Глава 224. Великий воин. Часть 7
— Именно поэтому я не собираюсь умирать. Я брошу вызов судьбе.
С этими последними словами Оракул больше никогда не появлялся перед Видаром. Её не нужно было искать. Она, должно быть, погибла. Но он не горевал.
— Что ж, даже если я умру, однажды я просто появлюсь вновь. И когда девушка, подобная цветку, похожая на меня, увидит будущее, она сделает тот же выбор, что и я.
— Ты, пожалуй, слишком грубовата, чтобы тебя можно было назвать подобной цветку.
— Видар, ты должен уважать меня. Не только меня, но и всех первопроходцев, тех, кто пойдёт следом, тех, кто ещё не научился, и тех, в ком есть потенциал. Ты должен уважать их всех.
— На этом история заканчивается?
— В любом случае, не грусти. Однажды родится девушка, подобная цветку, несущая в себе осколки моей памяти.
— …
— Отвечай.
— А, да.
Оракул, что жила в памяти Видара, никогда не выказывала грусти. Потому он и не грустил. Он верил, что однажды в мире появится новый Оракул, и когда придёт время, они снова встретятся.
Так прошло несколько лет. Видар отчаянно сражался, чтобы спасти своего младшего брата, но потерпел неудачу. Не успев даже оплакать его, он сам подвергся проклятию Варга. Годы прошли в проклятиях собственной судьбы. Видар перестал бежать от света и ступил в мир — декларация войны солнцу и луне.
Жгучая боль солнечного света, палавшая кожу, и леденящий холод лунного сияния не могли сломить его волю. Так он стал Великим Воином. Поскольку он никогда не ломался под испытаниями, которыми мир его забрасывал, его признали сильнейшим воином.
Так в снегу распустился цветок — на острие копья, отточенного, словно клинок.
***
Став Великим Воином, который повёл за собой Остриё Снежных Цветов, Видар отделил в себе личность учёного от личности воина. И в бою, и в дипломатии знание противника решало всё. Потому Видар и жил между цивилизацией и варварством.
В той же хижине, что и всегда. После смерти младшего брата и прощания с наставницей он продолжил скромную жизнь в этом месте.
А потом однажды:
— Хм?
Видар заметил в снегу лежащего человека, почти при смерти. Одежда выдавала ребёнка из знатной семьи. Ситуация пробудила старые воспоминания.
Но от прошлого было несколько явных отличий. Во-первых, лежащий без сознания был совсем ещё мальчишкой. А во-вторых, он рухнул не от голода, а от анемии — похоже, после того, как оторвался от погони.
— Этот парнишка…
Видар проверил лицо мальчишки. Снежная глушь — слишком суровое место для ребёнка, чтобы бродить в одиночку. Должна была быть причина.
Убедившись в личности мальчишки, Видар почувствовал приступ жажды убийства.
— Второй принц, значит.
Второй принц, Локи Вишес фон Мильтония. Имперский щенок, печально известный одновременно незрелостью и жестокостью.
«Убить его?»
Это был шанс. Такого идеального случая больше не представится.
«Нет… забудь. Я теперь учёный. Убить такого щенка — не больше чем сорвать злость».
Локи и без того был брошенной пешкой Империи. Брак среди членов императорской семьи, отвергнутый за то, что его способности неизмеримо уступали остальным. Какая выгода от убийства такого ребёнка? Это была бы лишь слепая ненависть к императорской семье.
Будь он варваром — другое дело. Но это место было родиной Видара. Мальчишка, который некогда учил этикет и грамоту в маленькой хижине, теперь понимал, что важнее всего для учёного.
— Гхх… урргх!
— Очнулись?
— Чёрт, где я на этот раз? И ты кто такой, чёрт возьми?
— Рад нашему знакомству. Я всего лишь жалкий учёный, живущий в этих снежных горах.
— А, понятно.
Видар приветствовал мальчишку. Он ещё не решил, будет ли тот врагом или союзником.
— Если вас не затруднит, позволено ли мне будет прикоснуться к вашей благородной особе?
— Ха! Ты, оказывается, вежливый зверолюд. Да ещё и с воспитанием. Ладно, дозволяю тебе трогать моё тело.
Локи цокнул языком. Он понял, что его принадлежность к императорской семье раскрыта. Иначе Видар не стал бы говорить: «прикоснуться к вашей благородной особе».
***
Локи очнулся в хижине Видара. В соответствии со своим скверным нравом, первым делом после пробуждения он цокнул языком.
— Цц.
— Очнулись. Вы потеряли сознание, пока я вас переносил. Я уж думал, вы умерли.
— Ага, мне повезло. Да и тебе тоже.
— Ха-ха, честно говоря, меня до самых костей пробрало холодом, когда вы не отвечали.
Если бы член императорской семьи умер в этих снежных горах, Империя сровняла бы весь регион с землёй. Видар вспомнил, что уже думал о подобном в прошлом, и усмехнулся.
— Что ж, Ваше Высочество, второй принц… какими судьбами в таком захолустье?
— Как думаешь?
— Откуда знать такому невежде, как я?
— Ты меня уже немного бесишь. Все учёные такие?
— Ха-ха, прошу прощения.
— Забудь. Думаю, ты и правда не знаешь. Но даже не зная, кто я, ты всё равно меня спас? А что, если я прикончу тебя, чтобы ты молчал?
— Всё может быть и наоборот. Быть может, вы наградите меня за спасённую жизнь.
— Какой оптимизм.
— Я просто рассматривал все возможности. Станете вы врагом или союзником — зависит от того, как мы поступим дальше, не так ли?
— …
Локи вздохнул от бесстыдства Видара.
— До сих пор я думал, что все зверолюди — дикари.
— Распространённый предрассудок.
— Да… но глядя на тебя, я теперь вижу, что это был… всего лишь предрассудок. Моя ошибка.
— …
Видар был искренне поражён. Для человека императорской крови, обычно беспредельно надменного, Локи без колебаний признал свою ошибку.
— Что? Думаешь, я какой-то странный?
— Признаюсь, вы показались мне несколько необычным.
— На фоне остальных имперцев я куда слабее и ущербнее.
Локи говорил с самоуничижением.
— Поэтому, если я хочу встать с ними наравне, я должен уметь признавать свои провалы. Приходится признавать свои недостатки. И пусть даже для этого придётся действовать трусливо и тайком — только так я смогу наконец встать с ними плечом к плечо.
— …
Видар понял, что жестокость Локи была средством выживания.
— Я недоделанный брак, проваливший имперское испытание. Вы ведь в курсе, да? Когда мы достигаем определённого возраста, Отец призывает нас и приглашает на пир.
— У него, оказывается, есть заботливая сторона.
— Ага, так и выглядит. И это действительно было такое мероприятие. По крайней мере, было бы, если бы в конце мне в голову не прилетел нож.
— Гм.
— Его Величество постоянно нас испытывает. Чтобы выжить в Императорском дворце, нельзя ни на мгновение терять бдительность. Именно это он проверял в самую первую очередь.
Обряд перехода для императорской семьи. Провалившие — умирают. И теряют и имя, и статус.
Локи был вторым принцем не потому, что был вторым сыном императора. Братья, что стояли выше него, все до одного погибли.
— Я поймал нож, который бросил Отец. Но дело в том… что я был слабее остальных наследников. Даже силы за этим ножом оказалось для меня слишком много, и в итоге он вонзился мне прямо в голову.
— А вы как-то выжили.
— Выжил. Но поскольку я в итоге не смог его остановить, это считалось провалом.
В тот день Локи впервые увидел изумлённое выражение лица императора. Даже он не ожидал, что Локи выживет. Все тёплые слова, сказанные за пиром, были лицемерием. Он уже считал Локи мёртвым ребёнком.
— В тот день я впервые увидел, как Его Величество улыбается. И услышал его истинные чувства.
— И что он сказал?
— Сказал, что поддержит меня.
Неважно, что он был ущербен. Лишь бы в конце концов выжить — и можно стать победителем.
Император Авраам улыбнулся, увидев яд, который Локи таил в себе. Именно поэтому Локи, проваливший имперское испытание, тем не менее был признан вторым принцем.
— Когда я покидал пиршественный зал, Его Величество даровал мне одно из имперских сокровищ.
Сказав это, Локи протянул руку. Из его ладони хлынула мана и начала формировать очертания огромного волка.
— Это заклинание под названием Фенрир. Хотя сейчас это, по сути, пустая оболочка.
— Это же…!
Огромный волк в образе Варга, бога, которому поклонялись варвары. Видар понял, почему Локи лежал один, брошенный в этом снежном поле.
Локи повернул голову. Затем, глазами, ядовитыми, как у змеи, он посмотрел прямо на Видара и спросил:
— Эй, ты, варвар под личиной учёного. Знаешь, как привести это заклинание в движение? Судя по твоей реакции, ты в курсе, что это сила, связанная со зверолюдьми.
— …
— Если то, что ты сказал раньше, правда, то я мог бы стать твоим союзником, верно? А это значит, что и ты мог бы стать моим.
Локи раскусил маскировку Видара. Только он и мог. Потому что он был трусом, использовавшим любые доступные средства для выживания, — он умел признавать свои ошибки и воображать наихудшие последствия.
— А что вы будете делать, когда научитесь этому?
— Зачем спрашивать очевидное? Я стану императором. Мне нужны все средства, какие только можно достать. Чёрт… если даже шатание по этой замёрзшей пустоши — дело, рискованное для жизни, думаешь, я побоюсь поторговаться с варварами?
— …
— Поставь на меня, варвар.
— И что тогда?
— В день, когда я взойду на трон, я дарую твоему народу перемирие.
— Ха-ха.
Маленький, хрупкий мальчишка, который, казалось, мог сломаться в любой момент. Неопытный ребёнок, барахтающийся среди чудовищных имперских наследников. Видар посмотрел на мальчишку и произнёс:
— Плата меня устраивает. Мне просто любопытно ваше будущее.
Сможет ли этот мальчишка избежать предначертанного конца? Видар возложил на него надежды. Он сам бросал вызов судьбе бессчётное число раз и проигрывал — потому и хотел увидеть, как свой вызов бросит Локи.
— Когда вернёмся, может, мне стоит стать учёным. Твоя манера говорить раздражает. Стану таким же.
— Раздражающим?
— Ага, стану таким человеком.
— Ха-ха, было бы забавно.
Но судьба, жестокая, как всегда:
— Да. Вот увидишь, варвар. Я стану самым страшным злодеем, какого только можно вообразить.
Локи отчаянно боролся, используя все доступные средства, чтобы выжить, но в конце концов встретил жалкую смерть.
***
Судьба жестока.
Младший брат Видара в итоге не смог преодолеть проклятие Варга. Оракул в итоге не смог избежать смерти, которую сама же предвидела. Видар стал великим воином, который повёл за собой варваров. А Локи так и не стал императором.
— Вот значит как.
Видар стоял на снежной равнине. На той равнине, где он жил. Там, где когда-то были его дом и его родина. Месте, что хранило его воспоминания.
— Ты наш бог?
Видар поднял голову. Прежде чем он осознал это, на него легла громадная тень, затмившая даже полуденное солнце.
— Варг.
В ответ зверь разинул пасть, достаточно широкую, чтобы проглотить его целиком. Громадный зверь, что пожирал солнце и луну и даже скрывал небо.
При всём своём огромном размере Видар был всё же не более чем крошечным существом перед богом зверей. Как он мог противостоять ему? Как мог отвергнуть его волю?
Он был лишь сосудом зверя. Маленьким сосудом, едва способным вместить его.
— Чего ты ищешь?
Ответа не было. Лишь рык зверя сотрясал мир. Видар наконец понял. В конце концов, это был всего лишь зверь. Зверь, движимый инстинктом.
— Забрав моё тело, что ты собираешься делать? Ты так сильно хочешь выжить? Или тебе просто нужно оставить свои следы когтей на этом мире?
Хрясь—хряяяясьь!!
Пасти Варга начали смыкаться, словно сокрушая саму землю. Видар, стоявший перед ним беспомощно, опустил голову.
Судьба жестока.
Молодой зверолюд, что некогда мечтал о цивилизации, оказался свирепее всех.
— Что ж. Зверю пристало скитаться по равнинам свободным созданием.
По пустой снежной равнине Видар ринулся навстречу распахнутой пасти зверя.
— Кому, как не тебе, подавлять свободу зверя!
Бах!
Видар растолок пасть зверя, пытавшегося его поглотить. Ни одно создание в мире не отдаёт свою жизнь без сопротивления.
— Если ты и впрямь бог зверей, то и ты обязан подчиняться закону сильного, пожирающего слабого!
Маленький цветок, распустившийся в снегу, был отточен, словно клинок. Рождённый варваром, потянувшийся к цивилизации, расцветший легендой и выкованный в копьё.
— Ты и я! Мы оба — неудачники, не сумевшие приспособиться к этому времени. А значит, побеждённым надлежит со смирением принять свой конец!
Остриё Снежных Цветов указало на путь, которым надлежало идти.
***
С высоты Ариэль наблюдала за всем. За великим воином Видаром, восставшим из бездны.
Чтобы встретить свой конец человеком, а не зверем, великий воин разорвал собственную грудь и вырвал сердце.
Хрусть!
Видар угасил пламя жизни, горевшее в нём, и рассмеялся.
— Ха… ха.
Слабый смешок. Миг, в который некогда буйный и дикий варвар вернулся к облику цивилизованного человека.
— Мы проиграли.
Видар признал поражение ещё раз. Как великий воин, который повёл за собой Остриё Снежных Цветов, он совершил бессчётное множество грехов. Он был жестоким и безжалостным.
— Мои сородичи. Вы, дикие звери, не сумевшие стать частью цивилизации.
Он поднял взгляд на Ариэль. Глядя на представительницу зверолюдей, сумевших приспособиться к миру, он улыбнулся. Не улыбкой Видара-варвара, но улыбкой Видара-учёного.
— Сойдём же вместе на самое дно ада через самую жалкую смерть.
Его труп будет разорван на куски. Его голову отрубят и насадят на кол, конечности растерзают и бросят диким собакам. Все варварские племена мира узнают о его смерти.
— Через это да разорвём мы оковы греха и отправим наших друзей в новую эпоху.
Но даже так это станет сигналом того, что Видар бросил вызов своей судьбе. Это станет его доказательством.
— И я, Видар-учёный, жаждавший цивилизации, говорю.
Видар выпрямился. Залитый кровью, он выглядел достойнее, чем когда-либо прежде.
— О мир, прорывайся сквозь все невозможности и двигайся только вперёд.
Видар склонил голову. Человек, решивший остаться в прошлом, теперь обращался с прощанием к будущему.
— Я верю в эту сияющую возможность.
В самом первом порядке, усвоенном им от цивилизации, он выразил своё уважение к первопроходцам, к тем, кто пойдёт следом, к тем, кто ещё не научился, и к тем, в ком есть потенциал.
— Что ж, прощайте.
Искусно отточенное Остриё Снежных Цветов указало в будущее. И в то же мгновение… рассыпалось на куски.