Глава 141

— Ваша Светлость, вы хорошо поговорили?

Когда Демиан, закончив разговор с Лео, вышел из комнаты, его встретила Рейна.

Демиан, поправлявший край пиджака, с недоумением посмотрел на неё и спросил:

— А где дети?

— О, они захотели поиграть в мяч, поэтому ушли во внутренний двор с дворецким. Там безопасно.

Взглянув в сторону двора, он увидел, как Эстель и Бонита, натянув большие перчатки, перебрасываются мячом.

Они вовсю таращили круглые глаза, сосредоточившись на том, чтобы мяч не упал на землю, а старый дворецкий старательно следил, как бы они хоть капельку не ушиблись.

Наблюдая за двумя крошечными леди, которые даже издалека выглядели предельно сосредоточенными, Демиан тихо произнёс:

— Сейчас здесь так мирно.

Стоило посмотреть на детей, как возникало смутное чувство, что, несмотря на всё происходящее, скоро всё наладится.

Демиан, не отрывая взгляда от детей, спросил Рейну:

— Что ты собираешься делать дальше?

— Дальше?

— Да. Даже если ты продолжишь присматривать за Эстель, у тебя теперь есть дом, куда можно вернуться. Причём в той же столице.

Рейна при словах Демиана ахнула, осознав это.

Теперь она будет официально внесена в реестр семьи Пентейл, а значит, этот замок графа станет её домом.

— Если я смогу и дальше присматривать за юной госпожой, это будет для меня честью.

— Я не стану тебя останавливать, если ты так решишь, но тебе вовсе не обязательно жить в герцогском замке.

Рейна промолчала, и Демиан, прочистив горло, добавил:

— Я не хочу, чтобы ты уходила, просто предложил, как будет лучше. У тебя ведь теперь появилась новая семья.

— Семья… да, это так.

Рейна с неловким видом кивнула.

— Тебе некомфортно?

— Не знаю. Когда я была совсем маленькой, мне хотелось его увидеть, но сейчас, когда мы встретились… Пусть граф Пентейл и не желал зла, но за прошедшее время мне пришлось слишком тяжело…

Через предсмертную записку, оставленную в медальоне, Рейна узнала об искренности Лео. Но знание правды и искренних чувств не избавляло от всех обид.

Разум твердил, что так нельзя, но сердце продолжало винить его.

Она не могла винить Эмелию.

Поэтому Рейне оставалось лишь винить Лео, своего отца.

Даже зная, что он старался спасти её по-своему.

— Скоро поползут слухи, что Лео Пентейл очнулся.

Демиан обратился к погружённой в свои мысли Рейне:

— Я сделал всё возможное, чтобы информация не просочилась, но раз я сегодня приехал сюда, возникнут подозрения. А где подозрения — там и слухи, а где слухи — там появятся те, кто захочет докопаться до истины. Точно так же, как мы распустили слух, будто глава Магической башни лично нанёс визит.

Рейна согласно кивнула на слова Демиана.

— Бонита тоже будет нервничать из-за постоянной смены обстановки. Раз уж её травма связана с Ферманом, рано или поздно им придётся столкнуться.

— Верно.

— Если я войду в семью Пентейл, Бонита тоже станет законной наследницей. Но в таком случае Храм попытается подобраться к ней.

До сих пор Бонита жила жизнью даже хуже, чем у простолюдинов. С самого рождения у неё не было ни благословения Храма, ни нормальной семьи.

Но теперь, когда внимание столицы приковано к Рейне, появились те, кто заметил и Бониту.

Даже вышли статьи о том, в какой нищете жили мать и дочь Ботон.

«Храм не упустит такой возможности».

Они могут подойти к Рейне, обещая даровать благословение бедной маленькой Боните.

С другой стороны, это могло стать шансом. Ведь Рейна и Демиан как раз ждали, когда Храм проявит себя.

— Но твоя дочь не должна стать приманкой.

В поле зрения Демиана попали весело смеющиеся Бонита и Эстель.

Они заливисто хохотали, даже упустив мяч.

Сколько времени потребовалось, чтобы дети смогли так искренне смеяться?

— Я знаю.

Она не могла спросить разрешения у Бониты. Ребёнок был ещё слишком мал, а Рейна — её опекуном.

Использовать ребёнка, чтобы вычислить угрожающих им существ и причины их действий, было неправильно.

Но Бонита была слишком лакомым кусочком.

Нужно быть глупцом, чтобы не понять: Бонита — это ахиллесова пята Рейны.

— Если вы не против, Ваша Светлость, я бы хотела, чтобы Бонита осталась в герцогском замке до конца этого дела.

— Хорошо.

— На данный момент герцогство Уинтернайт — самое безопасное место от Храма.

— …Верно.

Демиан не стал этого отрицать.

Не было семьи, более враждебной к Храму, чем Уинтернайты.

И, будучи враждебными, они были крайне бдительны.

После исчезновения Титании и Эстель охрана на время ослабла, но после возвращения Эстель она стала ещё строже.

Точнее говоря, меры предосторожности против Храма стали ещё надёжнее.

В последнее время начали проверять не только новичков, но и всех старых слуг на предмет связей с Храмом.

Учитывая ситуацию, герцогство Уинтернайт было куда безопаснее, чем графство Пентейл, где после пробуждения Лео царила суматоха.

— Пока герцогство безопаснее графства, я тебя не выгоню.

— А когда в графстве всё наладится?

— Тогда, если захочешь уйти — уйдёшь.

— Вы правда не против?

— Я щедр к вассалам, которым доверяю.

Рейна внезапно осознала, что пользуется огромной поддержкой и доверием Демиана.

Было даже забавно, что она поняла это только сейчас.

Со стороны жизнь Рейны казалась чем-то невообразимым и лишённым логики.

— Тогда я должна ответить на это доверие.

— Именно.

Демиан усмехнулся и медленно направился к Эстель и Боните.

— Ты и сейчас отлично справляешься.

Две недели спустя новость о том, что Лео Пентейл очнулся, облетела всю столицу.

В столичной газете, сообщившей об этом, было немало преувеличений.

Рейна с неловким выражением лица читала статью рядом с Лео.

«Единственный выживший в прошлом инциденте, а ныне граф Пентейл, Лео Пентейл, очнулся благодаря самоотверженному уходу дочери, с которой был разлучён…»

— Ха-ха, ну, не так уж они и ошиблись.

— Разве вы не просто очнулись в тот день? Случайно?

Лео с тёплой улыбкой смотрел на Рейну, которая, не глядя на него, была полностью поглощена газетой.

На его кровати, свернувшись калачиком, спала Бонита.

Лео, поплотнее укутав Бониту одеялом, сказал:

— Я проснулся, потому что почувствовал, что ты пришла.

— Это шутка?

— С чего бы мне шутить о таком? Быть родителем — это нечто большее, чем кажется.

Лео на этот раз легонько ткнул Бониту в щёку. Пухлая щёчка была такой мягкой, что палец легко утонул в ней.

Когда Бонита зачмокала губами, Лео тихо рассмеялся, убрал палец и продолжил:

— Конечно, нельзя сказать, что все родители любят своих детей. Любовь может исказиться, но я ждал тебя.

— …

— Я ждал дня твоего рождения, представлял тебя всю, скучал по тебе, даже не видя. Разве этого недостаточно, чтобы понять, что ты пришла?

Рейна не смогла сразу ответить на эти слова.

Заметив, как лицо Рейны омрачилось от раздумий, Лео лишь ласково улыбнулся.

— Тех, кого любишь, узнаешь в любом случае, и встреча неизбежна. Не беспокойся.

— Если любишь, то можно узнать?

— Конечно.

Рейна задумалась над твёрдым ответом Лео.

«Но ведь я — не настоящая Рейна».

Она определённо была другой, «Юджин» из иной жизни.

Если бы у неё было больше воспоминаний о Юджин, она бы и спустя годы тосковала по той жизни и отчаянно пыталась вернуться.

Но воспоминаний, прошлого и чувств Рейны было куда больше, и, что важнее всего, Бонита была очень привязана к ней.

Рейна посмотрела на безмятежно спящую Бониту.

«Если Бони узнает, что я заняла место её настоящей мамы…»

Не возненавидит ли она её? От этой мысли Рейну охватил страх.

— Тебя что-то беспокоит?

Лео позвал Рейну, которая уже начала погружаться в пучину ужаса.

Рейна резко вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

Он, до странности похожий на неё, протянул ей руку.

Действительно ли его нежный голос и забота предназначались ей, Рейне? Этот вопрос внезапно возник в её сознании посреди привычной жизни.

Эта тревога и любовь принадлежали не нынешней Рейне.

От таких очевидных мыслей становилось страшно и больно.

Ведь если она однажды вселилась в тело Рейны, то не будет ничего странного, если однажды она вернётся обратно.

Руки Рейны коснулась сухая и холодная ладонь.

Это была рука Лео.

— Рейна, ты выросла такой задумчивой девочкой.

— …О, простите.

— За что извиняться? Я в детстве тоже много думал.

Лео провёл рукой по волосам Рейны, заправляя прядь за ухо.

— Но когда закончишь думать, расскажи мне. Не делай выводов в одиночку.

— …

— Я сам сделал выводы в одиночку и причинил огромную боль тебе и Эмелии.

Лео горько усмехнулся, говоря, что больше не хочет ранить дорогих ему людей.

— Рейна, моя магия, пусть и не вернулась к прежнему уровню, стала довольно стабильной.

Лео погладил кончики своих пальцев, а затем приложил их к её лбу.

— Пусть я не смогу снять магию, что сковала меня, но заклинание снижения восприятия мне под силу.

Если люди смогут чётко видеть внешность Рейны, никто не посмеет отрицать или сомневаться в том, что она — дочь Лео Пентейла.

Лео сказал:

— Когда магия развеется, будет немного покалывать.

— Покалывать?

— Да. Это не больно. Хотя, будь ты совсем маленькой, я бы переживал, что ты испугаешься и заплачешь.

Лео добавил, что не знал, что пройдёт так много времени до их встречи, и всё ломал голову, как же её успокоить, если она заплачет.

— Должно быть, покалывает сильно, раз вы переживали, что я заплачу.

— Нет, нет. Не так уж и сильно.

На кончиках пальцев Лео начала собираться тёплая магия.

— Хм, статика? Да, считай, что это похоже на удар статического электричества.

И сравнение Лео оказалось точным.

В тот момент, когда магия снижения восприятия развеялась, она почувствовала лёгкое покалывание, словно от статического электричества.