Глава 132

Кабинет Демиана.

Демиан, читавший отчет, принесенный магом, пробормотал:

— Становится хлопотно.

Демиан нахмурился, изучая результаты расследования касательно Бониты.

Он не то чтобы не ожидал этого. Но то, что всё подтвердилось, было действительно досадно.

— Значит, Храм.

— Да, Храм.

Церковь Бендисиона.

Пусть говорят, что их влияние ослабло, но это лишь утверждения высокомерных членов императорской семьи или некоторых дворян.

Демиан знал о незыблемой силе Храма.

Иначе почему бы он столько лет пытался их сдерживать, а они даже не шелохнулись?

Первым делом, став герцогом, Демиан внедрил в Храм шпиона.

Из множества храмов успех пришел лишь в одном.

Только в храме, расположенном в землях Винтернайт, удалось внедрить агента.

«Впрочем, успехом это назвать нельзя».

То, что Демиан ненавидит Храм, было фактом, о котором все знали, хотя и предпочитали помалкивать.

Как и то, что он не трогал их лишь потому, что они были государственной религией.

Именно поэтому он «позволил» себе внедрить туда шпиона.

Люди внутри Храма подвергались строжайшему контролю.

Низшие чины могли вернуться к обычной жизни, как простые люди, но и отношение к ним было соответствующим — посредственным.

Никакой важной информации они не получали, да и приближаться к ней им не позволяли.

Чем выше был ранг, тем сильнее человек отрезался от семьи и внешнего мира, а дослужившись до уровня 12 жрецов, они и вовсе забывали имя своего рода.

После этого им приходилось выстраивать новые отношения, и все эти связи находились под надзором.

И эта информация была получена не от шпиона, а собрана по крупицам из того, что Храм сам понемногу просачивал наружу.

— Смешно слышать это от тех, кто провозглашает, что пинеке — еретики, а их существование — воля Бендисиона.

— ...........

Питер, услышав циничное замечание Демиана, лишь забегал глазами, не в силах добавить что-то вразумительное.

Уголки губ Демиана кривились в усмешке, а взгляд был холоднее зимнего льда.

— И правда смешно.

В документах, принесенных магами, завершившими осмотр фруктового сада барона Тестоа, тоже было об этом сказано.

Сад был подозрительно чист, и в нем не ощущалось никаких следов магической энергии.

«Не может быть, чтобы в хозяйстве, специализирующемся на садах, не использовали ни одного магического артефакта».

Отсутствие какой-либо магии и невозможность что-либо прочесть означали, что там провели тщательную «зачистку».

Поэтому Демиан приказал расследовать все виды саженцев, которые закупал барон.

Считалось, что в саду выращивали чернику, но результаты расследования и количество не сходились.

Демиан знал весь список его имущества.

В это «всё» входила даже двойная бухгалтерия для уклонения от налогов.

«Ферман».

Ответом был ферман.

«Подозрения стали уверенностью».

Демиан вспомнил моменты, когда у Бониты проявлялись странные симптомы.

День рождения звезд, когда она получила подарок от Храма.

День, когда она осталась спать одна, приехав в столицу.

И, прежде всего, инцидент в день назначения 12 жрецов.

Демиан не любил Храм и держался от него подальше, а после того, как взял в жены Титанию, контактов с ними практически не было.

Поэтому у него не было причин детально задумываться об особенностях фермана.

«Ферман обладает более насыщенным ароматом, чем другие фрукты».

И чем больше он был наполнен божественной силой, тем ароматнее становился.

«В записях сказано, что урожай из сада барона поставляется и в Храм».

Наверняка, пусть и не в той мере, как то, что выращивают в самом Храме, но порцию божественной силы он получал.

Демиан постучал пальцами по столу, погрузившись в раздумья.

«Новое зелье для усиления магии, созданное в Храме».

Говорят, туда тоже добавляют ферман. Демиан нахмурился.

«Цвет вина из фермана, которое подавали на церемонии назначения 12 жрецов, не был прозрачным».

Демиан уже видел вино из фермана.

Но оно не было такого глубокого цвета, как ночное небо.

Говорили, что ферман, выращенный на земле, благословленной самим Храмом, отличается, но он не знал, что это касается и цвета плодов.

После церемонии назначения 12 жрецов Демиан добавил еще несколько рыцарей для охраны Эстель и Бониты.

Он сделал это тайно, так как знал, что Рейна и дети лишь встревожатся, если узнают.

Он не мог запереть детей, опасаясь за их безопасность.

Поэтому всё, что мог сделать Демиан — это защитить их, чтобы снизить риски.

— Ты говорил, в храме столицы появился новый 12-й жрец, как его зовут?

— Новое священное имя, которое он принял — Микаэла.

— Да, этот человек всё еще в столичном храме, так?

— Именно так.

Демиан вспомнил этого неприятного человека.

Тот, кто подошел во время церемонии назначения 12 жрецов и спрашивал о безопасности ребенка, несмотря на свой мягкий голос, был для него лишь воплощением отвращения.

Возможно, это было предвзятое мнение, ведь Демиан изначально не любил Храм.

— Можно ли внедрить в Храм шпиона?

— Это...

Питер замешкался с ответом.

Обычно он заверял, что способен справиться с любой задачей.

То, что даже Питер не смог легко ответить, показывало, насколько это сложная задача.

— В столичном храме есть Комната записей, поэтому это будет крайне трудно.

— Вот именно.

Сила, которая похитила Бониту и пыталась склонить на свою сторону Рейну.

И сила, которая пыталась использовать графа Эмброна, чтобы промыть мозги Эстель.

И те, и другие были связаны с Храмом.

Неизвестно, была ли это воля всего Храма, или же 12 жрецов, или Верховного жреца, стоящего над ними.

И здесь возникал еще один вопрос.

«Почему они нацелились именно на Эстель?»

Потому что она пинеке?

Нет, этого не могло быть. Демиан глубоко нахмурился и встал с места.

— Нет никаких зацепок, чтобы атаковать Храм.

— Потому что нет явных доказательств.

— Значит, пока что будем защищать. Раз мы знаем причину травмы Бониты Ботон, усилим охрану и...

Демиан немного подумал и спросил Питера:

— Есть ли кто-то, кто хорошо разбирается в детской психологии?

— Хм, как насчет госпожи Бинз?

— Она умеет делать и такое?

— Как бы то ни было, именно она вырастила Элеонору Бинз.

Демиан, вспомнив Элеонору Бинз, похожую на бешеную кобылу, покачал головой.

— Удивительно, что у нее родилась такая, как Элеонора Бинз.

— Я тоже так думаю, но мы не можем доверить психологическую консультацию Бони Рейне. Ведь условие для консультанта — не быть слишком близким человеком.

— Это верно.

Демиан издал стон.

— Я слишком затянул с делом Бониты.

— Разве Ваша Светлость не занимались этим всё это время?

— Если бы я привлек больше людей, всё закончилось бы быстрее.

— Но тогда сократилось бы число тех, кто защищает мать и дочь Ботон, а также юную леди. И тех, кто охраняет владения.

Демиан кивнул на слова Питера, но остался недоволен.

— Не знаю, какой выбор правильный. Что бы я ни выбрал, всё равно приходится чем-то жертвовать.

— Выбор всегда таков. Мы лишь выбираем из худшего и наименее худшего.

Демиан не стал отрицать слова Питера. Ему никогда не удавалось сделать идеальный выбор.

— ...В любом случае, попытайся проникнуть.

— Слушаюсь.

— И как только закончится дело с Пентейлами, расскажи всё подробно Рейне Ботон.

— Понял.

Если выяснится, что Рейна — родная дочь Лео Пентейла, то у Бониты, естественно, появятся права на наследование.

Баронство Лиан было тем, что Демиан дал Рейне, и это не были особо примечательные земли.

«Хотя права на порошок магических камней у нее есть...»

— Нет. Об этом я скажу сам.

Для Храма статус наследницы рода Пентейл был куда интереснее, чем права на порошок магических камней.

Кто является тем, в ком так души не чают люди из Магической башни?

Род Пентейл, чей истинный облик никто не видел более двадцати лет.

И вот, девятилетний ребенок, в чьих жилах течет кровь этого рода.

Магическая башня, конечно же, будет готова на всё ради Бониты, и появится немало тех, кто захочет использовать такого ребенка.

Рейна тоже была хорошей целью, но если у человека глаза не как пуговицы, любой поймет, что слабое место Рейны — это Бонита.

Храм подойдет к Рейне и скажет:

— Ребенку без отца приходится нелегко. Мы сами даруем ей благословение.

И так всё было ясно.

Через Рейну и Бониту Храм захочет сблизиться с Пентейлами, укрепить отношения с Магической башней, и в процессе Бонита так или иначе столкнется с ферманом.

«Даже если целью была Эстель, Бонита в процессе получила травму».

Демиан не мог простить этого факта и не собирался прощать.

Но у Демиана не было ни единого слабого места Храма. Было бы хоть одно-два, он мог бы подорвать их мощь, а отсутствие таковых было болезненным.

«Даже если подорвать их мощь, государственную религию не отменить».

Поэтому сейчас он мог лишь дать совет Рейне.

Что за похищением Бониты и попыткой промыть мозги Эстель стоит Храм.

— Обычно хорошо закончить одно дело, прежде чем начинать следующее. Но дела всегда наваливаются, когда я занят.

— Так всегда бывает.

— Вижу, ты привык.

— Ваша Светлость не дают мне передышки.

— Хм.

— Вам не нужно извиняться.

— Как только это дело закончится, дам тебе отпуск.

— Но мне бы хотелось, чтобы Ваша Светлость всегда выражали мне свое сожаление.

Питер, у которого с тех пор, как он стал помощником Демиана, почти не было выходных, просиял. Это была самая светлая улыбка с тех пор, как он устроился на работу.

Демиан устало посмотрел на Питера.

«Похоже, я действительно не давал ему отпуска».

— А как насчет того, чтобы и Вашей Светлости отдохнуть, когда всё закончится?

— По здравому смыслу, я не могу отдыхать.

— Это так.

— Знал, и всё равно спросил?

Демиан глубоко вздохнул.

— Попроси госпожу Бинз провести психологическую консультацию для Бониты, закончи дело с Пентейлами и иди в отпуск. После этого я снова буду работать до изнеможения.

— Слушаюсь.

Что там еще нужно было сделать? Слишком много дел терзало голову Демиана.

Если бы дело касалось только его, он бы не стал так мучиться и откладывать. Достаточно было бы разобраться со своими чувствами.

Но приходилось заботиться еще о трех людях, таких нежных, что они могли растаять, как сахарная вата, если их полить водой, поэтому усталость удваивалась.

«А ведь это я сказал Рейне Ботон расставить приоритеты».

Как можно отодвинуть ребенка на второй план?

Это было сказано лишь для того, чтобы остановить Рейну, которая слишком сильно стирала саму себя.

И он приложил столько же усилий.

Ничего хорошего не вышло бы, если бы стало известно, что герцог старается не меньше любого другого человека.

— Хочу разрушить этот чертов Храм...

— пробормотал Демиан усталым голосом.

— Завтра нужно идти в императорский дворец, может, поспите?

— Я привык не спать по ночам.

Демиан, потирая веки, небрежно растянулся на длинном диване.

— Хорошо, что если спишь крепко, то не видишь снов, но я с трудом просыпаюсь.

Это не очень хорошо.

Слишком по-человечески. — пробормотал Демиан и закрыл глаза.

Питер, взглянув на часы, чтобы прикинуть время, когда тому нужно вставать, тихо вышел из кабинета.