Глава 158
Рейна Ботон.
Та, что вскоре станет Рейной Пентейл, обладала огромной ценностью.
Пусть сейчас это и не было очевидно, она пользовалась доверием Демиана, а принцесса Вайолет бесконечно её ценила.
Более того, она придумала способ превращать магические камни в порошок и, зарабатывая на передаче этого секрета, в одночасье вошла в число богатейших людей империи.
И наконец, будучи одной из двух женщин рода Пентейл, она не могла не привлекать всеобщее внимание.
Ведь, завоевав расположение Рейны, можно было наладить связи с Магической башней, императорской семьей и герцогством.
«И всё же, я слишком долго прожила как простолюдинка».
Её мать тоже была простолюдинкой.
Рейна написала письмо Вайолет с просьбой о встрече и предложении отправиться на прогулку по воде, как только представится возможность, после чего запечатала его.
«Госпожа Бинз была права».
Госпожа Бинз предупредила, что ускоренное освоение этикета Рейной заметит любая дама, долго вращавшаяся в высшем свете, а те, кто придаёт значение родословной, обязательно придерутся к её происхождению.
Формально виновной была Эмелия, но Рейна была её дочерью.
Люди, как правило, не хвалят за достоинства, зато любят раздувать мелочи, чтобы очернять других.
Стоило Рейне оступиться, как ей тут же припомнили бы Эмелию, чтобы унизить.
«Средств для фонда предостаточно».
Рейна вспомнила отчет о доходах, который не открывала уже некоторое время из-за страха.
Пока она закрывала глаза на реальность, цифры наверняка выросли в геометрической прогрессии.
«Но даже если это совместный проект Вайолет и рода Пентейл, поддержка вряд ли будет высокой».
Рейна осмелилась предположить, что император знал об этом и потому позволял Вайолет действовать так, как она хочет.
Создается образ «императорской семьи, заботящейся о слабых», при этом реальная власть Вайолет не возрастает.
«Да и вряд ли она сама стремится к расширению масштабов фонда…»
Рейна постучала пальцами по столу.
— Мама, ты не будешь печенье?
Увидев, что Рейна погрузилась в глубокие раздумья с серьезным лицом, Бонита внезапно протянула ей печенье.
— Да, Рейна. Ты ведь совсем ничего не съела…
Эстель, жевавшая мадлен, с беспокойством посмотрела на Рейну.
— Ты заболела?
— Нет, я не больна. Простите.
Рейна покачала головой.
Она взяла печенье, предложенное Бонитой, и положила в рот, но тревога на лицах детей не спешила улетучиваться.
— Просто я сейчас кое о чем размышляю.
— О чем же?
Рейна проглотила печенье и ответила:
— О том, как лучше подготовиться к прогулке по воде.
При упоминании прогулки глаза детей округлились.
Эстель, в отличие от Бониты, выглядела несколько озадаченной.
— А… от папы пришел ответ?
— Пока нет.
— Понятно…
Эстель поникла, узнав, что от Демиана до сих пор не пришло ни единого письма.
— Н-но он обязательно придет!
— Почему ты так думаешь?
— Потому что Его Светлость очень дорожит вами, леди.
Слова Рейны не принесли Эстель особой радости.
Бонита, наблюдая за неловкой атмосферой, молча продолжала жевать печенье.
— Папа… кажется, любит маму больше.
Эстель тихо произнесла это, глядя на разноцветные десерты на столе.
— Всё время хочет быть только с мамой.
— …
Выражение лица взрослого, столкнувшегося с такой глубокой печалью ребенка, не могло не быть сложным.
— И мне ни разу не сказал, что любит…
— …
— …
Рейна и Бонита, услышав бормотание Эстель, не нашлись что ответить.
Бонита снова украдкой взглянула на них и запихнула в рот еще печенье.
— А вдруг я ему разонравилась?
— Это…
— Кхе!
В тот самый момент, когда Рейна хотела сказать, что это не так, Бонита закашлялась.
Она подавилась, пытаясь запихнуть в рот еду, пока следила за остальными.
— Б-Бони!
— Бони, ты в порядке?
Их внимание тут же переключилось на Бониту.
Не только Рейна и Эстель, но и все слуги поблизости с тревогой уставились на девочку.
Тарелка с печеньем перед ней уже опустела.
— Кх-кхе… кхе…
Из рта кашляющей Бониты посыпались крошки печенья.
Она так старалась не привлекать внимания, что глотала печенье, не прожевав.
Рейна с беспокойством подошла к Боните и погладила её по спине.
— Боже мой, Бони, ты в порядке?
Рейна протянула ей стакан сока.
Бонита смогла успокоиться, только допив сок до дна.
— Бони, ты в порядке?
Эстель тоже стояла рядом с обеспокоенным видом.
Бонита поняла, что все смотрят на неё, и густо покраснела.
— В-всё хорошо!
Вскрикнув совсем не так, как обычно, Бонита вскочила с места и принялась стряхивать крошки с одежды.
Рейна помогла ей.
— Бони, ты точно в порядке? Как ты себя чувствуешь? Позвать врача?
На бесконечные расспросы Рейны Бонита покачала головой.
— Просто нечаянно проглотила не так. Всё хорошо.
— И всё же… можно повредить горло…
Рейна не могла перестать волноваться, глядя на рассудительную Бониту.
Эстель, глядя на них, скрыла зависть.
— С-слушай…
Эстель долго теребила пальцы и заговорила, только когда вокруг всё утихло.
— Если папа скажет, что не пойдет на прогулку… мы не пойдем?
— Что?
Казалось, Эстель не могла до конца сформулировать свою мысль.
Покрутив глазами, девочка добавила:
— Я имею в виду, если папа не придет, мы всё равно можем пойти втроем: ты, я и Бони?
В розовых глазах ребенка отразились мать и дочь Ботон.
— А… нельзя?
Рейна поняла, сколько мужества потребовалось Эстель, чтобы это сказать.
«Нет никаких причин, по которым нельзя…»
Рейна ценила Эстель не из-за Демиана, а Бонита сама хотела быть с ней рядом.
Однако Эстель, похоже, была твердо уверена, что если Демиан не примет участия, прогулка отменится.
Прочитав страх в глазах Эстель, Рейна постаралась, чтобы печаль не отразилась на её собственном лице.
— Конечно, можно.
— …Правда?
— Да, конечно.
Рейна обняла Бониту одной рукой и протянула руку Эстель.
Эстель прижалась к Рейне, уткнувшись лицом в её платье.
— Её Высочество принцесса спрашивала, какие угощения вы с Бони любите.
— Да.
— Она с нетерпением ждет встречи с вами.
— Да.
— Вас будут рады видеть, даже если Его Светлости не будет.
— …Да.
Последний ответ Эстель прозвучал как-то приглушенно, словно она была готова заплакать.
— Есть новости?
— Пока нет.
— Понятно.
Демиан нахмурился и расстегнул пуговицу пиджака.
Слуга, видя, как он грубо бросил верхнюю одежду на диван, лишь отвел взгляд.
«С тех пор как он отправил леди в поместье Пентейл, он становится всё более вспыльчивым».
Если бы здесь был хотя бы Питер, он мог бы как-то смягчить нрав Демиана, но тот тоже куда-то исчез, оставив особняк.
Большинство слуг, приехавших с Демианом из герцогства в столицу, временно остановились в поместье графа Пентейла.
А те немногие, что остались, непонятно чем занимались, так как почти не показывались на глаза.
Демиан обычно жил в герцогстве, поэтому столичные слуги не привыкли к его манере речи и поведения.
И теперь, когда его настроение с каждым днем становилось всё хуже, особняк герцога для всех превратился в сущий ад.
В кабинете стоял лишь звук переворачиваемых Демианом документов.
Слуга сглотнул слюну и подумал:
«Хотя бы когда приходит госпожа, он успокаивается».
После того как Демиан отправил Эстель в поместье Пентейл, многие ожидали, что он будет проводить с Титанией каждую минуту.
Однако Демиан ссылался на занятость и был постоянно в делах, зато приставил к ней множество охранников.
Взамен он исполнял любые прихоти Титании и, когда они были вместе, уделял её словам всё свое внимание.
«Скоро время идти с госпожой в чайную комнату?»
Слуга посмотрел на часы в кабинете, как на врага.
Казалось, каждая секунда тянется целую минуту.
Тук-тук.
В кабинете, наполненном лишь звуком бумаг, раздался стук.
Дверь открылась, хотя Демиан не давал разрешения.
Это была Титания, женщина с белоснежными волосами.
— Дорогой?
— …
Демиан замер, перестав перелистывать бумаги, и медленно поднял голову, глядя на Титанию.
Слуга забился в угол, стараясь стать невидимым, словно предмет мебели.
— Титания.
На самом деле, некоторые слуги шептались, что любовь Демиана к Титании остыла.
Прошло уже девять лет с тех пор, как она исчезла, и разве этого времени недостаточно, чтобы чувства изменились, а любовь позабылась?
К тому же, Титания и Демиан никогда не проводили официальной свадебной церемонии.
Несмотря на то, что он так её любит, никто не видел ни их свадьбы, ни обручальных колец.
Но слуга, стоявший в углу, поймав взгляд Демиана, пришёл к выводу, что «вероятности того, что Демиан не любит Титанию», просто не существует.
Демиан ни разу не нахмурился, когда Титания приходила без предупреждения.
Хотя он ни разу не улыбнулся, проводя с ней время…
«И сейчас у него такое же выражение лица».
В его пронзительно чистых голубых глазах всегда таились глубокая тоска, печаль и нежность.
Это был взгляд человека, поглощенного самой мучительной любовью на свете.