Глава 135

Демиан направился в комнату, которую для него заранее подготовила Вайолет.

Перед входом в «пудреную» комнату стояли двое незнакомых рыцарей.

«Несомненно, это люди, которых приставила принцесса».

Демиан обладал информацией обо всех рыцарях, состоящих на службе у императора.

Поскольку он помнил внешность большинства из них, появление незнакомцев означало, что они не принадлежат к личной гвардии императора.

К тому же, на груди у обоих рыцарей были приколоты фиолетовые цветы.

Демиан мысленно усмехнулся дурному вкусу Вайолет.

— Я войду со своим спутником.

— сказал Демиан рыцарям, охранявшим дверь.

Те, заметив фиолетовый цветок на груди Демиана, согласно кивнули.

— Проходите.

Демиан огляделся, проверяя, нет ли поблизости лишних глаз, и втолкнул внутрь того, кто стоял за его спиной.

В комнате уже кто-то ждал.

Это был довольно молодой дворянин, который, судя по всему, не ожидал увидеть Демиана и выглядел крайне растерянным.

— Г-герцог?

— Ты сын виконта Бурбона?

— ...Да, я недавно унаследовал титул, но...

Демиан жестом велел человеку, стоявшему перед ним, снять капюшон.

Когда тот сбросил робу, показался мужчина в невероятно жалком виде.

— Вы двое незнакомы.

— ...

— ...

— Но вы оба стали жертвами одного и того же дела. Присаживайтесь. Я объясню всё подробнее.

Черчилль Бон и нынешний виконт Бурбон сели рядом, настороженно озираясь.

— Черчилль Бон, виконт, если у вас есть уши, то вы наверняка слышали слухи, гуляющие в народе.

Черчилль Бон был слишком занят, пытаясь оторваться от преследователей из гильдии Рудбекия, а виконт Бурбон — тем, что пытался заполнить пустоту, оставшуюся после исчезновения отца.

Тем не менее, они сразу поняли, о каких «слухах» говорит Демиан.

Настолько широко они распространились.

— Эти слухи распустил я.

— ...!

— ...Могу ли я узнать, Ваша Светлость, почему вы так поступили?

Эти слухи ставили под сомнение решение императорского двора.

Слух гласил: «Нынешний наследник Пентейлов — самозванец», однако этого наследника поддерживал сам император.

Иначе как попыткой очернить императорскую семью это назвать было нельзя.

Виконт Бурбон знал, что Демиан не питает любви к императорскому двору, но не стал бы действовать против них без веской причины.

— Черчилля Бона я спросил: «Разве ты не хочешь узнать, почему тебя преследуют?»

На слова Демиана Черчилль Бон кивнул.

— А что сказали вам, виконт Бурбон?

— Её Высочество принцесса сказала, что откроет мне правду об исчезновении моего отца.

— Верно. Но ни принцесса, ни я не сказали вам самого главного. Как думаете, почему?

На вопрос Демиана оба промолчали.

— Потому что не было уверенности, что, узнав подробности, вы не отправитесь к императору заключать сделку.

Это означало, что информация была настолько неприятной, что её распространение не принесло бы ничего хорошего.

К тому же, это касалось их самым непосредственным образом.

— Причина, по которой преследовали Черчилля Бона, и исчезновение прежнего виконта Бурбона — всё это лишь попытка скрыть, что нынешний наследник Пентейлов — самозванец.

При словах Демиана глаза обоих расширились.

— Вы оба должны знать об одном аукционе. Незаконном... Кажется, его часто посещали дворяне из партии императора. Виконт Бурбон, разве отец не упоминал об этом?

Холодный взгляд Демиана устремился на виконта.

Тот сглотнул и кивнул.

— Д-да, я слышал от отца, что он иногда приобретал там хорошие вещи...

— Среди них было и ожерелье. Черчилль Бон, ты ведь тоже отслеживал путь одного ожерелья.

После краткого объяснения Демиана оба смогли в общих чертах понять, что произошло.

Ожерелье, которое купил прежний виконт Бурбон и след которого преследовал Черчилль Бон.

То самое ожерелье, что сейчас висит на шее Далии Локс.

Именно из-за него их жизни были разрушены до основания.

— А... что стало с моим отцом?

— Сколько я ни пытался его отыскать, никаких следов. А раз даже Её Высочество принцесса не смогла его найти, значит, ждал его печальный конец.

— ...

Лицо виконта заметно помрачнело.

— Даже если сегодня вы поможете мне разоблачить самозванку, я не могу гарантировать вашу безопасность.

— ...

Демиан протянул им план путей отхода из императорского дворца и некий документ.

— Но если вы поможете мне в сделке с императором, я помогу вам и вашим семьям покинуть империю и обосноваться в другом месте.

В документе шла речь о Лаллабете — закрытом королевстве, расположенном недалеко от империи.

Демиан обещал, что полностью обеспечит иммиграцию их семей в Лаллабет.

При условии, что они помогут Демиану с его «сделкой».

Черчилль Бон, убедившись, что содержание документа — не ложь, вытер холодный пот.

— У меня есть вопрос.

— Какой?

— Что вы получите, пойдя на такие меры, герцог?

О том, что Демиан приложил усилия для восстановления прав рода Пентейл, знали все, кто был связан с императорским двором.

— Нужно много времени и сил, чтобы распространить слухи по всей столице, не оставив следов, привезти нас сюда и подготовить побег.

В случае с путями отхода помогла принцесса Вайолет.

Но это не означало, что расходы Демиана были малы.

Все затраты на побег и новая личность, необходимая после переселения.

Для идеальной подготовки всего этого требовалась сумма, которую обычный человек не мог даже вообразить.

Демиан кивнул на его закономерный вопрос.

— Это вторая причина, по которой мы с принцессой не раскрыли вам подробностей.

— Вторая причина?

— Истинный наследник Пентейлов сейчас находится под защитой герцогства Винтернайт.

От правды, которую открыл Демиан, у обоих отвисли челюсти.

Теперь они поняли, почему до прихода сюда не получили никаких объяснений.

Если бы они знали об этом факте, то могли бы затеять свою игру.

Например, сказать императору, что знают о планах герцога Винтернайта, и предложить свою помощь.

Но теперь, когда они узнали о «настоящем наследнике», выбор у них был крайне ограничен.

«По сути, если не помочь, то смерть».

Ведь у императора не было причин оставлять их в живых, независимо от того, чем закончится это дело.

Черчилль Бон и виконт Бурбон крепко зажмурились, а затем открыли глаза.

И кивнули.

— Что нам нужно сделать?

Демиан заранее был уверен, что они не откажутся.

Он достал из кармана карманные часы и проверил время.

— Знаете, кто сегодня прибудет во дворец?

Тик-так, тик-так.

Звук секундной стрелки маленьких часов был особенно отчетлив.

— Лорентир Хиллз, нынешний глава Магической башни. И всё из-за каких-то слухов, гуляющих в народе.

И Лорентир собирался предстать перед императором сразу по прибытии во дворец.

Именно поэтому император до сих пор не появился в банкетном зале.

— Разумеется, император не намерен встречаться с главой Магической башни. Он постарается максимально затянуть время, а потом как-нибудь всё замять. Какую бы поддержку Магическая башня ни оказывала Пентейлам, этот род — имперские дворяне.

— ...

— Но дело в том, что я совершенно случайно подал прошение об аудиенции у Его Величества, заявив, что у меня есть к нему личное дело. И сделал это через принцессу.

Демиан попросил аудиенции у императора через Вайолет.

Внешне это выглядело так, будто Демиан просит о деле, связанном с Вайолет.

Более того, в последнее время Вайолет общалась с Демианом через «кое-кого».

Этой персоной была Рейна, но придворный архивариус, забыв, что этот гость — барон Лиан, записал его просто как подчиненного герцогства Винтернайт.

«Эмелия Рокс узнала Рейну Ботон и доложила императору. Однако он не может вспомнить, как именно выглядит Рейна Ботон».

Магия снижения восприятия.

Видоизмененная магия снижения восприятия, которую Лео Пентейл наложил на Рейну, была весьма полезна в таких случаях.

Демиан знал, что его магия не просто стирает присутствие Рейны, а защищает её от любой возможности пострадать из-за того, что её внешность останется в чьей-то памяти.

В то же время он понял, насколько выдающимся магом был Лео Пентейл.

— Его Величество будет думать, что я прошу аудиенции по делу, связанному с принцессой.

На самом деле Вайолет передала, что намеренно просила императора уделить время, притворяясь ничего не знающей принцессой.

— Разве не будет забавно, если я «случайно» столкнусь с главой Магической башни, которому отказали в аудиенции из-за внезапного прошения?

— ...

— Тем более, если у нас «случайно» окажется одна и та же цель. Можно будет объединиться с главой Магической башни.

Уголки губ Демиана слегка приподнялись.

Но эта улыбка была скорее похожа на оскал хищника, довольного тем, что нашел добычу, нежели на что-то доброе.

Император, глядя на собравшихся перед ним людей, издал стон.

Демиан же, невозмутимо и с каменным лицом, сидел перед ним.

Император решил притвориться, что ничего не понимает, и заговорил:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Разве это не слухи, которые распространяют простолюдины от нечего делать?

— Неужели?

— Именно так. К тому же, пророчество Храма было дано несколько месяцев назад, его просто обнародовали только сейчас. Зная это, зачем так суетиться?

Демиан постучал пальцем по своему бедру.

— Что думаете, Лорентир Хиллз?

— ...

— Если подумать, после падения Пентейлов отношения между императорским двором и Магической башней испортились хуже некуда. Неудивительно, что мастерство императорских магов уступает уровню Магической башни.

— Хм...

— Даже если можно провести тест на отцовство с помощью магических колебаний, иногда случаются ошибки, да и обмануть можно, не так ли?

Демиан, искоса взглянув на императора, обратился к Лорентиру, главе Магической башни:

— В таком случае, даже Ваше Величество могли быть обмануты. Ведь уровень магов низок.

— Если бы не показания Черчилля Бона и виконта Бурбона, у меня тоже не было бы веских доказательств, так что нет ничего удивительного в том, что Ваше Величество оказались обмануты.

Демиан, разговаривая с Лорентиром, исподволь намекал императору:

Будет ли он и дальше проявлять неуместную жадность, доводя дело до катастрофы, которую уже невозможно будет исправить?

Или же прямо сейчас притворится обманутым и попросит помощи у Магической башни?

Даже десятилетний ребенок понял бы, какой выбор выгоднее.

Император, крепко сжав подлокотники кресла, произнес:

— Кажется, я был слишком поспешен, пытаясь решить это дело и восстановить хорошие отношения с Магической башней.

— ...

— Я немедленно перепроверю записи и приму меры, чтобы преступник не ушел от правосудия.