Глава 217. Лягушка в колодце. Часть 6

Радость нашего воссоединения оказалась недолгой. Мне пришлось всем телом терпеть побочные эффекты Вавилонской Шестерёнки и Прямозубой Шестерёнки. Я даже не мог пошевелиться.

— Тебе повезло.

Это и правда было опасно. Я бы никогда не выжил, столкнувшись больше чем с тремя варварами. Даже если бы я как-то сумел сбежать, последствия были бы тяжёлыми. И в такой ситуации Ариэль появилась словно по велению судьбы. Иначе как чистым везением это не назвать.

— А, это было…

— Я ей сказал.

Мефистофель вынырнул из-за Ариэль, словно это было само собой разумеется. Точно, я же забыл про этого типа. Я уж думал, чем он всё это время занимался, а оказалось — у него было вполне полезное дело: он сообщил Ариэль о моём местоположении.

— Видишь? В том, чтобы принять человеческий облик, есть свои плюсы, не так ли?

Мефистофель самодовольно ухмыльнулся. Каждый раз, когда я видел эту физиономию, мне хотелось двинуть ему кулаком, но я сдержался. Как бы то ни было, факт остаётся фактом: он помог спасти мне жизнь.

— Разве ты не мог бы сделать это и в собачьем облике?

Я высказал это робкое возражение. Пока ограничусь этим.

— Нет. Послушай. Сразу после того, как тебя схватили и заперли, я пытался сказать твоим спутникам, где ты находишься.

— Молодец.

По крайней мере, было ясно: он по собственной инициативе пытался мне помочь. Как-то незаметно Мефистофель превратился из опасного демона в мелочного, но всё же полезного напарника. Я был глубоко тронут.

— Но тогда мир начал меня угнетать. Пришлось потратить изрядно времени, чтобы сбросить это угнетение.

— …Что за угнетение?

— Уличные хулиганы, не знающие своего места, то и дело махали мне, зазывая поиграть с ними, а торговцы едой на улице совали мне объедки, говоря, что это всё, что у них осталось.

— И это по-твоему «угнетение»?

— Потому что это заставляло меня останавливаться на каждом шагу. Вот это и есть угнетение.

Этакий длинный окольный способ сказать, что он просто бездельничал.

— Но в конце концов, благодаря тому, что принял человеческий облик, я смог навести справки и добраться до Колыбели!

— …Да, молодец.

Даже спорить не о чем. Больше того: как этому парню удаётся всегда появляться там, где нахожусь я, но при этом он не может найти никого другого? Это какая-то демоническая причуда?

— Я увидел её на улице — вид у неё был растерянный и встревоженный. Она выглядела такой жалкой, что я завязал с ней разговор… и выяснилось, что она ищет тебя.

— Я не заблудилась. Я просто… немного растерялась.

— П-Правда?

Он даже не сам её нашёл. Даже до Колыбели не добрался? Серьёзно? Нет… ладно. Сейчас не время тратить силы на такую мелочь. Проигнорируем всё это, как и договорились. Зачем я вообще перенёс все эти страдания, истекая кровью и устраивая полномасштабный побег? Уж точно не для того, чтобы пререкаться из-за такой чепухи.

— Ариэль, ты помнишь обещание, которое дала Великому Воину?

— А? А, да… Помню.

— Тебе больше не нужно сдерживать это обещание. Так что нет нужды рисковать понапрасну.

Вот что я хотел сказать. Ради этого я довёл себя до того, что был покрыт кровью с головы до ног. Потому что я не хотел видеть, как Ариэль жертвует собой из-за меня.

— Йохан, ты не хочешь, чтобы я шла?

— Да.

Я ответил без обиняков. Я обнажил свои уродливые, эгоистичные чувства, не пытаясь их приукрасить. И что с того? Видеть, как умирают несчётные незнакомцы — неприятно, но куда больше я ненавижу, когда умирает кто-то близкий. Я из тех, кто предпочтёт уберечь близких людей, а не спасать мир. Как бы силён я ни стал, эту мою суть не изменить.

— Но я хочу уважать волю Ариэль. Поэтому я рассказал тебе всё и поделился своим мнением.

— Понятно…

Честно говоря, я уже знал, каким будет ответ Ариэль. Она пойдёт. Даже не считая обещания, данного Великому Воину, она ведь вассал Лобелии. А Лобелия не из тех, кто сбежит в подобной ситуации. Следовательно, очевидно, что и она не побежит.

— Я тоже не рекомендую идти.

— Мефисто, сколько раз мне говорить тебе, чтобы ты не лез в такие дела?

Сейчас серьёзный момент. Ты разве не видишь? Это та самая душераздирающая сцена, где меня отвергают.

— Я сказал что-то не так? Какой смысл биться в битве, которую невозможно выиграть? Это бессмысленная смерть.

— Ну…

Какой холодный и безжалостный ответ. Он и правда был демоном до мозга костей.

— Тот, с кем ты сейчас столкнулся, никогда не был тем, кого ты можешь победить. Его не сможет одолеть даже моя истинная форма или тот самый Император, которого ты так боишься.

— …Что?

Он всё ещё говорил так, будто это само собой разумеется. Но на этот раз в его словах было что-то иное. Едва уловимое несоответствие, которое я не мог выразить словами. Я почувствовал, как у меня в горле встал ком. И тут вдруг я осознал, что именно было странного в словах Мефистофеля.

— Настолько силён, да?

Признавал ли он когда-нибудь собственное поражение так открыто? Это тот, кто всегда твердил, что может решить любую проблему, стоит лишь заключить с ним сделку. Было то правдой или нет, но его уверенность всегда была абсолютной.

— Тогда откуда у тебя такая уверенность?

— Хм? Разве это не очевидно? – Мефистофель склонил голову набок, словно странным здесь был я, и ответил: — Разве можно делать ставки против настоящего бога?

***

Трониус Эфир родился с талантом к магии. С самого начала его стартовая точка была другой, и для того Архимага подняться в ряды сильнейших не составило труда. Ланиус и император Авраам достигли вершины не только благодаря таланту, но и усилиям, окружению и времени.

Тогда как насчёт Видара? Видар изначально был простым учёным.

Однажды, без предупреждения, он стал варваром и возвысился до великого воина, символизирующего лезвие легенды. Вооружённый знаниями тайных историй и запретных ритуалов, неведомых для других, Видар взобрался на вершину голыми руками. И сделал он это без всякого божественного оружия или сверхъестественных сил.

Однажды, ни с того ни с сего — герой варваров появился в мире. Но разве и вправду возможно, чтобы такое чудовище просто свалилось в этот мир ниоткуда?

— Естественно, это не настоящий бог. Просто некая трансцендентная сущность, ставшая объектом поклонения. Если сравнивать с чем-то, то это как Мировое Древо эльфов. Не истинный бог, но нечто, что почитают как бога. Ты понимаешь, что это означает?

— …Ты имеешь в виду, что это настолько чудовищно сильная сущность, что называть её богом просто напрашивается само собой?

— Именно. А твой противник — сосуд, вмещающий в себя такого бога.

Мефистофель развернул конфету и кинул её в рот, продолжая лениво жевать. У этого парня и правда всегда свой ритм, что бы ни происходило.

— Вряд ли он и сам об этом знает. Что он — сосуд для бога. Но в конце концов это не имеет значения. Он всё ещё смертный, и в итоге рухнет под тяжестью этой божественной силы.

Великий Воин был тем типом врага, который в начале игры демонстрировал наибольшую силу, но постепенно слабел со временем. В сущности, встретив его на ранних этапах, почти гарантированно потерпишь поражение. Это было событие, специально подстроенное для провала. Встретил его — и ты проиграл. Он был единственным противником с подобным непреложным правилом.

Но у него также был свой таймер. Пока ты не пересекался с ним, он в итоге саморазрушался на более поздних этапах игры. Финальный босс, который сходит со сцены сам по себе, если только ты не выберешь момент, чтобы бросить ему вызов. Таким и был Великий Воин, Видар.

— Йохан, думать, что ты знаешь всё — ошибка. Что бы ты ни думал, что знаешь, ты лишь скребёшь по поверхности. Ты был не более чем лягушкой в колодце.

Он был прав. Такое чудовище появилось без предупреждения, а я отмахнулся от него, приняв за простую случайную мутацию. Если император и Чёрный Рыцарь были монстрами, прожившими сотни лет, то Видар не прожил и ста. И, вероятно, половину этого времени он провёл как учёный. Его отправная точка отличалась от остальных.

Так когда же он стал силён? Был ли он силён с самого начала? Был ли он рождён как сосуд для бога? А если нет…

— И в нём было много подозрительного. Это ты не заметил. Уверен, были вещи, которые ты почуял, и те, что вовсе ускользнули от тебя.

По правде говоря, я не знаю о Великом Воине многого. В лучшем случае всё, что я знал — это предыстория из игры. Всё, что сверх того…

— …Проклятие Варга.

— Да.

Только тот факт, что младший брат Видара умер от Проклятия Варга. Когда в прошлом мы впервые встретились в Имперской академии, он поблагодарил меня за исцеление Проклятия Варга. Он ведь даже дал мне неуместный Артефакт под названием Ожерелье Бога Солнца, не так ли?

Проклятие Варга. Та же болезнь, от которой страдал мой младший брат Крис. Состояние, при котором невозможно выходить под солнечный свет. Издревле люди верили, что это не болезнь, а проклятие, и даже с течением времени это название закрепилось за болезнью. Её по-прежнему называли «Проклятием Варга».

Так что же тогда такое «Варг»?

— Варги — звери, что пожрали солнце и луну. Чудовища, которым поклоняются варвары в их исконном народном веровании.

Пережиток, который Империя не смогла искоренить. Я никогда не задавался вопросом, что такое Варг. Даже не задумывался. Я просто полагал, что такая тварь существует, и никогда не задумывался, откуда взялась сама легенда. Естественно. Тогда всё, что меня заботило, — спасти Криса.

— А их проклятие… иногда считалось благословением.

— …

— Можно даже сказать, что это часть процесса создания сосуда, способного вмещать бога.

Крис преодолел болезнь. Он победил проклятие и вернул себе здоровье с помощью несовершенного лекарства, которое я создал. Он вырос. Как и Видар.

Возможно, не только брат Видара страдал от Проклятия Варга. Сам Видар, должно быть, тоже был им болен. Именно поэтому он выражал мне благодарность искреннее, чем кто-либо другой за всю мою жизнь.

— Так что даже не пытайся противиться. То, с чем вам предстоит столкнуться — исток всей расы зверолюдей.

Мефистофель произнёс торжественное предупреждение — что было для него несвойственно.

***

Конечно, предостерегал ли нас Мефистофель торжественно или валялся по полу в истерике — идти всё равно придётся. В сущности, его объяснения лишь подлили масла в огонь решимости Ариэль. Честно говоря, я и так знал, что Ариэль пойдёт, но не ожидал, что она останется настолько непоколебимой даже после услышанного. Покажи она хоть каплю колебаний или сомнений, я бы попытался её отговорить. Но Ариэль ни капельки не дрогнула.

— Как полёт, Йохан?

— …Удобно.

Ещё на полпути я вырубился из-за последствий переключения механизмов Шестерёнок. Даже сейчас я едва сдерживался, чтобы не закричать сквозь зубы. Поэтому Ариэль несла меня с помощью телекинеза.

— Вот и хорошо.

Как бы это ни звучало жалко, но именно эта поездка позволила мне осознать, что Ариэль и в самом деле стала Архимагом. Телекинез — это невидимая сила. Ариэль применяла его самыми разными способами. Например, пригвождала противников, создавала барьеры и так далее. Пару раз я и сам попадал под его действие, так что знал, насколько это эффективно.

Но сейчас было иначе.

— Я постаралась сымитировать хлопковое одеяло.

— У тебя вышло. И даже тепло.

Природа телекинеза Ариэль изменилась. Это была больше не просто сила. По сути, это была способность создавать нечто невидимое. Сейчас я одновременно чувствовал мягкость и тепло, словно лежу на хлопковом одеяле. Это значит, что, наоборот, также возможно создать невидимый огонь или холод.

— Просто не понимаю. Зачем люди берут и бросаются в огонь? Если уж всё равно помирать, просто отдайте свои души мне.

— Замолчи.

Мефистофель выглядел понурым, как будто мы уже были мертвы. У этого ублюдка и правда талант отравлять всё своим присутствием.

— Йохан.

— Да, Ариэль?

— Если всё пойдёт прахом… ты умрёшь вместе со мной?

— …Если всё пойдёт прахом, я буду молить, ползти на коленях или сделаю что угодно, лишь бы ты осталась жива.

— Это… в твоём духе, Йохан.

Даже если придётся ползти по земле. Конечно, я не знаю, на что буду способен, когда придёт время. Я лишь иду, чтобы поверить в безнадёжный бой.

— А вообще-то, это не безнадёжно.

— Вон тот парень уже прямо сказал, что безнадёжно.

— Скажи со мной, Йохан: «Остановись, мгновенье!». Ещё не поздно.

— Ладно, я не буду с тобой говорить, так что и ты замолчи.

Я оттолкнул Мефистофеля, который вцепился в меня.

— Так на чём основана твоя уверенность, что у нас есть шанс?

— Каким бы могущественным он ни был, тот факт, что он продержался так долго, означает, что у него не было сил бросить вызов всей Империи. Вот почему это возможно.

Она не то чтобы неправа. Если бы Видар был настолько чудовищно силён, он мог бы раздавить Империю собственноручно. Но тот факт, что он не сделал этого, означал, что в конце концов у его силы был предел.

— Благодаря Йохану мы подготовили и кое-какие собственные контрмеры. К этому часу не только Отец, но и Чёрный Рыцарь должны с ним уже столкнуться.

— То есть вся эта история с тем, как твой тесть отправился на север, была лишь прикрытием? – сказал мне в ухо Мефистофель.

В газетах писали, что Трониус Эфир отправился на север… но, должно быть, это была диверсия. Мне немного не по себе, когда я думаю о том, что может случиться с Севером, но ничего не поделаешь. В конце концов, если мы не остановим Видара, то не остановим и остриё Снежных Цветов. Без жертв не обойдётся, но мы сделали самый рациональный выбор.

В любом случае, это значит, что у Империи теперь не только Чёрный Рыцарь, но и Герцог Эфир. А если там, вероятно, и другие могущественные лица, то, может быть… совсем чуть-чуть, Ариэль права и дело не проиграно.

— Ну, раз так — шанс ещё есть. Но нельзя быть уверенным. Йохан, если ты и правда хочешь склонить чашу весов в нашу сторону, выкрикивай лозунг.

— Заткнись ты уже, наконец. Ты без конца треплешься, у меня от этого голова раскалывается.

— …Хмпф.

Хватит уже, а?

***

Руины центра города. Вдали виднеется императорский дворец.

Великий воин Видар стоял, глядя на высокие крепостные стены. Осматривая «стены», преграждавшие ему путь, Видар улыбнулся.

Это была ловушка.

— Так и думал.

С того момента, как он столкнулся с Йоханом, он знал, что план начал рушиться. Точнее, Йохан оказался более упрям, чем он ожидал — а его спутница оказалась расторопнее и способнее, чем он предполагал. С того момента, как он её упустил, великий воин уже оказался в невыгодном положении.

Могущественные лица, такие как Трониус Эфир, который, как говорили, отправился на север, и многие другие — все стояли на страже у входа в императорский дворец.

— Хахахахаха!

И всё же Видар продолжал смеяться. Он издал дикий, звериный рёв хохота.

— Что ж! Червяки! Посмотрим, хватит ли у вашего забора прочности, чтобы сдержать такого зверя, как я!

С того момента, как этот план был запущен, он уже отбросил разум.