Глава 35. Альтуджис (часть 1)
Снаружи книга выглядела непримечательно, но стоило её открыть, как становилась видна таившаяся внутри магия. Нарисованные чёрными чернилами иллюстрации ожили и задвигались, а линии и фигуры на первой странице, поначалу беспорядочные, начали снова и снова перестраиваться по кругу. В завершённом виде они складывались в магическую формацию, и внизу первой страницы появлялась информация о ней.
[«Понимание магии» — это не смутное представление о готовом результате, а полное и всестороннее знание каждой составляющей, из которых складывается целое.]
За иллюстрацией находилась чистая страница с вопросом о том, правильно ли понята увиденная формация. На ней содержалась сходная магическая сила: она заполняла страницу и стиралась в зависимости от движений пальца Сончула или яркого мысленного образа.
Поначалу необычная подача материала и заданий смутила Сончула, но содержание его заинтересовало, и он всерьёз принялся решать задачи. Он сосредоточился на том, чтобы внимательно наблюдать за движениями постоянно менявшихся фигур и понять лежавшую за ними логику. Вскоре ему удалось с помощью воображения перенести на чистую страницу всё, что он понял, — в результате возникла визуальная формация.
[Впечатляет! Вы успешно решили первую задачу из раздела «Понимание магических формаций (начальный уровень)».]
Награда: Интуиция +1
Решив простую задачу, он повысил Интуицию. Прежде чем перейти к следующей странице, Сончул заглянул в конец книги и убедился, что осталось ещё 50 задач, после чего вернулся в начало и продолжил с того места, на котором остановился. Дойдя до тринадцатой, он увидел в многочисленных окнах Зала, что снаружи уже стемнело.
Леонард Санктум, до этого безмятежно лежавший в гамаке, тем временем, должно быть, покинул Зал.
«Похоже, времени прошло немало».
За этот день ему удалось повысить Интуицию на 5, просто решая задачи. Когда очередная оказывалась чуть сложнее, он наверняка получал дополнительную Интуицию. Сончул хотел ещё немного позаниматься, но сегодня вечером обещал встретиться с Кристианом. Он заложил страницу, на которой остановился, и вернул книгу Алтугиусу.
— У меня назначена встреча, так что я пойду. Пока верну книгу, а завтра приду снова.
— …
Старик нахмурился, глядя на Сончула, и принял книгу иссохшей рукой. Сончул кивнул и направился к выходу, а старик открыл книгу и заглянул на страницу, где осталась закладка. В его глазах мелькнуло подозрение.
— Эй, ты.
Он окликнул Сончула, уже взявшегося за дверь. Когда тот обернулся, Алтугиус своим стальным голосом, густо пропитанным презрением, спросил:
— Ты действительно решил всё до этого места?
Он раскрыл книгу на отмеченной Сончулом странице и указал на неё пальцем. Сончул слегка кивнул.
— А что-то не так?
— Нет. Всё в полном порядке.
Алтугиус закрыл книгу и вернулся на своё место. Когда старик снова замолчал, Сончул открыл дверь и вышел навстречу заходящему солнцу. Когда за ним наконец закрылась дверь, старик, с самого начала не выказывавший ничего, кроме презрения, уставился на отмеченную страницу с полным недоумением и неверием.
«Новичок, который решил тринадцатую задачу меньше чем за четверть дня? Невероятно! Неужели это талант, какого не видели последние сто лет?»
Точнее было бы назвать это не талантом, а опытом. Ещё до того, как Сончул обрёл свою сокрушительную силу, ему приходилось сражаться с падшими магами, рискуя жизнью. Бесконечно повторявшиеся мгновения на грани жизни и смерти научили его справляться с магией, которую он познавал собственным телом. В какой-то момент Сончул научился по краткой вспышке, возникавшей во время заклинания мага, предугадывать, какую именно магию тот применит, — иными словами, распознавать форму магической формации. Поначалу он ошибался и несколько раз едва не погиб, но постепенно опыт помог ему отточить этот навык.
Даже в битве с великим магом Бальзарком, главой печально известных Последователей Бедствия и пожирателем душ, Сончул одолел противника, превосходившего его по известности, предугадав магию мага и нанеся удар первым. Для человека, способного безошибочно предсказывать заклинания по магическим формациям, которые не продержались бы и десятой доли секунды, книга Алтугиуса была всего лишь простым испытанием для новичка.
— М-м…
Алтугиус вошёл в магическую сеть, доступную по всей Академии. Он искал сведения о неизвестном студенте, который произвёл на него столь сильное впечатление.
Сначала его встревожило имя, а затем — название общежития, к которому приписали студента.
— Что?.. Его поселили в Доме воспоминаний? Как такое возможно… Нет, этого не может быть!..
Из двух потрясших его известий именно второе заставило старика дрожать с такой силой. Его глаза заметались. Он тут же вытащил из воздуха посох и стукнул им по земле. Магический подъёмник, до сих пор не работавший, изверг потоки таинственного света и вновь ожил. Старый маг спустился на подъёмнике по утёсу и направился к Дому воспоминаний.
— Сараса. Сараса!
Как только распахнулись наглухо закрытые двери жуткого общежития, старый маг торопливо выкрикнул имя девочки. За коридором, словно призрак, появилась белокурая девушка. Старик подошёл к ней, крепко сжал её руку обеими ладонями и осторожно спросил:
— Сараса. Не случилось ли чего-нибудь странного?..
Белокурая девушка посмотрела на запыхавшегося старика так, словно тот сошёл с ума, выдернула руки и с изумлением произнесла:
— А? Что за безумные разговоры? С чего бы здесь случаться чему-то странному?
Девушка с раздражением смотрела на старика, но вдруг кое-что вспомнила и сказала:
— А, сюда приходил какой-то странный тип. Он сказал, что Старый Йоргбарт поселил его в этом общежитии. Я попыталась его прогнать, но, наверное, не вышло потому, что он призванный.
— Понимаю. Сараса, я так беспокоился. Я подумал, что из-за этого типа с моей милой Сарасой могло что-нибудь случиться…
Алтугиус снова с тревогой посмотрел на девушку и выразил своё беспокойство. Сараса лишь раздражённо скривилась и резко ответила:
— Что со мной могло случиться? Я сильнейшая студентка на каникулах. Может, это и не заметно, но я всё ещё лич, знаешь ли.
В этот момент её глаза вспыхнули пугающим синим светом, и окружающий воздух мгновенно застыл.
— Я… знаю.
В глазах старика мелькнуло сожаление. Он боялся, что чрезмерной заботой разбередил старую рану девушки.
Сараса прямо посмотрела на смущённого старика, а затем положила обе ладони поверх его рук, державших посох.
— Не переживай, дедушка. Тебе, по-моему, стоит беспокоиться о себе, а не обо мне.
Руки девочки были холодны, как дыхание, вырывавшееся из её губ.
— Ещё не поздно. Возможно, тебе лучше перевестись из Эйрфрута в Логотете.
Когда они встретились, Кристиан снова выглядел лучше. Особенно заметно изменилась грубая деревянная клешня, заменявшая ему левую руку: теперь её сменила протезная конечность, отдалённо похожая на человеческую. Сончул мельком наблюдал, как Кристиан новой рукой держит напиток, и заговорил:
— В Эйрфруте всё настолько плохо?
— Да. Раньше у нас был ректор, работавший на постоянной основе, но после сомнительной смерти Магнуса должность ректора уже три года пустует. Преподаватели несколько раз выдвигали предложения назначить нового ректора, однако ожесточённое противостояние между главными школами — пиромантии и криомантии — постоянно откладывало решение, из-за чего Академия пришла к нынешнему плачевному состоянию. Вдобавок появились Последователи Бедствия… Можно сказать, судьба Эйрфрута предрешена.
Кристиан опустил голову и принёс Сончулу глубокие извинения за своё неудачное решение. Однако Сончул почти никак не отреагировал. Его интересовало только одно.
— Где можно получить больше: в Эйрфруте или в Логотете?
Кристиан ответил без промедления, словно только и ждал этого вопроса.
— Логотете сейчас на подъёме. Ему не сравниться с Эйрфрутом, который существует уже тысячи лет, зато там гораздо меньше внутренних конфликтов и всё устроено очень стабильно. Кроме того, там лучшие преподаватели школы некромантии.
— Школы некромантии…
Эта школа магии была Сончулу бесполезна. Ему требовался один мощный удар, а не армия трупов.
— Мне, как человеку, который сам её рекомендовал, трудно это говорить, но Эйрфрут утратил способность быть учебным заведением. Если бы я знал об этом заранее…
Если Кристиан зашёл настолько далеко, значит, это и вправду было правдой. По крайней мере, он не был человеком, который стал бы блефовать или преувеличивать. Уже этого хватило, чтобы Сончул решил перевестись из Эйрфрута в Логотете, но прежде чем принять окончательное решение, он хотел кое-что выяснить.
— Вы знаете старика по имени Алтугиуса Ксеро?
— Да, я о нём слышал. Он так и не оставил после себя заметного имени, но ходят слухи, что он величайший космомант, которого когда-либо выпустила Академия Эйрфрута.
— Хм?
В глазах Сончула мелькнуло любопытство. Старик походил на человека, которого забыл поток времени, но у него, оказывается, было такое прошлое… Сончул вспомнил его спину, когда тот одиноко сидел в пустом Зале, и задал следующий вопрос:
— Тогда почему он ничего после себя не оставил?
Если у человека есть способности, его имя естественным образом войдёт в историю — благодаря славе или дурной славе.
— Не знаю. Подтвердить это я не могу, но, согласно слухам, в годы становления он устроил крупный инцидент.
— Инцидент?
— Да. Дошло даже до того, что в поединке он убил заместителя капитана Гильдии убийц.
— В это трудно поверить.
В мыслях Сончула зародилось подозрение. Считалось, что класс убийцы — бич класса мага. В поединке двух противников равного мастерства маг наверняка погиб бы от руки убийцы. Убийцы владели множеством техник, способных свести на нет атаку мага, и могли в одно мгновение нанести ему смертельный удар. А если этот убийца был заместителем капитана, вторым по силе в своей гильдии? В бою один на один? У обычного мага не было бы ни малейшего шанса победить.
— Это правда?
— Возможно. Я не могу сказать, что знаю правду. В конце концов, я лишь слышал об этом как о ходившем слухе.
— Но если это правда, Гильдия убийц ведь не оставила бы Алтугиуса в покое?
Если рассказ Кристиана был правдой, профессор Алтугиус никак не мог оставаться в живых. Убийцы жили по железному правилу: за смерть одного брата десять братьев должны были отомстить. Если погибал человек в должности заместителя капитана, сам глава гильдии отдавал приказ об убийстве. В туманных воспоминаниях Сончула возникло лицо какого-то темнокожего мужчины.
«Шамаль Раджпут. Если бы этот парень взялся за дело лично, за одну ночь была бы уничтожена не только Академия Эйрфрута, но и сам Алтугиус».
Погружённый в эти мысли, Сончул скучающе посмотрел на Кристиана. Тот, почувствовав себя на допросе, нервно заговорил:
— Не могу утверждать наверняка, но, насколько мне известно, Гильдия убийц, потерявшая заместителя капитана, и Академия Эйрфрут заключили какое-то соглашение, после чего профессор Алтугиус исчез из поля зрения общественности.
Сончул погладил подбородок и кивнул. Так было логичнее. Второй человек в Гильдии убийц — гильдии, считавшейся собранием величайших убийц в мире, — проиграл поединок неизвестному магу. Этого было бы достаточно, чтобы репутация гильдии рухнула в грязь. Для неё гораздо выгоднее было просто скрыть правду, заперев Алтугиуса на территории Академии.
— Что же ты будешь делать? Если хочешь перебраться в Логотете, я помогу оформить перевод. В конце концов, у меня ещё остались золото и драгоценности.
Сончул снова оказался на распутье. Академия Эйрфрут больше не выполняла роль учебного заведения, а слухи об Алтугиусе не внушали доверия. Остаться там означало пойти на огромный риск. И всё же в глубине души он по-прежнему склонялся к Эйрфруту.
Он не мог сказать наверняка, но нынешний момент казался ему очень похожим на тот, когда он впервые ступил на испытания Экхарта. Благом это окажется или нет, можно было понять лишь после того, как снимешь крышку. А Сончул был безрассудным обжорой, когда дело касалось роста. Если самый опасный путь сулил и величайшие награды, он выбирал именно его.
— Я останусь в Эйрфруте. Если я смогу изучить магию у человека, победившего заместителя капитана Гильдии убийц, лучшего варианта и быть не может.
На следующий день новичок отправился в здание космомантии. Его одежда скорее напоминала наряд бездомного, чем форму студента. Каждое утро он взбирался по утёсу, чтобы явиться в обсерваторию. У старого упрямого профессора он брал книги и читал их до глубокой ночи. Через неделю он закончил книгу, полученную от старика, и на этот раз, возвращая её, спросил:
— Других книг нет?
— …
Старик ничего не ответил, а достал из Хранилища души ещё одну книгу.
Одна книга, две, три… Книг, которые Алтугиус извлекал из Хранилища, становилось всё больше. Достав восемнадцатую, он сухо обратился к загадочному мужчине, которого всё ещё не признавал своим учеником:
— Я одолжу тебе эти книги, но только книги. Ничего больше.
Сончул спокойно посмотрел на книги, сложенные до самого его роста, взял одну и отошёл в угол, чтобы погрузиться в чтение.
«Что за странный тип».
Это не было ни притворством, ни уловкой. Сончул и вправду держал в руках фолиант по магие и читал его содержимое, превращая записанную внутри силу в свою собственную. Его искренняя страсть пробудила в глубине Алтугиуса какое-то забытое чувство. Взгляд старика на него начал меняться, но выразить эти эмоции он не мог — всё из-за волкоподобного ублюдка, лениво лежавшего в гамаке и внимательно за ним наблюдавшего. Когда их взгляды встретились, Леонард Санктум странно улыбнулся и пробормотал вслух:
— Ах! Когда же я наконец начну изучать космомантию? Никому не жалко ученика, у которого в сердце только его дорогой старый учитель?
Этот бывший ученик Алтугиуса теперь был Последователем Бедствия.