Глава 212. Лягушка в колодце. Часть 1

Честно говоря, я и не собирался идти на встречу с Деусом. Но то ли по прихоти, то ли по наитию — не успел я опомниться, как уже пообещал встретиться с ним, увидев эту человеческую сторону, которую он проявил в конце.

И вот, на следующий день. Я вздохнул, глядя на лицо человека, который пришёл забрать нас с Эмили.

— Давно не виделись.

— И в самом деле.

Тесей Вишес фон Мильтония. Первый принц империи объявился собственной персоной.

Конечно, явился он не то чтобы открыто. Среди бела дня расхаживал с чёрным капюшоном, натянутым на голову — картина более чем подозрительная.

— Эта маскировка хоть какой-то смысл имеет?

— Выглядеть подозрительно, наверное, лучше, чем быть узнанным как первый принц.

Логично. И в самом деле, просто выглядеть подозрительно — лучше.

— Со мной кое-кто. Можно ему поехать с нами?

— С вами кое-кто?

— Да, она мой телохранитель и к тому же человек, который уже в курсе всего.

— Хм… Что ж, полагаю, это не проблема. Старик не будет против.

— Юна, всё в порядке. Выходи.

С разрешения Тесея я окликнул Юну, которая пряталась поблизости. И тут один из людей, идущих в толпе, внезапно раскрылся.

Сколько бы раз я ни видел, никак не могу привыкнуть к маскировке Юны.

— …!

Даже великого Тесея маскировка Юны, похоже, застала врасплох — он заметно вздрогнул. При всём при том она была известна как королева убийц. Когда дело касается засад, а не открытых схваток — никто не мог позволить себе недооценить её. В конце концов, именно она без колебаний перерезала Тиллис горло.

— Этот мир и вправду полон сюрпризов.

— Хихих.

Тесей издал сухой смешок, но всё же повёл нас к карете. Это была обычная грузовая повозка. Поездка обещала быть, мягко говоря, некомфортной.

— Далеко?

Я всё-таки интеллектуал, понимаете ли. В такой повозке долго не просидишь. Спина отваливается.

— Это ненадолго.

— В таком случае, полагаю, ничего.

Надеюсь только, это «ненадолго» не в том смысле, в каком «почти дошли», когда идёшь по горам.

И так я сел в повозку. Эмили и Юна, разумеется, полезли следом.

— Дай ещё одну из тех, что вчера положила мне в рот.

— А? А, конфету? На.

Мефистофель материализовался и бесстыдно попросил у Юны ещё одну конфету. Юна лишь хихикнула и сунула конфету ему в рот, позабавленная его дерзким видом.

Стоит ли считать это доказательством, что Мефистофель так нравится людям? Или стоит предположить, что его новый облик и вправду работает как задумано?

— Кстати, почему тебя вдруг так потянуло на сладкое, если тебе еда вовсе не нужна?

В собачьем облике он и крошки в рот не брал.

— В отличие от прежнего, этот аватар устроен гораздо сложнее. Я влил в него изрядно силы. Конечно, мне по-прежнему не нужна еда, но хотя бы вкус я теперь чувствую.

— Вот как? И откуда именно ты взял эту «силу»?

— …

Ах ты ублюдок. Никуда ты не мог успеть накопить столько силы. Ты проторчал в собачьем облике почти тысячи лет, и вдруг тебе удаётся стать человекоподобным? И не просто каким-то — а таким роскошным, что в нём даже есть чувство вкуса? Конечно, я задаюсь вопросом, откуда взялась вся эта сила.

Но больше всего меня бесит, что ты как-то утверждал, будто можешь остановить время лишь на три секунды при мне — хотя всё это время у тебя было столько силы. Этот тип и вправду врал мне в лицо без малейших угрызений совести.

— Говори. Что ты натворил?

— Я-я ничего не делал!

Я вытащил дисциплинарную трость. Хорошо, что я заранее взял её у Елены.

— Если ты правда ничего не делал, тебе не в чем себя винить. Так что либо выкладывай, либо получи палкой и выкладывай.

— Требую стол переговоров!

— Охотно.

Я провёл ожесточённый спор с Мефистофелем и победил. Это было вполне естественно — в этот раз ни Юна, ни Эмили не вмешивались. Неужели ты думал, что одолеешь меня словом, Мефистофель?

— Когда тот эльф умер, от него осталась сила… ну я её и проглотил.

— А у тебя мерзкие привычки, знаешь ли.

Ты проглотил силу уровня владыки демонов и ещё имел дерзость делать вид, будто ничего не произошло? И мне ещё соврал, делая вид, что спал!

— Я-я съел её во сне! Клянусь, я не хотел воровать эту силу!

— Ладно. Бессмысленно злиться на то, что уже сделано.

Он уже истратил столько силы на такое дело. Что толку возмущаться сейчас? Если честно, уже то облегчение, что он не пустил эту силу на что-то дурное.

— Итак, теперь, когда ты принял этот облик, ты хоть что-то можешь им делать? Или только стал миловиднее?

— Так ты всё-таки считаешь меня милым! Я так и знал! Ты напускаешь на себя вид, но в глубине души я знал, что ты так думаешь!

Шлёп!

— За что ты меня ударил?!

— Ни за что. Просто так вышло.

У него просто такая морда, которую хочется шлёпнуть. Но что важнее — даже после внезапного удара полужирный шрифт, который должен был быть частью его образа… так и не возник в русском переводе?

Если подумать, возможно ли, что его реальный уровень силы и правда вырос, пусть это и не заметно?

— Как бы то ни было, с тех пор как я принял этот облик, я могу делать гораздо больше.

— Например?

— Ну, для начала, я чувствую вкус.

— Пропускаем.

Кто вообще об этом спрашивал? Лучше скажи, ты вообще полезен или нет!

— Ещё я могу драться.

— О? Правда?

— Разумеется, у этого тела есть ограничения по характеристикам.

— И в какой мере?

— Ну, сейчас я слабее тебя. Даже меч обнажить не могу, и магией не владею.

— Пропускаем.

Если ты слабее меня, значит, ты годишься лишь на то, чтобы бить мелкую сошку. То есть, по сути, теперь ты просто балласт.

— Я-я ещё буду полезен! Не смотри на меня свысока!

— Только припасы наши подъедать.

Тратить энергию на создание чего-то вроде вкусовых рецепторов… Будь у тебя такая сила, вложил бы её лучше в огневую мощь.

— Прошу прощения, что прерываю ваш горячий спор, но мы прибыли.

— …А?

Пока Мефистофель и я пререкались как обычно, Тесей, спокойно правивший повозкой с козел, подал голос с неловким видом.

— Мы уже на месте?

Уже? Мы ведь только проехали врата? Кто-то вышел нам навстречу, что ли?

Я всё ещё размышлял об этом, когда отдёрнул полог повозки.

— …Где мы?

Мы были в помещении. Я понятия не имел, когда мы успели войти в здание. Что ещё важнее — въехали на повозке, и я даже не заметил этого.

Я вышел из повозки и осмотрелся. Ни по одной из видимых мной тропинок повозка не могла бы сюда въехать. И хуже того… вид за окнами был знакомым.

…Слишком знакомым.

— Крета?

Торговый город Крета. Даже на максимальной скорости из имперской столицы дорога сюда заняла бы минимум несколько часов. И уж точно не на повозке. Просто не укладывалось в голове. Ощущение было словно мы перенеслись сквозь само пространство, и по спине пробежал холодок. Только сейчас я заметил остаточный след мощной маны.

— Успел уловить ситуацию?

Голос раздался позади меня. Стариковский голос, не искажённый механикой — я мгновенно узнал, кто это.

— Сценарист.

Тот самый, кто пригласил нас сюда. И теперь его вторая личность наконец открылась. Абсолютное существо, способное пересекать само пространство.

— Так значит, Странствующий Маг… это вы?

Один из официально признанных империей архимагов — и при этом таинственная фигура, чьё местонахождение не могла отследить даже сама империя.

— Что ж, в своё время меня так называли. Но это было уже давно.

Странствующий Маг.

***

Это не было чем-то совершенно непостижимым. Между Сценаристом и Странствующим Магом всегда было кое-что общее. Оба — люди, чьи личности и лица оставались неизвестными.

Теперь, когда я задумался об этом, я даже не знал, владеет ли Деус какими-то особыми способностями. Нет — я даже не задавался этим вопросом. Потому что его сила проистекала не из маны и не из какой-то пробуждённой способности. Она шла от технологий.

Если так подумать, он, возможно, был сильнейшим из кандидатов в финальные боссы. Его уникально передовые технологии в сочетании с мощью, сопоставимой с архимагом… Как вообще можно было такое победить?

Может, даже в игре Деус на самом деле не умер. Может, сбежал в последний момент с помощью пространственной магии. А если не это…

— Вы умираете, верно?

Может, враг, с которым я сражался в игре, был не этот старик, стоящий передо мной — а его преемник. Может, в истории появился кто-то другой как наследник Деуса вместо меня.

— Вы и вправду не церемонитесь, да? Даже с умирающим стариком.

— О, извините… Не особо. Вы ведь тоже не лучше.

— Это верно.

Я не мог забыть, как он насмехался над Рюте, спрашивая, тот ещё жив или нет. Оглядываясь назад, может, это потому, что он и сам стоял на пороге смерти. Для тех, кто принял свой конец, смерть — не то, чего стоит бояться. Может, поэтому они способны даже шутить об этом.

— Как бы то ни было, давайте присядем и поговорим. В моём возрасте долго на ногах не простоишь.

— Давайте.

По предложению Деуса я сел напротив него за стол. Эмили села рядом со мной, а Юна встала поблизости. Выходит… такая рассадка означает, что это встреча между членами Экс Макины? Симметрично — Тесей стоял за спиной Деуса.

— Вы, наверное, поняли это в тот миг, когда увидели меня, но я умираю. Вряд ли я доживу до конца этого года. Подозреваю, это расплата за жизнь с таким скверным характером.

— …

Я всегда так думал, но над такими шутками я смеяться не могу.

— Так вот… зачем, по-вашему, я позвал вас сюда, Йохан Дамус?

«Я не доживу до конца этого года». Первое, что пришло на ум после этих слов, — образ финального босса. Если он умирает своей смертью, а не от чьей-то руки… то тогда кем был финальный босс?

— Просто чтобы убедиться… вы ведь позвали меня не для того, чтобы назначить своим преемником, верно?

Скорее всего, роль Сценариста уже досталась кому-то другому. Это было бы неудивительно. В конце концов, он уже какое-то время готовил себе преемника.

— Именно так.

— …Почему? Почему из всех людей именно я? Я не хочу этим заниматься.

— Сейчас вы ближе всех ко мне. Вы завладели Прямозубой Шестерёнкой, а это значит, что вы превзошли остальных руководителей.

— Это не настоящая причина. Вы сами с самого начала всё подстроили. Первая шестерёнка, вторая шестерёнка… обе — лишь результат ваших манипуляций.

— Первая шестерёнка была по прихоти. Но вторая… была доказательством. Вы одолели Рюте. Если бы Рюте одолел вас, сейчас на вашем месте сидел бы он.

— …Не отрицаю, вы дали мне возможности, которых больше ни одной шестерёнке не перепало.

— Верно.

Тогда зачем? Зачем так сильно переоценивать меня? Если начистоту, я не гений. Даже среди рядовых членов Экс Макины я ничего особенного из себя не представляю.

— Только вы один вели исследования ради людей.

— …

— Вы не понимаете, почему такое говорю я — лидер террористической организации?

— Не могу сказать, что понимаю.

Исследования ради людей? Большинство исследователей в Экс Макине — террористы. Такие, что и яд, и оружие в Колыбель бросят, лишь бы посмотреть на результаты эксперимента.

— Люди прежде всего запоминают плохое. Большинство Экс Макины — злодеи? Нет… те, кто по-настоящему ведёт исследования на благо человечества, террором не занимаются в принципе, и потому их никогда не замечают.

Может, это и так… Но если они не враги, то и причин сталкиваться с ними нет — и это естественно. Но ведь именно Деус собрал их всех под одним знаменем Экс Макины, не делая различий. Вот почему слушать, как он говорит о чём-то «ради людей», всё равно неестественно.

— Тогда как насчёт этого… вы — тот, кто сумел сделать одного зацикленного на себе руководителя хотя бы чуть более человечным.

Я машинально взглянул на Эмили. Не то чтобы я считал Эмили каким-то поломанным человеком. Она просто стала эмоциональнее, чем прежде, только и всего.

— И что с того?

— Эмили и те руководители, кого вы называете террористами… чем они отличаются? Они все одинаковые: у них не развиты навыки общения. Но люди могут меняться, и я верил в это.

— Вы говорите так, словно это что-то значит…

Если вы в этом так уверены, могли бы и лучше управлять всем этим впоследствии.

— Эмили изменили два человека. Но один из них поддался жажде мести и сбился с пути.

Коран Лекиас, наставник Эмили. Хотя в знаниях он и уступил ей, именно он научил её общаться с людьми. Не поглоти его месть и не отбрось он всё, может, сейчас здесь стоял бы он.

— Но вы не изменились. Сколько бы силы вы ни обретали, вы оставались прежним. Поэтому я и передал вам Вавилонскую Шестерёнку — чтобы увидеть всё своими глазами. И вновь вы это доказали.

— …

— Вы не упились своей силой и не дрогнули, даже когда я пытался вас спровоцировать. Даже столкнувшись с Рюте, вы выбрали бегство, а не убийство.

Не слишком ли щедрая оценка? Объективно говоря, мне просто не хватило силы, чтобы тягаться с Рюте.

— Даже в кризис вы придерживались своих принципов. Даже когда возможность сделки с демоном лежала прямо перед вами, вы пытались выжить, оставаясь в рамках человечности. А когда всё же потерпели неудачу, не вцепились в полумеры. Вы приняли поражение и приняли тяжёлые решения, чтобы его исправить.

В конце концов, я всё же убил Рюте. У меня не было выбора. Иначе было не выжить. Это был просчёт с моей стороны, и я сделал то, что считал наилучшим в тех обстоятельствах. Вот и всё.

— Я оцениваю преемника лишь по одному критерию.

— …

— Не быть поглощённым. Ни знаниями, ни мудростью, ни силой. Способность смотреть на мир ясно, не теряя себя.

Деус произнёс это с хитрой улыбкой.

— Основополагающий принцип Экс Макины — вести человечество к эволюции. И для этого нужно быть человечнее всех остальных.

От этой озорной усмешки по спине вновь пробежал холодок. Я должен был его остановить. Я не мог позволить себе услышать то, что он сейчас скажет. Если услышу — пути назад не будет.

— Даже если мир меняют горстки гениев, живут в нём обычные люди.

— Стойте, погодите…

— Поэтому это должны быть вы. Йохан Дамус. Вы — лягушка в колодце.

— Прошу вас, хоть секунду меня послушайте.

— Только вам решать, покинуть ли колодец и шагнуть в мир.

— Я же вам говорю, не буду я этим заниматься!

Во мне не было ни капли радости, и я позаботился о том, чтобы показать, насколько мне отвратительна эта идея. В ответ Деус странно на меня посмотрел, потом усмехнулся и сказал:

— Это не вам решать.

Да этот старик совсем чокнутый? Это же совсем не то, что он только что сказал! Он же сказал, что это мой выбор!