Глава 140

То, что Лео Пентейл пришел в себя, держалось в строжайшем секрете.

Маги, находившиеся в поместье, ликовали при известии о пробуждении Лео Пентейла, но, согласившись с необходимостью хранить тайну, поклялись никому об этом не рассказывать.

Рано или поздно эта новость должна была стать достоянием общественности, но если бы слухи поползли сейчас, то на еще не оправившегося от болезни графа неминуемо обрушился бы шквал писем и визитов.

С момента пробуждения Лео прошло около двух недель, и хотя он все еще не мог покинуть постель, его сознание стало гораздо яснее, чем прежде.

Рейне хотелось бы задержаться в поместье Пентейлов подольше, но из-за того, что все взоры в столице были прикованы к ней, она не могла этого сделать.

Ведь внезапное пребывание Рейны в поместье графа Пентейла означало бы, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Вместо этого Рейна под предлогом управления поместьем стала наведываться туда довольно часто.

Комната Лео Пентейла.

Он по-прежнему сидел на кровати, а рядом стояли стул и прикроватный столик.

Лео обратился к сидевшей перед ним Рейне:

— Я хотел увидеть тебя, даже если бы мне пришлось умереть, и я счастлив, что смог увидеть тебя живым.

В глазах, которыми Лео смотрел на Рейну, было полно нежности.

Рейне, которой этот взгляд, хоть и не был неприятен, казался слишком тяжелым, оставалось лишь неловко улыбнуться.

— А еще у меня есть внучка, вылитая ты. Мало кому удается закрыть глаза на мгновение и проснуться уже дедушкой.

Бонита, сидевшая рядом с Рейной и с аппетитом уплетавшая печенье, встретилась взглядом с Лео.

— Дедушка, ты не хочешь печенья?

— Конечно, Бони, ешь побольше.

— Угу.

Бонита, которой было в новинку, что у нее появились родственники, кроме мамы, украдкой поглядывала на Лео.

Лео довольно улыбнулся и сказал стоявшему неподалеку старому дворецкому:

— Кажется, Бони не хватает еды. Забери ребенка и накорми ее как следует.

— Слушаюсь, хозяин.

Когда старый дворецкий подошел к Боните, девочка с готовностью улыбнулась и поднялась с места.

Рейна с удивлением наблюдала за Бонитой, которая, казалось, освоилась с прислугой поместья и Лео быстрее, чем она сама.

Когда они вышли и дверь закрылась, Лео спросил:

— Я не решался спросить раньше, но не могла бы ты рассказать, кто отец Бони?

Из прошедших двух недель целую неделю он потратил лишь на то, чтобы прийти в себя.

Следующая неделя ушла на то, чтобы просто попытаться преодолеть неловкость в общении друг с другом.

И только теперь, когда они перестали запинаться в разговоре, Лео осторожно задал этот вопрос.

Все потому, что за эту неделю Рейна хоть и упоминала Бониту, но ни разу не заговорила о ее биологическом отце.

— А...

Рейна, колеблясь, стоит ли говорить Лео правду, все же открыла рот:

— Он... он ушел из жизни.

— ...........

Лео пристально посмотрел на Рейну.

Рейну прошиб холодный пот — казалось, он видит ее насквозь.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко. Из-за меня Эмелия тоже...

— ..........

— Это моя вина, что с ней так вышло, но она уже ушла.

Лео горько улыбнулся.

— Из-за меня вам с Эмелией пришлось столько пережить.

Лео не знал, что его продержат в заточении так долго.

Письмо, оставленное Рейне, было лишь мерой предосторожности на случай непредвиденных обстоятельств.

Он думал, что все закончится максимум через пять лет.

Да и немудрено: род Пентейл всегда славился своей честностью и неподкупностью, подобающей их статусу.

— Благодаря тому, что Ваша Светлость приютил нас с Бони, последние несколько лет мы прожили спокойно.

— Вот как, тот самый герцог Винтернайт? Я слышал, он приложил немало усилий для восстановления прав рода Пентейл.

Лео мягко улыбнулся и кивнул.

— Мне нужно встретиться с ним.

— С герцогом?

— Да, род Винтернайт не имеет никакого отношения к Пентейлам, но все же помог нам, я должен отблагодарить его.

— Тогда я передам ему.

— Хорошо, лучше встретиться как можно скорее. В любом случае, скоро мне придется объявить о своем пробуждении.

Да и в конце концов, когда Демиан посетит поместье графа Пентейла, слухи все равно неизбежно поползут.

Лео одарил Рейну самой мягкой улыбкой, на которую был способен.

Демиан посетил поместье графа Пентейла с непроницаемым лицом.

Рейна встретила его, когда он проверял внутренний карман пиджака.

— Ваша Светлость, вы пришли?

— М-м. Прости, что не смог выехать вместе с тобой.

— Все в порядке. У вас и так много своих дел.

Эстель вслед за Демианом спрыгнула с кареты.

Она открыла рот, глядя на поместье графа Пентейла.

— А вы пришли, леди?

— Это то самое место, куда вы с Бони постоянно ходите? Красиво.

Эстель втайне завидовала тому, что мать и дочь Боттен каждое утро куда-то уезжают.

Однако она не могла напроситься, так как они навещали свою семью.

Ее розовые глаза осмотрели поместье, а затем остановились на Рейне.

— Мне тоже можно приходить?

— Конечно. Позже я познакомлю вас с графом Пентейлом.

От ласкового голоса Рейны Эстель успокоилась и улыбнулась.

— Правда, сегодня вы не сможете с ним увидеться. Ему пока тяжело принимать много людей.

— Понятно.

— Может, вместо этого поиграете с Бони в комнате? Пусть здесь не так, как в герцогском замке, но скучно не будет.

— А Рейна?

— спросила Эстель, осторожно потянув Рейну за край платья.

— Я представлю графа Его Светлости и сразу приду в игровую. Идите, поиграйте пока с Бони.

— Угу.

Эстель огляделась и заметила Бониту, которая появилась вдалеке, крепко держась за руку старого дворецкого.

— Бони!

— Леди!

Они, в последнее время редко видевшиеся, радостно улыбнулись и крепко обнялись при встрече.

Они были так рады встрече, что, если обычно Бонита с любопытством оглядывала всё вокруг в незнакомых местах, сегодня они обе, взявшись за руки, со всех ног помчались в комнату.

Демиан, наблюдавший за радостными шагами детей, сказал Рейне:

— Кажется, Боните придется сменить обращение к Эстель.

— Что?

— Ты ведь официально войдешь в род Пентейл. Значит, и Бонита станет ребенком рода Пентейл.

— А, и правда.

— «И правда»? Ты что, забываешь о таких важных вещах?

— А вы, Ваша Светлость, разве сами не забыли упомянуть о церемонии назначения 12 жрецов?

Рейна подсознательно ответила Демиану с легкой колкостью.

Демиан потерял дар речи и замолчал.

Рейна спохватилась и добавила:

— Но вы правы. Теперь Бони тоже леди из графского рода, так что называть леди Эстель просто «леди» уже не совсем уместно.

— Твоя дочь обычно повторяет то, как обращаешься ты.

— Может, лучше пусть называет ее «леди Эстель» или «Ваша Светлость»?

— Так будет лучше всего.

Если они были очень близки, иногда называли друг друга просто по именам.

Но учитывая положение Рейны, было бы странно, если бы она называла Эстель «леди», а Бонита — просто «Эстель».

«Если так пойдет, станут ли Бони и леди настоящими подругами?»

Когда Эстель и Бонита только подружились, это было общение дочери работодателя и дочери служанки.

Эстель называла Бониту «Бони» и относилась к ней дружелюбно, но границы были четкими.

В обычных обстоятельствах пропасть между ними только росла бы, и Эстель со временем стала бы общаться с детьми из аристократических семей.

Рейна вдруг осознала, что теперь их с Бонитой будут представлять не как баронессу Риан, а как членов графского рода Пентейл.

— Будет очень неловко.

Сказала Рейна Демиану, словно рассуждая сама с собой.

Демиан, не в силах это отрицать, ответил молчанием.

Рейна проводила Демиана в комнату, где находился Лео.

Сегодня состояние Лео было лучше, чем в другие дни, и он встретил Демиана с хорошим цветом лица.

— Наконец-то я вижу герцога Винтернайта. Прошу прощения, что принимаю вас сидя — здоровье не позволяет встать.

— Рад встрече. Я благодарен уже за то, что граф Пентейл согласился принять меня.

— Герцог, прошу, говорите проще.

На просьбу Лео Демиан лишь покачал головой.

Лео лишь улыбнулся и сказал Рейне:

— Рейна, не могла бы ты оставить нас на минутку? Я позову, если что-то понадобится или если захочу тебя увидеть.

— Граф, только не перенапрягайтесь.

Лео, провожая взглядом уходящую Рейну, сказал с улыбкой в голосе:

— Моя дочь до сих пор не называет меня отцом.

— ...........

— Наверное, всё потому, что мы не были вместе еще до ее рождения. Не страшно, если она так и не назовет меня до конца жизни. То, что я увидел ее живой — уже чудо.

Сказав это, Лео склонил голову перед Демианом.

— Поднимите голову.

— Я все слышал от Рейны. О том, что вы помогли Эмелии спастись. То, что она приняла такое решение — моя вина, я не объяснил ей все как следует. Если бы не вы, я бы потерял и ее, и свою дочь.

— ...Вам же нездоровится. Граф Пентейл, поднимите голову.

Лео поднял голову, повинуясь словам Демиана. Его выражение лица было мягким и спокойным.

Однако, встретившись взглядом с ярко-желтыми глазами Лео Пентейла, Демиан почувствовал некий трепет.

— Я слышал, что род Винтернайт, не имея никакого отношения к Пентейлам, неустанно добивался восстановления прав нашего рода.

— Это так.

— Я провел в подземной тюрьме более двадцати лет, но не думаю, что вы помогали графству без причины. Надеюсь, это не из-за высокой цели развития магических артефактов?

— ............

Демиан не смог опровергнуть слова Лео.

Лео продолжил:

— Я бесконечно благодарен вам за то, что вы вернули доброе имя роду Пентейл и, что важнее всего, защитили мою дочь.

— Граф Пентейл.

— Однако.

От прежнего мягкого тона не осталось и следа.

На лице Лео все еще играла улыбка, но глаза стали холоднее льда.

— Благодаря этому делу вы получили дружеские отношения с Магической башней, так что у меня нет причин помогать вам просто так. Но если вы все же ждете моей помощи...

— ...У вас есть просьба?

— Да.

Желтые глаза Лео ярко вспыхнули.

— Тот человек, который бросил Рейну.

— ...........

— Если узнаете, где он, сообщите мне.

Демиан наконец понял, почему почувствовал трепет перед Лео.

— С расправой я справлюсь сам.

Его взгляд был подобен взгляду зверя, прижимающего к себе раненого детеныша.