Глава 103. Перехват интересов

Венгрия

С вестями о разгроме Сардинского королевства вера венгров в успех революции окончательно пошатнулась. Мишкольц, Дебрецен, Печ и Сегед пали один за другим.

К середине июня под контролем Венгерской республики остался лишь Будапешт.

Революционеры, не желая признавать поражение, бежали в леса и сёла, надеясь развернуть партизанскую войну.

Однако народ их не поддержал. Для простых людей династия Габсбургов оставалась законным защитником, тогда как республиканское правительство виделось сборищем алчных дворян и капиталистов.

Вместо народной войны вспыхнуло народное недовольство самими мятежниками.

Земельная реформа Франца сработала блестяще: все прошлые обиды и притеснения удалось свалить на венгерское самоуправление.

Прозорливые люди нашлись быстро. Венгерская знать, чьё влияние сильно пошатнулось, поспешила доказать верность Вене, чтобы занять выгодное положение в новом социальном строю.

Так выживала старая аристократия — умением вовремя идти на компромисс. Те же выскочки, что не усвоили этот урок, уже сложили головы во время австрийских репрессий.

В старинном замке близ Альба-Регии юноша с возмущением воскликнул:

— Отец, неужели мы пойдём на это? Если Венгерское королевство исчезнет, нам останется только…

Старик прервал его властным жестом:

— Август, не позволяй жадности ослепить тебя! Венгерского королевства больше нет. Оно было обречено с первого дня революции, и Вена не отступит от плана по его разделу. Можно восхищаться храбростью безумцев, идущих против течения, но нельзя им подражать — это главный урок наших предков. Раздел неизбежен, так почему бы не извлечь из него максимальную выгоду? Австрийское правительство хочет расчленить Венгрию, но им не хватает законного повода. Вот наш шанс.

Август нахмурился:

— Но отец, наши земли! Миллионы гектаров, принадлежавших нам веками, стали историей. Мы их никогда не вернём!

Старик покачал головой:

— И что ты предлагаешь? Землю разделили между сотнями тысяч крестьян. Ты действительно хочешь сделать их нашими врагами? Август, ты слишком категоричен. Что сделано, то сделано. Сейчас важно не мстить, а вовремя сократить убытки. Помни, земли отобрали под предлогом выкупа, но денег мы ещё не видели. Вене только в радость будет твоя ошибка — тогда они не заплатят нам ни гроша.

Семьи вроде Кохари всегда пеклись о своих владениях. Гнев небес и дурная слава — удел пропойц и выскочек, истинная же знать дорожит репутацией.

В Европе войны между дворянами — обычное дело, и без поддержки подданных в них не выстоять. Как удержать статус, если народ тебя ненавидит?

Богатство манит, но дело сделано. Крестьяне не отдадут полученные наделы. Попытаться забрать их силой — значит пойти против всех.

Выбора нет, нужно спасать то, что осталось. О мести австрийскому правительству можно думать втайне, но открыто действовать нельзя.

Благодаря родственным связям Габсбурги вряд ли пустят их под топор, но вот зажать компенсацию за земли — это Габсбурги запросто.

Выплаты за миллионы гектаров даже со скидкой — это огромные деньги. От такого состояния сложно отказаться.

Но получить их непросто. Правительство не горит желанием расставаться с казной.

Чтобы сохранить лицо, они не откажут прямо, но бюрократы могут растянуть выплаты на десятилетия, превратив их в безнадёжный долг.

Август почувствовал горечь. Австрийцы ударили по их интересам, а им приходится помогать Вене наводить порядок, чтобы получить свои же деньги.

Пока выкуп не выплачен, им придётся поддерживать империю и даже желать ей процветания, иначе платить будет просто некому.

Помолчав, Август смиренно произнёс:

— Хорошо, я займусь петицией. Мы узаконим раздел Венгрии.

Ради огромного выкупа семье Кохари пришлось наступить на горло собственной гордости.

Организовать народ на подачу прошения о переходе под прямое управление Габсбургов — их первый шаг к примирению с Веной.

Франц всё просчитал. Разделить Венгрию легко, трудно удержать её. История учит, что без поддержки масс она всегда стремилась к возрождению.

Но если народ сам попросит о присоединении к коронным землям, претензий не возникнет. Это воля народа, против которой не попрёшь.

Общественное мнение слепо, и тут на сцену выходит знать. С их лидерством и авторитетом императора устроить такое «волеизъявление» — пара пустяков.

Будапешт превратился в ловушку. Австрийская армия, кажется, потеряла к нему интерес и уже неделю не предпринимала атак.

Дунай спасал от жажды, но припасы таяли. Из-за нехватки сырья заводы давно встали.

Цены взлетели, экономика рухнула. Молодые шли в ополчение за паёк, а старики и больные остались без средств к существованию.

Дисциплина в армии развалилась: солдатам нужно было кормить семьи, а жалкое жалованье республики не стоило и ломаного гроша.

Чтобы спасти близких от голода, ополченцы искали «контрреволюционеров», грабя их под видом борьбы за правое дело.