть, мертвецы — и люди, и монстры — начали корчиться.

Кву-у-у-у!

Ква-а-а-а!

Снизу, эхом отдаваясь, донеслись слабые завывания монстров.

Волна, несущая злобу.

Трупы, пытающиеся воскреснуть.

Реакция монстров.

«Неужели…»

То, что трупы поднимутся, я еще мог ожидать, но монстры?

Сразу после того, как я замер, голос, перекрывая эхо завываний, прозвучал в голове:

— Верни, мне.

«Кха!»

Максимилиан выплюнул кровь.

Будучи самым слабым из нас, он побледнел и содрогнулся.

«Защищайтесь!»

Пока все рефлекторно поднимали ауру или ману, чтобы защитить себя изнутри…

— Мое. Мою, половину…

Такая воля исходила от сердца.

Злоба и воля, словно телепатия, вонзились прямо в мозг.

«……Ха».

Аура резонировала, циркулируя по телу.

Подняв ауру до предела, я снова усмехнулся.

«Чего только не увидишь: дохлый дракон, от которого осталась лишь половина сердца, еще и разговаривает».

Я крепче сжал рукоять меча.

Север — это действительно проклятое место.

Монстры, прущие к стене.

Стоило отрубить голову одному, казавшемуся первопричиной, как возникают новые проблемы.

Теперь еще и говорящее сердце дракона.

Это место было невероятно паршивым.

«Не знаю, почему ты ищешь свое сердце у меня, но…»

Я не успел договорить, как сердце прервало меня:

— Если не, вернешь.

После короткой паузы отчетливая злоба превратилась в зловещее сияние.

— В этот раз я точно верну его. Как и всегда до этого.

«……»

Как и всегда до этого, в этот раз точно.

……Как и всегда до этого?

«Ваше Высочество! Они встают!»

Вольфганг закричал в панике.

Перед глазами поднимались бесчисленные трупы.

Тысячи, десятки тысяч.

Бесчисленное множество трупов поднималось, откликаясь на злобу сердца.

Леональд тоже закричал:

«Как бы то ни было, он не сможет долго поддерживать такую некромантию. Мана, скопившаяся здесь в аномальном количестве, служит проводником, так что если мы отступим, он не погонится за нами».

«Что делаем, Ваше Высочество? Отступаем?»

«……Отступаем, пока что».

Стоило мне дать команду, как Леональд начал готовить заклинание телепортации.

По телу пробежали искры, словно электрический ток, пронзая сосуды.

Я почувствовал некое подобие трепета.

Я даже не допрашивал его и не заставлял признаваться.

«……Так ты и был виновником».

Да. Проблема была в этой твари.

Это сердце, от которого осталась лишь половина, сохранило злобу, которую питало при жизни.

Сотни лет, сотни лет оно пыталось вернуть свою половину.

«……Виновник, который управлял монстрами, создавал таких, как Громкулд, и сотни лет атаковал стену, будучи исполненным злобы».

В какой-то момент гора трупов рухнула, и рыцари и солдаты в старых доспехах поднялись.

Среди них, откликаясь на ману, поднимались и трупы монстров, израненные и истерзанные.

Их приближение, чтобы уничтожить нарушителей, и яркое сияние магии телепортации совпали по времени.

«Нашел».

И…

«Жди. Я скоро вернусь».

Глядя прямо в ослепительно красный свет, я отчетливо произнес:

Это сердце я уничтожу собственными руками.