Глава 139

Темно-синие с серым отливом крыши, белоснежные стены.

Поместье графа Пентейла, расположенное в имперской столице, оказалось куда более ухоженным и красивым, чем она думала.

«Несмотря на то, что титул восстановили совсем недавно, поместье в отличном состоянии».

Все имущество Пентейлов находилось под управлением императорской семьи.

Поэтому Рейна была уверена, что поместье окажется заброшенным.

— Здесь так хорошо следят за порядком.

Рейна была удивлена тем, что снаружи здание выглядит гораздо лучше, чем она ожидала.

Тогда представитель группы магов, которые все это время искали случая заговорить, тут же отозвался:

— Имущество рода Пентейл многие норовили захватить, поэтому, как ни парадоксально, трогать его никто не осмеливался. К тому же в течение десяти лет после того, как разразилось дело о государственной измене, Магическая башня непрерывно поднимала шум, так что сунуться туда никто не смел.

Магическая башня души не чаяла в Пентейлах, так что это было неудивительно.

Рейна знала, как сильно маги любят Пентейлов, поэтому такое объяснение показалось ей логичным.

— А последние девять лет герцог Винтернайт настаивал на восстановлении рода Пентейл, так что опять же, никто не мог ничего предпринять.

— А.

— Теперь же, когда статус рода Пентейл восстановлен, все имущество перешло в их собственность, и никто не имеет права к нему прикасаться.

Только теперь Рейна поняла, почему поместье графа Пентейла выглядит таким опрятным.

Но тут возник другой вопрос.

«Почему Ваша Светлость потратил столько денег и времени на графство Пентейл?»

Конечно, Рейна прекрасно знала, что они были оклеветаны.

К тому же, узнав, что она — наследница Пентейлов, она поняла, сколь многим обязана Демиану.

Проблема была в том, что у Демиана не было причин оказывать Пентейлам такую огромную услугу.

— Мы вас ждали.

Когда Рейна и Бонита осматривали красивый и ухоженный фасад поместья, раздался глубокий мужской голос.

— А, з-здравствуйте.

— Прошу, не нужно так официально. Мы ждали вашего приезда, леди.

Мужчина в монокле и безупречном костюме был дворецким до мозга костей.

Рейна подумала, что вряд ли найдется другой такой почтенный джентльмен, которому профессия дворецкого подходила бы больше.

— Я еще не привыкла к такому обращению.

Она пыталась несколько раз, но с треском провалилась. Рейна неловко улыбнулась.

Старый дворецкий, который был наслышан о том, в каких условиях росла Рейна, не стал расспрашивать дальше и с улыбкой кивнул.

— Хорошо, леди. Если вам так удобнее, можете обращаться ко мне как угодно, пока не привыкнете.

— Да.

Бонита, услышав, как Рейну назвали «леди», открыла рот от удивления и переводила взгляд с одной на другую.

Старый дворецкий улыбнулся, глядя на Бониту.

— А это юная леди.

— Я Бонита Ботон!

— Леди Бонита, очень приятно. Я Эдмунд Уокерсон, дворецкий графа Пентейла. Зовите меня как вам будет удобно.

— Тогда дедушка-дворецкий, можно я буду звать тебя просто Бони?

Старый дворецкий расплылся в улыбке, глядя на Бониту.

Бонита, которой этот старик пришёлся по душе, радостно качала руку Рейны, которую держала.

— Можно ли мне оставить дочь на ваше попечение, пока я буду видеться с графом Пентейлом?

Как только старый дворецкий собрался с готовностью согласиться, из грузовой кареты позади раздался грохот.

— Леди Бониту доверьте нам!

— Верно! Мы отлично умеем присматривать за детьми!

— Ради этого дня я выучил наизусть десять пособий по уходу за детьми! Я — готовый специалист!

Окинув ледяным взглядом магов, наперебой уверявших, что лучше всех позаботятся о Боните, Рейна сказала дворецкому:

— …Пожалуйста, позаботьтесь о ней.

Старый дворецкий, тоже решив, что маги не совсем в своем уме, спокойно кивнул и улыбнулся.

— Услышав, что у леди есть дочь, я на всякий случай подготовил многое.

Внутри поместье было безупречно чистым.

Стало понятно, как усердно немногие оставшиеся слуги заботились о доме, несмотря на то, что Лео Пентейл все это время лежал без сознания.

Старый дворецкий проводил Рейну до двери комнаты Лео Пентейла и ушел вместе с Бонитой.

— …

Рейна провожала взглядом Бониту, которая то и дело оглядывалась и махала рукой, пока та не скрылась из виду, а затем повернулась к двери перед собой.

«Лео Пентейл».

Родной отец, которого она никогда не видела. Отец, который, как она полагала, бросил её с матерью.

Рейна бессознательно коснулась своей шеи.

Она нащупала ожерелье. Покрутив пальцами маленький кулон, Рейна взялась за дверную ручку.

Холодный металл двери шептал, что все это — реальность.

Рейна знала.

Что Лео Пентейл — человек, который в любом случае умрет в течение двух лет.

Что он упал без сознания из-за неизвестной причины и так и не очнется.

Поэтому она в любом случае не сможет обменяться с ним ни словом, и никогда не узнает, какая магия заключена в этом ожерелье.

Рейна никогда не узнает, о чем он думал все эти двадцать с лишним лет и чего желал для нее и Эмелии.

Рейна сглотнула и открыла дверь.

В темной и просторной комнате стояли лишь кровать и множество магических артефактов, назначение которых было неизвестно.

Видимо, комнату хорошо проветривали, так как воздух в ней был свежим.

Слышалось гудение магических артефактов.

Рейна осторожно закрыла дверь, вошла в комнату, но еще долго не могла сдвинуться с места.

Она знала, что на кровати лежит человек, что это Лео Пентейл и что он — ее родной отец.

Именно поэтому ей было так трудно подойти.

Сделав шаг, словно на ногах были свинцовые ботинки, она с трудом приблизилась к кровати.

— …

Пентейлы — род, открывший новую страницу в истории магии, род, которым восхищается любой член Магической башни.

Несмотря на то, что история рода была короткой, их слава была настолько велика, что оставила тяжелый след в истории империи.

И…

«Он такой же, как я».

Семья Рейны Ботон.

Лежащий человек был похож на труп — так сильно его измучили в пыточной.

Рейна внимательно осмотрела Лео Пентейла.

По едва заметному движению грудной клетки она поняла, что он жив.

Запавшие глазницы, бледная, местами покрытая темными пятнами кожа, на некоторых пальцах отсутствовали ногти.

Рейна иногда представляла, что будет, если она встретит отца.

Но эти фантазии никогда не заходили далеко.

Она совершенно не знала, как отреагирует.

Будет ли она рада его видеть, или разозлится и начнет обвинять? Это были лишь смутные, пустые мысли.

Рейна увидела, как на подушке разметались тусклые розовые волосы.

Она протянула руку и коснулась кончиков его пальцев.

Они были еще более шершавыми и холодными, чем ее собственные.

— Со мной…

Он был действительно таким же человеком.

Настолько, что ей стала понятна причина, по которой Эмелия, её мама, недолюбливала её.

Даже несмотря на то, что он был истощен после двадцати лет в подземной пыточной, она не могла отрицать, что он — ее отец.

Если бы не магия снижения восприятия, все жители империи давно бы поняли, что Рейна — дочь Лео Пентейла.

Говорили, что его глаза такого же ярко-желтого цвета, как у нее.

Цвет, ближе к желтому, чем к золотому.

Рейна чувствовала, что даже если он очнется, у нее не хватит духу назвать Лео Пентейла отцом.

Даже зная, что он не бросал её, назвать его отцом было трудно: слишком долго — двадцать с лишним лет — она предвзято судила его, ошибочно понимая и затаив обиду.

Двадцать с лишним лет тоски по нему, обид, проклятий и снова тоски — эти чувства не отпустили так просто даже после осознания, что всё было лишь недоразумением.

Однако ненавидеть Лео Пентейла было невозможно — он выглядел слишком израненным и изможденным.

Рейна опустилась на пол, едва касаясь кончиков пальцев Лео Пентейла.

Ей хотелось плакать, но слез не было.

Этот человек посвятил всю свою жизнь тому, чтобы защитить ее, еще не рожденную.

Но Рейна из оригинального сюжета умерла, а нынешняя Рейна даже не была настоящей Рейной.

Она была лишь Юджин, которая унаследовала воспоминания и чувства Рейны и стала ею.

Рейна крепче сжала руку Лео Пентейла.

— Я скучала.

Тихо прошептала Рейна.

— Я хотела бы поговорить с вами.

Была ли я дочерью, которую стоило защищать?

Если вы очнетесь и узнаете, что я прогнала вашу возлюбленную, не возненавидите ли вы меня?

Буду ли я такой, какой вы меня представляли?

Она не хотела знать, но хотела. Рейна шептала тому, кто даже не мог ее услышать.

Это было похоже на исповедь грешника в храме.

Именно в тот момент, когда Рейна выдохнула эти слова,

Шурх.

— …?

Раздался тихий шорох простыней на кровати.

Когда Рейна в недоумении подняла голову, магические артефакты вокруг начали издавать шум.

Тихий гул нарастал, пока не заполнил всю комнату.

Пока Рейна в растерянности оглядывалась, кто-то поспешно распахнул дверь.

Похоже, это был слуга поместья.

— Вы очнулись?!

— Что? Ч-что вы такое…!

Рейна перевела взгляд с двери обратно на кровать.

В кончиках пальцев, которые она держала, ощутилось едва заметное движение.

И в тот момент, когда она увидела его на кровати, Рейна замерла, забыв даже вдохнуть.

Желтые глаза.

Немного мутные от долгого сна, но эти желтые глаза смотрели прямо на Рейну.

— Э-это чудо. Нет, это…

Рейна почти не слышала голоса слуги, переполненного восторгом.

Время словно остановилось, она не слышала ни звука.

Она чувствовала, как бешено колотится ее сердце.

Лео Пентейл долго смотрел на Рейну мутным взглядом, а затем произнес едва слышным шепотом:

— …Рейна?

Этот голос, услышанный впервые, звучал как ржавое железо.

Состояние Лео Пентейла было лучше, чем ожидалось.

Пусть состояние и было «лучше, чем ожидалось», но то, что он не просто открыл глаза, а смог общаться, было поистине чудом.

Узнав, что с момента его падения прошло двадцать с лишним лет и что Эмелии больше нет, он горько улыбнулся, но принял это.

А затем сказал Рейне:

— Дай мне на мгновение это ожерелье.

Когда Рейна вложила ожерелье в руку Лео, он немного покрутил кулон в ладони, а затем велел ей забрать его обратно.

— Теперь ты сможешь увидеть. Если, конечно, захочешь…

После этого он сказал, что устал и хочет поспать, и отослал всех прочь.

Рейна ответила, что побудет ещё немного, и, стоя перед дверью, опустила взгляд на кулон.

«Смогу увидеть?»

Кулон что-то показывает?

Но она понятия не имела, как им пользоваться, поэтому просто вертела его в руках.

В этот момент ожерелье само собой засветилось, и в воздухе начали появляться буквы.

— …Это что?

Рейна начала читать эти слова, строчку за строчкой, предложение за предложением.

Рейне, или Леопольду.

Мы договорились с Эмелией. Если родится девочка — назовем Рейной, если мальчик — Леопольдом.

На самом деле я хотел назвать тебя в честь Эмелии.

Но Эмелия сказала, что ей нравится мое имя.

Я не мог переспорить Эмелию, поэтому мне оставалось только согласиться с ней.

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых — либо мы встретились, и я лично снял с ожерелья чары.

Я надеюсь на второе. Потому что я очень хочу тебя увидеть.

Нет, на самом деле я хочу уничтожить это ожерелье.

Потому что хочу рассказать тебе обо всем лично.

Какое слово ты произнесла первым?

Не плакала ли ты, когда впервые упала, делая первые шаги?

Ты тоже пишешь букву F в обратную сторону?

Тебе нравится создавать магические артефакты?

Любишь ли ты путешествовать, как я?

Может быть, ты умеешь учить других, как Эмелия.

А может, у тебя совсем другие таланты.

Что ты любишь: цветы, музыку, мечи? Еду? Что ты хочешь получить на День рождения звезд?

Какого цвета было небо в день твоего рождения, родилась ли ты в любви и благословении всех вокруг?

Оказывался ли кто-то рядом, когда тебе было тяжело и ты плакала? Достоин ли тот, кого ты полюбишь, твоих чувств?

Я буду любить тебя, будь ты сыном или дочерью, похожей на меня или на Эмелию.

Что бы ты ни умела, что бы ни любила, я буду любить тебя.

Знаешь, малышка.

Если вдруг случится так, что я умру и не сумею тебя отыскать, пожалуйста, не думай, что я тебя бросил.

Я могу поклясться, что ждал твоего рождения больше всех на свете.

Люблю тебя.

— Лео Пентейл, человек, который будет любить тебя больше всех. —

— …

Прочитав все это, Рейна разрыдалась.

— …А.

Она уронила ожерелье и закрыла рот обеими руками.

Горячие слезы намочили ковер на полу.

— Значит, мое рождение… было не ошибкой.

Сдерживая рыдания, она тихо прошептала:

— Родиться… было не ошибкой.