Глава 210. Хитрые уловки. Часть 5

Я всего лишь пытался потянуть время, но, сражавшись всерьёз, в итоге победил. Неужели я и правда стал настолько силён?

Или, может, всё дело в Вавилонской Шестерёнке и проклятом мече профессора Георга. А если не это, то…

— Зачем ты это сделал?

Противник просто оказался слабее ожидаемого? Точнее, он решил взять риск на себя.

Конечно, осознав, насколько серьёзна ситуация, он ринулся в атаку, словно не собирается после себя ничего оставлять…

Но к тому времени было уже слишком поздно. Но даже тогда он не смог окончательно избавиться от колебаний.

Даже отбросив всё, он все же не пытался меня убить.

Когда он усилил свою Шестерёнку и бросился на меня с этой пугающей скоростью — если бы вместо того, чтобы пытаться меня обездвижить, вцепившись мне в запястье и плечо, он просто метнул бы мне в горло — всё было бы кончено.

— У тебя была мечта, ради которой ты готов был рискнуть жизнью. Почему же ты не попытался убить противника?

В игре он не был из тех, кто колеблется, когда дело касается убийства. В конце концов, он фигурировал как промежуточный босс.

Когда Экс Макина вновь появилась в качестве финального босса, он встал на пути отряда как препятствие среднего уровня.

— Потому что я поклялся никогда не убивать невинных и беззащитных.

— …

— У тебя на лице написано, что ты не понимаешь.

— Дело не в этом.

Я прекрасно знаю, насколько тяжёлым и важным может быть убеждение. Но всё равно не понимаю.

У меня никогда не было того, что я мог бы назвать убеждением, поэтому я не понимаю, как можно ради него рискнуть жизнью.

Теоретически я это понимаю. Но принять… это совсем другое дело.

— Не нужно об этом слишком задумываться. Для меня убеждение — не какая-то абстрактная идея. Это конкретная цена, которую нужно заплатить.

Я посмотрел на Рюте, лежавшего на земле. Даже с мечом, всё ещё торчащим из груди, распластанный, как он был, он каким-то образом был всё ещё жив.

Может, из-за необычайной жизненной силы?

Нет. Под толстым доспехом было хрупкое тело старика.

Как бы хорошо он ни тренировался, следы старости невозможно скрыть.

Причина, по которой он был ещё жив… дело было не в силе.

— Я дал обет, когда стал Святым Рыцарем. Если бы я нарушил его, всё равно закончил бы вот так.

— …Если нарушишь обет, теряешь божественную силу?

— Верно. Даже если бы я тебя убил и забрал Вавилонскую Шестерёнку, мне пришлось бы на этом остановиться.

Логичная причина.

Но мне эти слова показались фасадом.

Рюте, бросавшийся на меня изо всех сил, не выглядел как человек, строящий планы на будущее. И всё же даже в таком состоянии он решил соблюсти свой обет не убивать.

— Именно поэтому, Йохан Дамус, ты можешь гордиться. Ты не победил слабого старика, скованного ограничениями. Ты смог в открытом бою сломить человека, который сражался с убеждением.

— Как я могу гордиться тем, что убил человека?

— Ты не убил человека. Ты сразил призрака, облачённого в его кожу. Ты своими руками остановил бесчисленные будущие акты насилия.

— …

— Я бы именно так и сделал. Я бы продолжал совершать бесчисленные акты насилия. Разве убийство — единственный грех? Нет… причинять боль другим — тоже грех.

— Ты ведь не серьёзно…

Пугающая аура, которую он источал во время боя, сейчас полностью исчезла. Рюте произносил витиеватые слова — похоже, не хотел, чтобы я нёс чувство вины. Он оправдывал мои действия, словно защищая меня от сожалений.

И в тот момент меня осенило.

— Ты с самого начала собирался умереть, да?

— Конечно, нет. Я просто знал, что всё закончится именно так.

— Что за бред?!!

— Хватит, Йохан Дамус. Ты слишком заводишься. Бой давно закончился, а ты всё ещё на взводе. Как котёнок, который закатывает истерику.

— …Сценарист.

— Да, это я.

Как обычно, Сценарист Деус появился через механическое устройство. Как только я его услышал, его имя всплыло у меня в памяти.

«Это всё часть сценария?»

— Сукин… кхм.

Пока стоит сдержаться.

В отличие от Рюте, Деус — тот, кого я абсолютно не могу победить, сколько бы ни старался. В каком-то смысле с ним иметь дело ещё сложнее, чем с Культом или Тиллис. Ведь Сценарист из тех, кто подстраивает методы под способности противника.

Если все мои варианты создания переменных перекроют, выбора не останется — придётся сражаться на голой физической силе. Одна мысль об этом приводила в ужас.

Да… лучше с ним не связываться.

— Йохан Дамус, как по-твоему, чего тебе не хватает?

— Связей.

Все вокруг меня были мразями.

— Не неси чушь. Тебе не хватает самосознания.

— ?????

Это ты говоришь?

Ты? Именно ты? Ты, который настолько зациклен на себе, что даже не делаешь вид, будто слушаешь других?

— Я передал Рюте всю информацию, которой располагал о тебе. Он сделал всё от него зависящее и даже умудрился загнать тебя в угол.

— Ну, продолжай, я слушаю.

— Но посмотри на результат. В конце концов, Рюте не смог одолеть твою безжалостность и докатился до этого жалкого состояния — лежит, распластанный на полу.

— А ты не церемонишься, даже с друзьями.

— Хм? Ещё жив?

Деус продолжал мимоходом поливать Рюте грязью. И это меня называют безжалостным? Это он без тени сомнений растаптывает давнего друга.

— Йохан Дамус. Ты стал заметно сильнее. Возможно, ты сам этого не замечаешь, потому что тебя всегда окружают монстры, но средства и инструменты в твоём распоряжении тоже достаточно мощные.

— Так ты хотел, чтобы я ощутил, насколько стал силён?

— Точнее, я хотел поправить твой образ мышления. О чём ты думал, когда встал перед Рюте?

— Сбежать.

— Именно. И этот настрой не так-то легко было изменить. Даже после того как ты разнёс оружие Рюте.

— …

— Обычно, когда ты ломаешь самое мощное оружие противника, следующая мысль — добить его.

А я вместо этого отчаянно пытался потянуть время и сбежать. Потому что это казалось самым надёжным вариантом.

Я был абсолютно убеждён, что, если кто-то подоспеет на помощь, смогу выпутаться из этого кризиса.

— Путь не один. И решение — тоже не одно. Ты не должен этого забывать. Иначе выжить дальше будет почти невозможно.

— Прошу прощения? Ты хочешь сказать, что я умру?

— Именно.

Что за чушь, ни с того ни с сего?

— Великий Воин — бывалый вояка. Он сдержит своё обещание, но это не значит, что он сможет тебя защитить. Он швырнёт тебя в опасность, если это нужно, чтобы выманить Архимага — Ариэль Эфир.

— …

— Великий Мудрец — методичный монстр. Он затянет петлю на твоей шее из тени, и никто даже не заметит. Ты и сам знаешь, почему он за тобой охотится, и неуклонно становишься именно такой целью.

Вот что делает гения гением?

Он понял лишь по обрывкам…

Что Великий Воин вовсе не тупой варвар…

Что Великий Мудрец охотится за магией, которую я в конце концов расшифрую из записей Алисы.

— И теперь, когда ты привлёк внимание императора Авраама, нормальная жизнь практически невозможна. Не говоря уже о том монстре — Ляпис.

— …

— Оглянись вокруг, Йохан. Столько сил пытается столкнуть тебя в опасность. Прямо или косвенно — у каждой из них более чем достаточно причин охотиться за твоей жизнью.

— Ты тоже один из них.

— Верно. Мы, Экс Макина, тоже в их числе. Теперь, когда Рюте пал, другие шестерёнки начнут вращаться. Баланс между этими шестерёнками рухнул. И сломала его именно твоя рука.

— Нет, это ведь вы…!

— Благодарность мне не нужна.

А, ну да.

Надо было знать, что это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Деус всё это время не вёл со мной диалога. Он просто говорил всё, что хотел сказать.

Моё мнение не имело значения. Мои мысли не были нужны. Он уже написал сценарий, а я был лишь персонажем, играющим свою роль.

— Прими Прямозубую Шестерёнку Рюте. Она может немного повысить твои шансы на выживание. И когда настанет день, когда ты соберёшь все шестерёнки… ты не окажешься жертвой инцидента. Ты будешь тем, кто выберет финал.

***

Деус ушёл, закончив свою одностороннюю лекцию и пафосную речь.

И это действительно было концом. Для человека, называвшего его другом, он просто оставил тело Рюте, как ни в чём не бывало. И он воистину был страшным человеком.

Сразу после ухода Деуса и вскоре после того, как Рюте испустил последний вздох… Я наконец извлёк Прямозубую Шестерёнку из тела Рюте. Хотя нет, «извлёк», возможно, не совсем подходящее слово… Едва я нашёл её и коснулся, как Вавилонская Шестерёнка поглотила Прямозубую Шестерёнку.

— Буду считать, что он ушёл спокойно, так что не стану чувствовать вину.

Способность Прямозубой Шестерёнки — нейронный контроль. А значит, боли, вероятно, не было. Поэтому я оставался рядом с ним и не отходил до самого конца.

Враг он или нет, некоторые границы не стоит переходить. Хотя, если честно, дело было не в каких-то границах.

Просто так мне было легче. Убить человека и остаться при этом абсолютно хладнокровным до самого конца — всё равно нелегко. Приняв Прямозубую Шестерёнку и позаботившись об останках Рюте, я наконец смог встретиться с Дитрихом, который пришёл меня искать.

— Э-э, эм… ты в порядке?

— Всё уже кончилось. Приведи мне Елену. Я сильно ранен.

— А! Сейчас же!

Он пришёл позже, чем я ожидал. Лишь после того, как всё улеглось, а Деус уже успел прийти и уйти, он наконец заявился меня искать. Может, Деус сам оградил территорию ради своего сценария.

— Хаа…

В конце концов, Деус был прав. Нельзя всегда рассчитывать на то, что тебя спасёт кто-то другой. Даже сегодня мне пришлось сражаться с противником в абсолютном одиночестве. Ведь Юна не всегда может быть рядом.

— Учитель.

Вскоре прибыла Елена. Используя свою божественную силу, она быстро залечила мои раны. Сила Пророка, способная растворить даже усталость: я смог подняться на ноги, как будто меня и не ранили вовсе.

— С тебя четыре золотые монеты.

— С каких это пор у нас такие отношения?

И вот, когда я собирался уйти, лёгкий и облегчённый, Елена огорошила меня твёрдым требованием оплаты. Как вообще всё докатилось до этого?

— Нет ничего опаснее людей, которые уверены, что я могу легко вылечить любую рану. Так что хотя бы за это я должна получать плату.

— …А ты проницательна.

Причина была веская. Не поспоришь. Вспомнить, она всегда выделялась, когда мы учились.

Елене не хватало отнють не интеллекта, а только знаний.

— Ладно, я правда пойду.

— А, старший! Позвольте проводить вас до города.

— Тем лучше.

И было бы ещё лучше, если бы ты, Дитрих, продолжал так и впредь.

***

Многое произошло. Серьёзно, произошло слишком многое.

Благодаря божественной силе Елены исчезли не только мои раны, но и физическая усталость. И всё же душевная усталость осталась. Так что, вернувшись в общежитие, я планировал сразу рухнуть в постель. Но…

— Ты разве не хочешь мне что-то сказать?

— Отоойди.

Мефистофель сверлил меня взглядом, так что я не мог просто уйти. Буду честен, в этот раз я зашёл слишком далеко. Я сорвался и, не подумав, швырнул его.

Всё-таки физическая сила не могла причинить ему настоящего вреда. Он только рассыпался на мгновение, а потом снова собрался. Надо ли было раздувать из этого целую историю? Он всё это время не приносил никакой пользы и только паразитировал на мне. Давно пора ему заняться хоть чем-то!

— Сначала накорми меня, а потом уже жалуйся.

— Ты и есть-то не ешь.

Он демон. Он в принципе не ест.

— Возмутительно!

— …

Мефистофель размахивал руками и цокал языком с преувеличенным возмущением. Похоже, на этот раз он не собирался так легко спустить всё на тормозах, как обычно. Кем он себя вообще возомнил, ожидая, что с ним будут носиться?

Я до сих пор помню, как он меня мучил и постоянно ворошил моё прошлое. Ему бы ещё благодарным быть, что я вообще разговариваю с ним…

— Извинись!

— Да, извини.

— Это было полнейшее лицемерие!

— …

Я начинал уставать с ним возиться. Будь честно, если бы это всплыло позже, а не сейчас, я, возможно, извинился бы как надо.

Но ему обязательно затевать это именно тогда, когда я готов от усталости отключиться? Люди — существа, подвластные эмоциям.

Я не исключение. А значит, мой следующий ход уже предрешён. Пора заканчивать этот фарс.

— Ч-что?!

Я поднял руку.

Как только я посмотрел на палку для наказаний, заряженную божественной силой Елены, Мефистофель, который только что лаял, как бешеная собака, резко замолчал.

— Вот так лучше. Давай отложим это на потом. Я сейчас слишком устал. Обещаю, что тогда извинюсь как надо, ладно?

Так что если не хочешь взбучку, давай забудем об этом на сегодня, идёт?

— Думаешь, чем-то таким меня запугаешь?

— Ноги трясутся.

— Не неси чушь! Ты правда думаешь, что я не готов к такому?! Смотри внимательно! Узри, какова истинная сила Великого Демона!

В то же мгновение взвился чёрный вихрь. Какого чёрта? Этот парень… эта сила…?

— Ах ты?! У тебя была такая сила, и при этом раньше ты смог остановить время всего на три секунды?!

— Ха! Ну, продолжай! Это ты скоро пожалеешь!

Голос, разносившийся из вихря, уже не был тем мелочным, к которому я привык. Что-то менялось.

Вскоре вихрь улёгся.

И я увидел его. Это был преображённый Мефистофель.

— Созерцай!

Уверенный голос.

— Смотри как следует!

Чёрные волосы до плеч, развевающиеся на ветру, круглое, пухлое личико и эти злые красные глазки.

— Я милашка!

Росточком он едва доходил мне до пояса. На его голове торчали маленькие ушки, как у щенка, а на спине слабо трепыхались крохотные крылышки. Его улыбочка… скорее напоминала озорного бесёнка, чем могущественного демона.

— Жалкий дурак! Ты бы и правда посмел поднять руку на такого, как я…

Хрясь!

Чего он вообще несёт?

— Гяаа?! За что ты меня ударил?! Как ты посмел?!

Многоходовки и хитрые уловки… что за недоделанный бред он вообще пытался провернуть?