Глава 175

— Что?

— Простите?

Дэмиан и Рейна посмотрели на обычного жреца, не понимая, что это значит.

На самом деле, они примерно догадывались, в чем дело.

Дэмиан — человек, о котором было пророчество, — непредсказуем в своих действиях в Комнате записей, к тому же он женился на финеке и у них родился ребенок-полукровка.

— Почему вы говорите об этом только сейчас?

— П-прошу прощения. Мы сами только что пришли к такому заключению…

Было очевидно, что и это — ложь.

Если бы их предупредили заранее, Дэмиан нашел бы способ добиться разрешения любой ценой.

Люди из Храма с самого начала собирались разрешить вход только Рейне.

Рейна, раскусив их прозрачные и эгоистичные намерения, сузила глаза.

Однако они не учли одного: Рейна знала о пророчестве, которое было дано Дэмиану.

«Обычно считается, что если расскажешь кому-то о пророчестве, данном лично тебе, навлечешь на себя проклятие».

Хотя сейчас Рейну признавали полноценной дворянкой, она долгое время жила в нищете, и этот факт был довольно известен.

Полагая, что собственная проницательность Рейны невысока, Храм выбрал грубый метод, чтобы максимально сократить время, за которое Дэмиан мог бы дать ей инструкции.

Но и уйти сейчас они не могли.

«Черт возьми».

Дэмиан мысленно выругался.

Если они уйдут сейчас, Храм наверняка заявит: «Мы пытались проявить любезность, но они усомнились в наших намерениях и проигнорировали нас».

Даже если виноват был Храм, если они начнут манипулировать общественным мнением, выставляя себя жертвами, многие люди наверняка засомневаются.

Людям не хватало способности твердо придерживаться своего мнения, вопреки всему.

Дэмиан посмотрел на Рейну.

Рейна едва заметно кивнула и обратилась к жрецу:

— В таком случае, могу ли войти я?

— Да, баронесса Риан, вам вход разрешен. Вы… пойдете вместе с дочерью?

— Ребенок увязался за мной внезапно. Это незнакомое место, я не могу оставить ее одну.

— Хм…

Жрец с озадаченным видом посмотрел на Бониту.

— С ребенком можно. Но рыцарей брать с собой нельзя.

— Хорошо.

Бонита, опасаясь, что станет обузой, внимательно следила за реакцией взрослых.

Рейна погладила ее по спине, показывая, что все в порядке.

— Я схожу, Ваша Светлость.

— Хорошо.

В первую очередь Рейне нужно было узнать содержание пророчества, которое не было обнародовано в прошлый раз.

И еще у нее была другая цель: проверить, одинаково ли содержание пророчеств, полученных разными людьми, которым они были адресованы?

«И есть ли там что-то еще?»

Она хотела бы узнать, где держат финеке, но вряд ли такие сведения хранились в Комнате записей.

Жрец открыл дверь, приглашая Рейну войти первой.

«Где же держат финеке?»

Хотя она почти не слушала объяснения жреца, когда тот вел их сюда, Рейна внимательно наблюдала за всем вокруг.

Однако ничего подозрительного она не заметила.

«Конечно. Кто станет оставлять улики на виду?»

— Р-Рейна, Бони.

Когда Рейна и Бонита вышли из приемной, Эстель окликнула их, прежде чем дверь закрылась.

Рейна обернулась и посмотрела на Эстель.

— Эстель?

Эстель посмотрела на них с каким-то беспокойством, а затем покачала головой.

— Нет, ничего. Идите.

— Хорошо. Мы скоро вернемся.

— Эстель, я пошла.

Бонита помахала рукой, прощаясь, и дверь закрылась.

Эстель еще долго смотрела на закрытую дверь.

Дэмиан, наблюдая за ней, спросил:

— Что такое? Тебе нехорошо?

— А… разве нехорошо…?

Дэмиан подхватил на руки бормочущую Эстель и коснулся ее лба и щек.

— Жара нет. Может, из-за святой силы?

— Кажется, дело не в этом.

пробормотала Эстель.

— Просто…

— Просто?

— …Угу, нет, ничего. Наверное, мне показалось.

Эстель медленно закрыла глаза, а потом снова их открыла.

Комната записей располагалась на первом этаже.

Потолки в этом огромном здании были невероятно высокими, а лестниц — бесчисленное множество.

— Ого…

— Бони, держись поближе к маме.

— Угу.

Жрец посмотрел на мать и дочь и начал объяснять:

— Сюда разрешен вход только тем, кто получил одобрение Храма. Пророчества можно читать свободно, но переписывать их запрещено, а если будет предпринята попытка нанести им ущерб, мы сразу же узнаем об этом.

Рейна, у которой изначально не было таких намерений, послушно кивнула.

— Время пребывания не ограничено, но если вы выйдете, вам потребуется новое разрешение, имейте это в виду.

— Понятно. А вы не останетесь с нами?

— Нет. Верховный жрец и 12 жрецов распорядились, чтобы в этот раз здесь никого не было, специально ради гостей.

Рейна посмотрела на Дина, который пришел вместе с ними.

— Если здесь никого нет, разве не стоит разрешить сопровождать нас рыцарю ради безопасности? Мало ли что может случиться.

.

— Это Храм. Ничего подобного не произойдет, а если и случится, мы быстро примем меры.

Рейна лишь подумала: «Именно потому, что это Храм, я и сомневаюсь…»

Но, видя, что он не собирается менять свое решение, она просто кивнула, показывая, что поняла.

Дин, стоявший снаружи, улыбнулся и сказал Рейне:

— Я буду ждать снаружи.

— Спасибо, сэр Дин.

— Тогда я закрою дверь. Рядом с дверью есть колокольчик, позвоните, когда будете выходить.

Как только жрец влил святую силу, огромная дверь плавно закрылась.

Едва дверь закрылась, Бонита сказала:

— Здесь больше, чем библиотека в герцогском замке.

— И правда. Больше, чем любая библиотека, которую я видела.

Может, это потому, что здесь хранят все пророчества, записанные с давних времен? — подумала Рейна.

«Сказали, что здесь хранятся копии основных пророчеств. А самая большая библиотека находится в Храме Святого государства».

Если бы было время, стоило бы предложить это Святому государству.

Рейна с сожалением пробормотала это про себя.

В этот момент Бонита потянула ее за одежду.

— Мам, мам, что там написано?

— М?

Бонита указала на гобелен, выставленный в Комнате записей.

— Я не понимаю, что там написано.

— Бони, там слова, которые ты еще не знаешь? Дай-ка посмотреть~.

Пророчества изначально были полны сложных и двусмысленных слов.

А люди из Храма расшифровывали их и сообщали миру лишь часть содержания.

Поэтому Рейна подумала, что Бонита просто не может прочитать их из-за сложности слов.

— …А?

Однако, как только она увидела буквы на гобелене, Рейна растерялась.

«Это не общеимперский язык?»

В голове у Рейны зашумело.

«Эти сумасшедшие…»

И в голову пришла резкая мысль, которая не была свойственна обычной Рейне.

«Вот почему они никого сюда не пускают».

Все, что было записано в Комнате записей, было написано на «божественном языке».

Имперские дворяне учили основы божественного языка, поэтому, даже если они не могли на нем говорить, читать — могли.

Но у Рейны, выросшей как простолюдинка, не было ни малейшей возможности его выучить. Даже если она выучила его после получения титула, ее навыков явно не хватило бы, чтобы свободно читать такие тексты.

«Если бы они позволили взять с собой хотя бы одного жреца, ему пришлось бы отвечать, когда я спрошу».

Для жрецов было преступлением намеренно искажать волю Бендисиона.

Если бы Рейна, не зная языка, попросила прочитать, они не смогли бы отказать.

«То же самое и с запретом на рыцарей. Ведь они не знают, кто из них происходит из дворянского рода».

Рейна снова была поражена «прозрачностью» Храма.

— Мам?

Бонита крепко сжала руку Рейны.

— А, нет, подожди…

Рейна снова посмотрела на гобелен, размышляя, как выбраться из этой безвыходной ситуации.

Она знала, что если просто вглядываться в незнакомые буквы, прочитать их не удастся, но именно отсутствие результата и было тем, чего добивался Храм.

И в этот момент Рейна осознала странный факт.

— На гобелене написано обращение к тем, кто входит в Комнату записей.

— И что там написано?

— Что, когда возвещаешь волю Бендисиона, нужно осознавать вес этих слов.

Сначала она растерялась, так как текст был написан на незнакомых символах, но по мере того, как вглядывалась, смогла его прочитать.

Словно она знала этот язык с давних времен — как только буквы стали привычными, читать стало легко.

— Ого, мама, ты такая умная. Значит, ты можешь прочитать и другое?

— Хм, давай попробуем?

Рейна, держа Бониту за руку, направилась к записям.

Бумаги с пророчествами и книги с процессом их расшифровки были написаны на божественном языке, но у Рейны не возникло трудностей с чтением.

— Здесь написано пророчество о гибели одного государства.

— И это государство теперь правда исчезло?

— Похоже на то. Об этом говорилось на занятиях, которые мама посещала раньше.

— Пророчества всегда сбываются?

Бонита, прижавшись к Рейне, внимательно смотрела на божественные письмена, которые не могла прочитать.

«Они ведь не ожидали, что я умею читать».

Рейна не понимала, как она вообще может читать на божественном языке, но, если уж на то пошло, само ее переселение в тело Рейны было необъяснимым явлением.

«Это не плохо, а даже хорошо. Все в порядке».

Она развернула бумагу с самым последним пророчеством, что было ее первой целью.

«Тогда было два пророчества. Значит ли это, что когда я осознала значение звезды в небе, мне нужно было вернуться?»

— Мам, мам, что там написано?

— Подожди. Мама еще сама не прочитала.

Рейна, успокаивая Бониту, которая тихонько теребила ее рядом, прочитала содержание.

И усомнилась в своих глазах.

— …?

— Мам?

— О, да. Хм, это даже маме трудно понять.

— Хм. Жаль.

Рейна через силу улыбнулась и, закрыв свиток с пророчеством, предложила пойти посмотреть что-нибудь другое.

«Что происходит?»

Содержание пророчества, которое было объявлено только присутствовавшим в тот день дворянам и нигде больше не публиковалось, оказалось странным.

В расшифрованном и систематизированном тексте говорилось: «Человек, которого любил Бендисион, в настоящее время сошел в этот мир».

Однако оригинал, который видела Рейна, был куда проще и незначительнее, но…

Рейна не могла пройти мимо этого.

«Юджин, подожди. Скоро я заберу тебя».

«Почему?»

Почему здесь упоминается имя Юджин?