Глава 134

Они отошли на террасу, расположенную неподалеку, но еще долго не произносили ни слова.

Под ночным небом, усыпанным лишь мерцающими звездами, тянулось долгое молчание.

Первой его нарушила Эмелия.

— Ты так выросла.

— ...

— Я чуть было не узнала тебя.

Рейна подумала, что это ложь, но не решилась сказать об этом вслух.

«Если бы ты меня не узнала, то не отвернулась бы так поспешно, как только встретилась со мной взглядом в тот день».

Ей хотелось сказать что-то резкое, но она не смогла.

Рейна не могла поднять глаз на Эмелию.

Эмелия обратилась к Рейне, которая, не в силах посмотреть на нее, опустила голову.

— Я скучала.

В этот момент именно Рейна опустила голову, словно совершила преступление.

Когда она просила Вайолет об уединении, ей казалось, что она справится, но, оставшись наедине, Рейна почувствовала себя жалкой.

Это было странно.

Рейна чувствовала, что ведет себя странно, но не могла изменить своего отношения.

— Я никогда не забывала о твоем дне рождения. После того как я ушла от тебя и зажила в достатке... каждый год я представляла, как ты растешь.

Рейна закусила пересохшие губы и спросила:

— Поэтому вы привели Далию Локс?

— ...Да.

В поле зрения Рейны вместо лица Эмелии был лишь подол ее роскошного платья. Даже оно было желтого цвета, напоминая о волосах Эмелии.

— Но я ни на миг не забывала о тебе.

— ...

Может, поверить ей хоть раз?

Такое сожаление шептало Рейне.

Нет, ведь такое возможно.

Маме тоже было нелегко, может, ей можно верить? Бонита тоже спрашивала о бабушке. Пентейл... для меня имя Пентейл не так уж важно.

Попрошу маму. Я не буду претендовать на Пентейл, только пусть она встретится с Бонитой хотя бы раз. Я никому не расскажу, сохраню в тайне, только пусть позволит мне жить как прежде.

И встречайтесь со мной хотя бы изредка, совсем изредка.

Принимайте букеты, которые я делаю, и давайте иногда болтать о пустяках.

Голова Рейны была полна слов сожаления, которые она не могла произнести.

Голос Эмелии прорезал сумбур в голове Рейны.

— Когда я уходила, я наговорила тебе жестоких слов, но в них не было искренности.

Рейна медленно подняла опущенную голову.

— Разве бывают родители, которые не любят своих детей?

Очень медленно, так медленно, что можно было пересчитать удары бешено колотящегося сердца.

Ветер развевал волосы, и в поле зрения Рейны то и дело мелькали розовые пряди.

И в тот момент, когда Рейна всмотрелась в этого прекрасного, до боли милого человека перед собой, она не могла не понять:

— ...Вы правда скучали по мне?

Эмелия не любит Рейну.

— Конечно.

Этот милый человек смотрел на Рейну глазами, в которых не было ни капли тепла, продолжая улыбаться.

— Тогда почему вы не искали меня?

— Боялась, что ты будешь винить меня.

— Тогда почему вы пришли сейчас?

— В конце концов, мы встретились. Я подумала, что это судьба.

Рейна зашевелила губами.

Если она знала, что это ложь, ей следовало успокоить свое бушующее сердце, но она не могла.

— Но я правда никогда не забывала тебя. Ты же знаешь, как сильно я тебя любила.

— Знаю.

Рейна до боли отчетливо помнила моменты, когда Эмелия ее любила.

Поэтому даже после того, как её бросили, она не могла легко забыть мать, а слова о том, что любить её было невозможно, причиняли боль, от которой содрогалось всё внутри.

На ответ Рейны Эмелия широко улыбнулась и подошла ближе.

Эмелия протянула руку и осторожно обхватила щеки Рейны.

Это было прикосновение родителя, ласкающего по-настоящему любимое дитя.

— Ты правда так выросла. Выросла такой хорошей даже без матери.

Рейна не могла вымолвить ни слова.

Эмелия наверняка видела ее на императорском приеме и навела справки.

Это была жизнь, которую нельзя было назвать «хорошей».

— Рейна, прости меня, что я была такой плохой матерью.

— ...

— Я хочу снова наладить с тобой отношения.

Рейна смотрела на улыбающуюся ей Эмелию.

Оказывается, она могла так ласково шептать даже тому, к кому не испытывала никаких чувств.

Узнав другую сторону своей матери, Рейна почувствовала горечь.

— Похоже, у тебя хорошие отношения с герцогом Винтернайтом.

— Он хороший человек.

— ...Да, на первый взгляд. Не нашептывает ли он тебе чего лишнего о Пентейлах?

Голос Эмелии звучал так, будто она искренне беспокоилась о своем ребенке.

Рейна подумала, что она могла бы стать отличной театральной актрисой.

— Ты наверняка рассказала герцогу обо мне, а если герцог жаждет власти Пентейлов, он попытается использовать тебя, чтобы ее получить.

— Он не такой человек.

— Рейна, ты всё ещё так наивна. Ты просто многого не знаешь. Пентейл — более великий род, чем ты думаешь. Тебе кажется, что граф не так уж велик, раз ты находишься под началом герцога?

Носить имя Пентейл означало то же самое, что получить покровительство Магической башни.

Эмелия поправила растрепанные ветром волосы Рейны и прошептала:

— Слухи, ходящие по улицам, тоже распустил герцог, верно? Ты сама не могла бы до такого додуматься. Моя добрая дочка.

— Мама.

— М?

Рейна обратилась к Эмелии, которая продолжала мило улыбаться:

— Я дочь Пентейлов?

И от вопроса Рейны лицо Эмелии застыло.

— Мама, вы узнали об этом и сразу начали расспрашивать о районе, где я жила, и выяснили происхождение ожерелья?

— Э-это...

— Если бы это было так, мама, вы бы уже знали, где я живу.

Если бы у нее была сила отследить местонахождение ожерелья, она могла бы найти и Рейну.

Но Эмелия этого не сделала.

— В тот момент, когда вы поняли, что у меня нет ожерелья, я стала для вас ненужной дочерью?

Рейна была не нужна Эмелии.

Рейна знала это до мозга костей.

— Как можно измерять полезность в отношениях между родителями и детьми? Я просто...

— Но сейчас я вам нужна, верно?

Рейна резко прервала Эмелию и продолжила:

— Вы ведь знаете, почему Его Светлость сейчас отлучился. Мама, вы знаете, что мы собираемся сделать, не так ли?

— Рейна Ботон!

— Да, я Рейна Ботон.

Эмелия назвала ее «Рейна Ботон», как будто отчитывала маленькую Рейну.

Рейна ответила с горечью:

— Но мама — Локс.

Ботон.

С какими чувствами Рейна продолжала носить эту фамилию? Возможно, у нее не было другого выбора.

Но то, что она сохранила фамилию Ботон, было проявлением привязанности.

Это была надежда: «А вдруг мама когда-нибудь меня найдет? Не лучше ли тогда сохранить фамилию Ботон?»

— Мама, вам была противна любая связь со мной?

На вопрос Рейны Эмелия отступила на несколько шагов.

И ее ласковая улыбка исчезла без следа, она посмотрела на Рейну холодным взглядом.

— Противна.

— ...

— Ты была мне ужасно противна. Если бы не ты, мне не пришлось бы покидать ту деревню.

Это было больнее, чем когда ее упрекала София.

Рейна старалась не опускать голову.

— Если бы ты хоть немного была похожа на меня, это было бы не так ужасно. Если бы я знала, что тот мужчина — Лео Пентейл, я бы тебя не бросила.

Рейна, ты ведь была совершенно бесполезной дочерью. У тебя не было ни капли магии, ты не могла даже нормально пользоваться магическими артефактами, поэтому на покупку магических камней уходило много денег.

Хорошо хоть, что у тебя были кое-какие способности к рукоделию. Но платки продавались не так уж часто. Лучше бы ты умела вышивать что-то крупное.

Твое имя... твое имя тоже было ужасным.

Ведь это имя мы придумали вместе с тем мужчиной.

Холодный голос Эмелии произносил лишь такие же ледяные фразы.

Рейна крепко закусила губу.

— Встретить тебя здесь снова было ужасно. Ведь я думала, что наконец-то избавлюсь от этого опостылевшего статуса матери-одиночки.

— Потому что нельзя допустить, чтобы стало известно, что вы бросили родную дочь и объявили приемную наследницей Пентейлов?

— Да.

Эмелия смотрела на Рейну бесстрастным взглядом.

— Не могла бы ты хоть раз помочь мне?

— Хоть раз?

— Да. Ты ведь ни разу не была мне полезна. С самого рождения и до сих пор.

Как ни странно, слез из глаз Рейны не текло.

То ли из-за того, что она не чувствовала реальности происходящего, то ли потому, что ожидала этого. Рейна и сама не знала.

— Не хочу.

— Что?

Эмелия нахмурилась, глядя на Рейну.

— Когда я просила вас не бросать меня, вы меня бросили.

— Рейна.

— Так почему я должна помогать вам сейчас?

Ведь если я помогу, вы снова меня бросите.

Если я помогу сейчас, то дочерью мамы по-настоящему станет не я, а Далия Локс.

Рейна, напрягшись, сказала Эмелии:

— Я... маму...

Точнее говоря, она собиралась сказать.

«Я больше не люблю маму».

Но эти слова застряли у нее в горле, и она долго запиналась.

На этот жалкий вид Эмелия лишь усмехнулась.

— Что тогда, что сейчас — ты донельзя жалка.

— ...

— Пока император на моей стороне, этот расклад не изменится. В конце концов, правда в том, что я была близка с Лео Пентейлом.

Рейна сказала:

— Изменится.

— Что?

— Мама, все изменится. Когда этот день пройдет, весь мир узнает, что вы лжете.

У Рейны было выражение лица, при котором она не могла ни смеяться, ни плакать.

При этом она даже не могла сохранить внешнее спокойствие.

Смешанное, сложное выражение лица было обращено к Эмелии.

— Вы ведь тоже знали об этом, когда пришли ко мне.

— ...

— Вы пришли, чтобы заставить Его Светлость остановиться.

Голос Рейны стал даже более отчаянным, чем у Эмелии.

Голос, выдавленный из себя, словно мольба.

Этот голос достиг Эмелии.

— Мама, простите.

Я хотела быть для мамы хорошей дочерью, но в этом я не смогу.

Тихий-тихий голос Рейны растворился в ночном ветре.

Сморщенное лицо Эмелии и искаженное лицо Рейны встретились.

В то же время из зала донеслась величественная музыка.

Вместе с голосом привратника, возвещающим о том, что император и глава Магической башни вошли в зал.