Глава 223. Великий Воин. Часть 6

Когда мальчик был ещё совсем юн, положение зверолюдей было настолько плачевным, что с нынешним и сравнить было нельзя.

— Мальчик, давай заключим сделку. Я научу тебя читать. Так почему бы тебе не поделиться рыбёшкой, которую ты только что поймал?

— Проваливай.

Мальчик презрительно фыркнул в ответ на абсурдное предложение того, кто явно был высокопоставленным дворянином.

В те времена научить зверолюда читать ничем не отличалось от попытки общаться с бессловесным животным. Если зверолюд хотел жить в человеческой цивилизации, он должен был с самого начала родиться в ней. Если только он не был полукровкой, научиться читать было невозможно.

Ежедневные скитания по замёрзшим равнинам только ради того, чтобы раздобыть скудный обед — такова была обычная жизнь зверолюда. Так что предложение дворянина казалось лишь насмешкой над невежественным ребёнком.

— Понимаю. Что ж, тут уж ничего не поделаешь. Я был уверен, что ты захочешь научиться читать, Один.

— …

Мальчик замер на месте.

Этот человек говорил о невозможном желании так, словно всегда о нём знал. И к тому же знал его имя. Словно он пришёл искать его намеренно.

Мальчик Один медленно повернул голову.

— А?

Дворянин рухнул на землю.

— …Наверное, мне показалось.

С раздражённым видом мальчик Один уставился на упавшего дворянина.

***

— Спасибо, мальчик. Я знал, что ты меня спасёшь.

— …Если бы я позволил тебе умереть, всему этому краю пришёл бы конец.

Зверолюдей и так преследовали. Если бы прошёл слух, что имперский дворянин умер на землях зверолюдей, весь этот край наверняка сравняли бы с землёй.

— Понимаю. Очень предусмотрительно. Подумать только, ты задумываешься так далеко вперёд.

— …Кто ты?

Один не мог не спросить.

Зная его имя, зная, о чём он думает — то, как она вела себя, словно понимала о нём всё до мельчайших деталей, вызывало у него неприятное чувство в груди.

С чего бы кому-то из Империи знать о нём хоть что-нибудь? Какова бы ни была причина, в голову лезли только неприятные возможности.

— Как бы то ни было, если ты знаешь моё имя, мог бы хотя бы обращаться ко мне как следует. И я не мальчик.

— Прости, но по имперским законам двенадцатилетний пацан всё ещё считается мальчишкой.

— Тем не менее, ты — последняя, от кого я хотел бы это услышать.

— Хм, тут ты прав. Я и сама не так уж стара.

— …

До этого момента его плотный капюшон мешал разглядеть черты лица, но так называемый высокопоставленный дворянин Империи оказался на удивление юн. Это была светловолосая девочка. Она вполне могла оказаться членом императорской семьи, тайком выбравшимся из дворца.

— Что ж, начнём, пожалуй, со знакомства? Ради удобства можешь называть меня Оракулом.

— …Оракул?

— Судя по твоей реакции, ты хотя бы по слухам обо мне наслышан? Да, я тот самый Оракул.

Один действительно знал об Оракуле. Он не был уверен, то ли это был слух, то ли легенда, но она появлялась в сказке, которую ему когда-то читали родители, чьих лиц он уже не мог вспомнить.

Именно из-за этих воспоминаний он хотел научиться читать. Он хотел прочитать книгу, оставленную родителями. Но это и личность девочки были двумя совершенно разными вещами. Он должен был поверить, что эта девочка — персонаж из сказки?

— А, понятно. И что же великий Оракул делает в такой глуши, на грани голодной смерти? Разве ты не можешь предсказать своё будущее?

Будто он поверит ей. Она явно пыталась одурачить доверчивого ребёнка.

— Ты мне не веришь. Это нормально. Когда верят слепо — это, наоборот, раздражает больше. Но раз уж мне приходится защищаться: я вижу своё будущее. Я даже знаю, когда умру. Знаю, что у меня осталось немного времени… и именно поэтому я пришла встретиться с тобой.

— …Почему я? И перестань звать меня мальчишкой.

— Но имя Один тебе не подходит.

— Это имя, которое дали мне родители.

— Конечно, я уверена, это прекрасное имя. Я даже знаю, какой смысл они в него вкладывали.

Один цокнул языком, глядя, как небрежно Оракул бросается замечаниями, граничащими с оскорблением, без малейших колебаний.

Истинный имперский дворянин. Высокомерие, должно быть, было неотъемлемой частью их воспитания. Он решил просто пропустить это мимо ушей.

— Знаешь ли ты, что означает имя Один? Оно символизирует ярость и войну. Если учесть, как выглядит твоё будущее… что ж, оно вполне подходит.

— Моё будущее?

Похоже, она собиралась до самого конца придерживаться этой своей «оракульской» бессмыслицы.

Один тяжело вздохнул, но всё же продолжил слушать. В конце концов, знания девочки были полезны. До этого момента он даже не знал значения собственного имени.

— Да. Ты станешь Великим Воином. Абсолютно сильнейшим, с которым никто не сравнится.

— …

— Я знаю, ты мечтаешь стать учёным. Но, к сожалению, это не та судьба, что ждёт тебя.

— А, ну да.

Вполне ожидаемо. Предложение научить его читать было, наверное, лишь уловкой, чтобы поиздеваться над ним. Мальчик Один цокнул языком.

— Вот почему имя тебе не подходит. Судьба, в которой ты сгораешь в бесконечной ярости, чтобы в конце концов быть пожранным чудовищем… разве это не печально?

— Так что именно ты пытаешься сказать?

— Как твой учитель, я дарую тебе новое имя!

— …Что?

— С этого дня твоё имя — Видар.

— Хааа…

Мальчик, которого отныне предстояло звать Видаром, тяжело вздохнул.

Он уже понял, что до этой девочки не достучаться доводами разума. Да и имени его всё равно никто никогда не называл — его болезненный младший брат звал его только «старшим братом». Так что он не привык слышать своё имя вслух.

В конце концов:

— Делай что хочешь.

Ему было, в общем-то, всё равно.

— Что ж, раз я получила еду, сдержу обещание и научу тебя читать. Выйдем наружу.

— Наружу?

— Как ещё, по-твоему, я буду тебя учить, если у меня нет ни пера, ни бумаги?

— …А.

Видар последовал за Оракулом наружу.

Оракул подобрала с земли упавшую веточку и приняла позу, словно держала в руке учительскую указку.

— Кхм. Для начала начнём с подобающего приветствия.

— …

— Мальчик, это вряд ли поведение того, кто собирается учиться. Даже простое приветствие осилить не можешь? Или ты не знаешь, как нужно здороваться?

— Знаю я, ладно?

Видар поднял руку и слегка махнул ею.

— …Понятно. Ты и правда не знаешь. Никакого уважения к учителю. Оставь такое поведение для своих дружков.

— Что?

— Ты даже не понимаешь, чего именно ты не знаешь. Прежде чем учить тебя грамоте, придётся научить тебя манерам.

— Мы об этом не договаривались!..

— Ну-ну! Вместо того чтобы быть благодарным за возможность учиться, ты ещё и повышаешь голос?!

***

Пришлось изрядно помучиться, но в конце концов Видар всё-таки перенял от Оракула множество знаний.

— А, Учитель.

Первое, чему он научился, — это как приветствовать. Видар выпрямился и учтиво поклонился.

Вскоре приветствовать других стало для него естественным. Его речь стала изящнее, а грубые повадки смягчились.

— М-гм. Хорошо.

Учитель Видара, Оракул, нечасто его навещала. Поскольку большую часть времени она служила офицером Имперской армии, каждый раз, переступая порог снежной хижины, она выглядела измотанной.

— Приветствие — это важно, знаешь ли.

— …

— Запомни это, Видар. Приветствуй каждого с уважением. Так ты проявляешь своё почтение к людям.

— А если они не заслуживают уважения?

— С кем ты подрался?

— …Было небольшое столкновение из-за территории. Мне правда нужно вежливо приветствовать и таких типов?

— Если это враг, то нет, не обязательно. Но если ты хочешь оставить себе возможность решить, считать человека союзником или врагом, лучше быть вежливым даже тогда, когда не хочется.

— Вот как?

— Конечно. Я и сама терпеть не могу, но каждый раз, когда вижу этого императора-ублюдка, я всё равно отвешиваю ему поклон. Сукин сын.

— …

Видар прикусил язык.

К этому времени он уже понимал, что об Императоре не стоит говорить неосторожно.

— Видар. Твоё образование довольно продвинулось, не так ли?

— Что ж, наверное, да, Учитель.

— Ты смышлёный ребёнок. Честно говоря, я не особо одарена в преподавании, но ты быстро схватывал.

— …Ты что, собралась умирать, Учитель?

Он прищурился, пытаясь разгадать истинные намерения Оракула. Она не из тех, кто говорит такое без причины, и Видар опасался, что она замышляет очередную из своих нелепых выходок.

— Я и правда скоро умру. Через месяц состоится битва, и мне суждено погибнуть в ней.

— …

— А, точно. На случай, если ты забыл — я оракул.

— Точно… была.

Видар начисто забыл об этом. Поскольку он считал её просто странным человеком, он привык отмахиваться от всего, что она говорила.

— Но если ты знаешь, когда умрёшь, зачем с этим мириться? Почему бы просто не избежать битвы, что случится через месяц?

— Если я не буду сражаться, Империя получит сокрушительный удар. Император наверняка как-нибудь оправится. Но тем временем пострадают невинные люди.

Как ни крути, Империя была центром мира. Если б она пошатнулась, ударная волна докатилась бы до всех остальных.

И потому ради мира и его людей Оракул выбрала отправиться на передовую, зная, что погибнет там.

— Я живу не ради Империи. Я живу ради людей. Империя и Император — лишь средства, которые я выбрала, чтобы защитить их.

— Но Император нас преследует.

— Это правда. Но Император — тоже человек.

И именно поэтому ей пришлось сделать выбор.

Признав, что не способна охватить всех, Империя предпочла отвергать другие расы ради блага собственного народа.

— Если ты хочешь спасти свой народ, я не стану тебя останавливать. Даже если бы я попыталась, ты всё равно бы это сделал.

— Это то будущее, что ты видела для меня, Учитель?

— Да. Ты станешь великим воином, что поведёт за собой варваров, и в конце концов, отдав своё тело Варгу, превратишься в одну из величайших угроз для мира.

— Варг…

Видар пробормотал это имя, словно примеряя его тяжесть на язык. Для него оно было куда тяжелее, чем для кого бы то ни было.

— Мой младший брат выживет?

— Хочешь услышать?

Оракул, видящий будущее, стояла перед ним. Мысли о будущем младшего брата были неизбежны — о мальчике, который каждый день страдал от проклятия Варга.

Но Видар не мог легко кивнуть, когда она спросила, хочет ли он знать. Он боялся будущего. Боялся услышать, что надежды нет.

Словно почувствовав колебания Видара, Оракул на миг замолчала, а затем продолжила сама.

— Конец каждого уже предопределён. Через месяц я погибну на поле боя, а ведь я стою тут и учу тебя.

— Это потому, что у тебя нет друзей…

— Считай это заботой, неблагодарный ты сопляк.

Оракул щёлкнула Видара по макушке за то, что тот зря болтал. Затем, с едва заметным горьким выражением лица, она ответила на его вопрос.

— По крайней мере, в том будущем, что я видела, лекарства от проклятия Варга не было. Оно неизлечимо.

— …

— Но в конце концов кто-то преодолеет проклятие Варга. И всё же, даже если результат существует, это ещё не делает его «ответом». Именно поэтому мы должны ценить процесс, а не результат.

От этих слов Видар не мог не погрузиться в мрачное уныние. Его брат не выживет — это была уже непреложная истина.

— Но ты всё ещё можешь разжечь свою решимость под именем «прецедента».

Оракул, словно пытаясь утешить приунывшего Видара, мягко добавила.

— Видар, однажды тебя поглотит чудовище, и ты отдашь ему своё тело. Ты станешь новой угрозой для этого мира.

— …

— Как думаешь, почему я всё равно разыскала тебя, зная это?

— Если мыслить логически, я бы предположил, что всё это — чтобы устранить угрозу заранее.

— Верно.

— …Но, Учитель, ты научила меня читать и передала мне свои знания. Если бы ты собиралась убить меня, всё это было бы ни к чему.

— Ты прав.

Оракул устремила взгляд в пустоту, её голубые глаза расфокусировались, словно она вглядывалась в далёкое будущее.

— Я верю, что мы можем изменить судьбу, данную нам. Вот почему я дала тебе имя.

— Имя…

— Видар, знаешь ли ты, что означает твоё имя?

— Я слышал, оно означает «тот, кто расширяет».

— Да, я дала тебе его, чтобы ты расширил свой кругозор. А также…

Будущее не изменится. Зверолюд-мальчик перед ней неизбежно превратится в величайшую угрозу.

И всё же Оракул верит.

— Я дала тебе это имя, чтобы однажды ты разорвал пасть чудовищу, которое попытается тебя поглотить.

Кто-то когда-нибудь вырвется из предначертанного пути и высечет новый мир.