Глава 202. Бездна. Часть 3
Великий воин Видар.
Вождь варваров, владеющий легендарным копьём, обычно расхаживает покрытый кровью, со вздувшимися мускулами и дикой копной волос.
Может, поэтому?
Когда он одет как приличный человек, а волосы аккуратно стянуты назад, как сейчас, трудно поверить, что это тот же человек. Даже когда ты знаешь, что это он. Что ж, при такой разительной перемене неудивительно, что он может свободно разгуливать по имперской столице. Даже если человека таких габаритов трудно не заметить.
— Но важнее вот что: ты говорил, что разыскиваешь что-то по мифологии и легендам? Я могу помочь. Одна из моих социальных личностей — историк, как-никак.
— Вот как?
Я знал, что его прикрытие — учёный, но не представлял, что его специализация — история. Или, может, не только это. Кажется, он знает понемногу обо всём… Когда мы встречались раньше, он даже порекомендовал мне пару книг по алхимии. Похоже, он просто прирождённый интеллектуал.
— Как ты знаешь, я варвар, а варвары привязаны к прошлому сильнее, чем кто-либо. Империя стёрла бесчисленное множество историй за время своих завоевательных войн, но я поставил себе задачу записать каждую из утраченных историй. В каком-то смысле, полагаю, это и есть моя форма сопротивления.
— Понимаю, почему ты так считаешь.
— Так какую легенду ты ищешь? Я помогу.
— Тогда не откажусь. Не поможешь немного?
— Конечно, нет.
В какой-то момент я стал тем, кто может без колебаний просить об одолжении опасных людей. Но, честно говоря, ну и что? В этот-то раз я не занимаюсь ничем подозрительным. Стоит воспользоваться таким редким шансом, верно?
— Случайно не знаешь ничего о первой принцессе Ляпис?
— А, той чокнутой с цветочками в голове?
— Э-э… да, полагаю…
Как и ожидалось от вождя варваров, борющегося против Империи… его выбор слов был далёк от обычного. И хотя он скрывался за спокойной, учёной внешностью, от него всё равно веяло угрозой. Или, может, просто потому что он огромный? Честно говоря, даже если бы передо мной был не великий воин Видар, а просто какой-то обычный человек, одни его габариты всё равно пугали бы.
— С ней какие-то проблемы?
— Ну, вообще-то…
Когда я рассказал Видару всё, что знал о Ляпис, он на мгновение замолчал, видимо обдумывая, а затем повёл меня куда-то.
— Это было около семисот лет назад.
— Значит, древняя история.
Что опять-таки произошло семьсот лет назад? Я никогда особо не интересовался историей, так что на ум приходит только одно. Важный поворотный момент в истории. Нечто, что невозможно стереть, как бы кто-то ни этого хотел.
Зарождение магии.
Примерно семьсот лет назад Великому Мудрецу удалось систематизировать пробуждённые способности в то, что мы ныне называем магией. Он превратил личную силу во всеобщее достояние.
— Хм…
Может, существование этой другой вещи всё это время было затмено тем крупным событием.
— В ту эпоху, когда магия только зародилась, в одной маленькой деревне появилось нечто, именуемое «Наракой».
— Нарака?
— Существо, слившееся с человеческим обществом, которое невозможно было убить. Сколько бы раз его ни сражали. И эта часть неясна, но, согласно записям… – Видар на мгновение задумался, а затем коротко добавил: — Есть также теория, что это была первая форма жизни, рождённая с помощью тёмной магии.
***
Когда Мелана пришла повидать Великого Мудреца, он ответил на её вопрос, словно это было сущим пустяком.
— Урон твоей душе нанесён просто потому, что ты не выдержала бремени цепи.
— …
— Восстановить то, что уже утрачено, невозможно, но восполнить — можно. Конечно, это будет нелегко. Продлить свою жизнь — значит отнять жизнь у кого-то другого.
— …Вы говорите мне убить кого-то?
— В этом нет нужды. Ты уже несёшь в себе чужую душу. Если воспользуешься ею, всё должно быть просто.
Мелана рассеянно посмотрела на цепь, некогда полученную от Великого Мудреца. Сила, очищенная из человеческой души.
— Ты колеблешься, потому что думаешь, что это тоже будет сжиганием чужой души?
— …
— Это понятно. В таком случае давай сделаем так. Сначала верни цепь мне. А потом я расплавлю часть своей души, чтобы продлить твою.
— …В чём подвох?
Мелана ответила с серьёзным видом.
Слить часть души Великого Мудреца Фауста со своей собственной? Неужели она стоила такого риска? В конце концов она не удержалась и покачала головой. Это не имело смысла. Она не была кем-то настолько особенным. Разве не её неспособность совладать с силой цепи привела её в такое состояние? Тогда чего он на самом деле добивался? Заполучить цепь обратно? Её можно было легко отнять силой, так что это не могло быть его условием.
— Мне от тебя ничего не нужно.
— Но…!
— Что ты вообще можешь? Что ты можешь мне предложить? Ты предана мне? Ты веришь в меня настолько, чтобы пожертвовать жизнью? Если так, то нам лучше закончить наши отношения прямо сейчас.
— Но…
— Ты кое-что не понимаешь.
— …Что?
— Я никогда никого не призывал. Те, кто искал меня, всегда были так или иначе теми, кто боялся смерти.
Великий Мудрец Фауст никогда никого не призывал. Люди просто сами собирались вокруг него.
— Я помогал им по-своему. А взамен просил помощи, которую считал должным.
— Но… вы… вы использовали отца Юны.
Но теперь Мелана понимала. Постепенно сближаясь с Юной, она узнавала о боли, которую та вынесла. Она наконец поняла, почему Юна выказала такое явное отвращение при их первой встрече. Теперь она видела, каким монстром на самом деле был Великий Мудрец и как он смотрел на людей.
— Так ты думаешь, он был другим? Он тоже воззвал ко мне. Запертый в смерти, неспособный войти в круг перерождений, тонущий в страхе и сожалении. Он молча кричал.
— …
— Жизнь, полная сожалений, незавершённых дел. Именно такие души зовут меня. Это инстинкт, естественная реакция.
— Что вы говорите?..
— Харибда Салос боялся смерти. Так я стёр этот страх из его души. То, что произошло в Колыбели… это тоже было тем, чего Харибда сам желал в то время.
Фауст одинаково протягивал руку всем, кто боялся смерти. Он лишь давал им помощь и получал помощь взамен. Если они не хотели, он никогда не принуждал. Фауст был не лидером, а попутчиком на пути к бессмертию. Тем, кто заключал сделки, а не отдавал приказы.
— Тогда зачем вы мне помогаете? Как вы и сказали, мне нечего вам предложить. Только не говорите, что из доброты. Я наблюдала путь Подцепья вблизи… нет, я сама по нему прошла.
— Это не доброта. Возможно, таким я был при жизни, но тот, кто стоит на границе между жизнью и смертью, — иной.
— Тогда что же это?
— Это ответственность.
Фауст живёт, чтобы стереть смерть из этого мира. Он куёт цепи из душ умерших, связывает их между собой и привязывает к себе. Как узник, он несёт на себе груз всех их.
— Я был тем, кто некогда создал магию.
Первопроходец в своей области. Фауст когда-то прославлялся как Великий Мудрец за свой вклад в мир. Он создал магию, продвинул мир вперёд и даровал мудрость бесчисленному множеству людей благодаря своим обширным познаниям.
— И я…
Но Фауст не был совершенным. Он был тем, кто бесчисленное множество раз ошибался и терпел неудачи вновь и вновь. И всё же причина, по которой его всё ещё звали Великим Мудрецом, была проста.
— Первый.
Потому что он умел смотреть в лицо своим ошибкам. Потому что через череду неудач мог привести других к верному пути. Это странствие было таким же.
— Тот, кто «открыл» тёмную магию и выпустил её в мир.
Он намеревался продолжать идти путём, в который верил, с непоколебимой убеждённостью. Но если он не сможет достичь конца этого пути, он был готов по меньшей мере взять на себя ответственность.
— Вся тёмная магия была принесена именно мной в этот мир, так что лишь правильно, что я несу всю боль, которую она причинила.
***
К сожалению, не существовало книг о том загадочном существе, именуемом «Наракой», которое описал Видар. Точнее будет сказать, Империя, похоже, их стёрла. Учитывая, насколько Империя всегда была греховной, это едва ли удивляет. Что-то в этом, видимо, пришлось ей не по душе. Как раз хорошо, что сам Видар — историк, стёртый Империей. Если бы я попытался расследовать сам, я бы, наверное, не нашёл ни единой зацепки. Нормально ли, что всё идёт так гладко? Нет, конечно, нет. Теперь мне нужно найти ответ на новую проблему, с которой я только что столкнулся.
— Так зачем ты пришёл повидать меня? Сомневаюсь, что просто поздороваться.
Великий воин Видар был проницательным мужчиной. Маловероятно, что он пробирался тайком в Имперскую академию просто ради небольшого исследования. Он следил за моими перемещениями и раньше, так что должен был знать, что я буду здесь сегодня. Насколько я могу судить, он даже внедрил шпионов на нашу территорию.
— Как и ожидалось от тебя, Йохан. Мне нравится, как быстро ты переходишь к сути. Да, я пришёл, потому что мне есть что тебе сказать.
Зловещая улыбка. На одно краткое мгновение под личиной учёного мелькнул убийца, вырезавший бесчисленное множество людей.
Вжик!
Словно ощутив угрозу, механизм Вавилонской Шестерёнки, встроенный в мою правую руку, задвигался сам по себе.
Удар!
И Видар со своими острыми инстинктами этого не упустил. Великий воин одним быстрым движением схватил меня за руку. Встроенная в неё Вавилонская Шестерёнка начала бесноваться…
— Ты несёшь в себе кое-что весьма занятное.
В тот миг, когда Видар немного сжал руку, Вавилонская Шестерёнка замерла. Моя искривлённая, изуродованная рука постепенно начала принимать первоначальную форму.
Что это было? Что он сделал? Грубая сила? Или он подавил Вавилонскую Шестерёнку одной лишь аурой?
«Секунду…»
По лицу заструился холодный пот. Что, если он воспримет это как вызов? Нет… это сердце Империи, и я под прикрытием. Наверное, он не станет делать ничего необдуманного.
— Отпусти Йохана.
— Хм?
Вот невезуха. Очевидно заметив, что Видар сжимает мою руку, Эмили наставила дуло пистолета ему в спину. Ситуация ухудшалась с каждой секундой.
Почему все вокруг меня всегда хватаются за оружие в первую очередь? Диалог и компромисс… какие прекрасные слова! Почему угрозы и запугивание всегда идут первыми, когда есть эти варианты?
— Думаю, произошло недоразумение. Я не подозрительная личность.
Видар вновь натянул на себя маску учёного, спрятав варварский оскал за приятной дружелюбной улыбкой. Варвар ведёт себя разумнее, чем окружающие меня люди.
— Я сказала: отпусти.
Из рукава пальто Эмили выскользнул маленький нож. Надо мной тихая, но яростная голубая энергия — была ли то мечная энергия или что-то ещё, я не мог определить… — завихрилась в воздухе. Это тоже, вероятно, было одним из механических устройств, придуманных Эмили. А поскольку оно было создано Эмили, высокопоставленным членом Экс Макина, оно, вероятно, было весьма мощным, несмотря на небольшой размер.
— Хм… Это хлопотно. Ха-ха. Не этого я планировал.
Видар слегка улыбнулся и отпустил руку, которую держал. К счастью, казалось, что варвар был благоразумнее Эмили из Экс Макина.
Но только я облегчённо вздохнул, как:
— …!
Грубая рука Видара раскрылась, словно намереваясь схватить Эмили за лицо. Но не это меня поразило. Не внезапное движение Видара.
— Не похоже, что у меня есть повод отступать.
— Э-Эмили…?
А то, что Эмили без тени колебаний вонзила зажатый нож прямо в сердце Видара.
Однако нож его не пронзил. Даже оружие, созданное по технологии Экс Макина, не могло оставить ни единой царапины на теле великого воина.
— Как и ожидалось от Экс Макина.
Голос, пропитанный жаждой убийства, разнёсся в воздухе. И в это мгновение показалось, будто меня погрузили под воду. Я едва мог дышать.
— Знаешь ли ты, что некоторые исследователи из Экс Макина однажды ставили эксперименты на людях, чтобы выяснить, насколько тело варвара отличается от тела имперского подданного?
— …
— Когда они раздробляли им черепа и ломали кости?
Несмотря на исходящую от него жажду крови, никто из окружающих, казалось, этого не замечал. Это говорило о том, насколько контролируемой была его энергия. Это было доказательством того, что этот монстр не был просто тем, кто бездумно нарастил мощь. Он был куда более расчётливым.
— Мы не имеем ничего общего с теми людьми.
— Знаю.
— Тогда оставь девушку в покое, – твёрдо сказал я. – Она действовала лишь из беспокойства.
— Ха-ха, не волнуйся. Ты правда думаешь, что я пошёл бы на такой безрассудный риск?
Видар тепло улыбнулся и убрал руку, обхватывавшую лицо Эмили. И когда эта грубая рука отстранилась, по лицу Эмили мелькнуло выражение страха. Это была непривычная для неё эмоция.
— Я просто хотел, чтобы вы поняли. Я — человек мудрый, а великий воин Видар — человек эмоций. Так что не провоцируй меня. Человеческая кожа, которую я ношу, тоньше и легче рвётся, чем вы думаете.
— …Учту.
— Хорошо. Тогда перейдём к главному?
С этими словами Видар повернул голову и объявил:
— В этом году, в самую холодную пору, морозный снежный цветок обрушится с севера и укроет сердце Империи.
Это было объявление войны Империи.