Глава 3. Первый день — на ура
На следующее утро Люсиана оделась и приготовилась выйти пораньше. Серебряная вышивка мерцала на её тёмно-зелёном блейзере, а плиссированная юбка изящно опускалась ниже колен. Согласно правилам школы, она скрывала любые участки голых ног чёрными колготками. Тёмно-красная лента на воротнике — знак первокурсницы.
Это был эффектный наряд, какой можно увидеть только в двумерном мире, со всеми его анахронизмами. В средневековой Европе, конечно, не было блейзеров, но зачем беспокоиться об исторической точности, когда можно выглядеть так мило? Дизайнеры этой отомэ-игры знали, что делают.
— Как я выгляжу, Мелоди? — спросила Люсиана.
— Потрясающе, миледи. Ничего не забыли?
— Нет, и на этот раз я перепроверила! — Она похлопала по своей кожаной школьной сумке с самодовольным видом.
Мелоди нахмурилась:
— Надеюсь, вы не забыли положить всё обратно, что вытащили.
Доверие. Его трудно заслужить и почти невозможно вернуть, раз потеряв.
— М-может быть, я ещё разок взгляну. На всякий случай, — сказала Люсиана.
Значит, она снова всё вытряхнула.
Люсиана открыла сумку. Вслед за этим раздался визг:
— Я забыла пенал!
Начало, достойное ситкома, стало подходящим для дня, который обещал быть суматошным.
***
— О боже, я бы никогда себе не простила, если бы опоздала в первый день.
Поиски неуловимого пенала заняли гораздо больше времени, чем надеялась Люсиана. Коварная вещь каким-то образом забилась в щель между её столом и стеной. К счастью, ранний подъём спас её от позорной участи.
Общежития занимали часть кампуса, которая раньше была юго-восточным двором. Оттуда до учебных корпусов на севере, где Люсиана и её однокурсники будут учиться следующие три года, нужно было идти всего десять минут.
Учебный корпус производил довольно внушительное впечатление. В отличие от традиционной японской архитектуры, главное здание Королевской академии было монументом из кирпича и камня, окаймлённым приятной зелёной растительностью, напоминающим старый, прославленный британский университет.
Люсиана смотрела с изумлением, не осознавая этих сравнений и не обращая на них внимания:
— Огромное.
Студенты всех курсов заполнили дорогу от общежитий. Теперь, когда всё население академии проживало в кампусе, путь должен был выдерживать интенсивное движение.
Более заметным было отсутствие сопровождающих. Здесь дворяне не могли иметь своих слуг, которые удовлетворяли бы каждую их потребность; пользование такими благами было ограничено общежитиями. В учебные корпуса могли входить только студенты и преподаватели, за очень немногими исключениями, и каждый, будь то дворянин или простолюдин, должен был заботиться о себе во время учёбы. Так было всегда, даже до расширения системы общежитий.
Говоря практически, это имело смысл. Если бы одному студенту разрешили лакея, который носил бы его сумку, то каждому студенту разрешили бы своих слуг, и коридоры знаний быстро превратились бы в коридоры прислуги, переполненные личными помощниками.
В конце концов, Люсиана оправилась от волнения настолько, что осознала, что стоит неподвижно посреди дороги уже слишком долго. Она встряхнулась и продолжила путь, но снова остановилась. Толпа собралась у дальней стены, пытаясь разглядеть объявление о распределении по классам для всех трёх курсов. Все студенты стекались в одну огромную массу, пытаясь увидеть списки.
Люсиана искала поверх голов:
— Первый курс, первый курс...
— Люсиана! — раздался знакомый голос.
— И ты здесь! — послышался ещё один.
Люсиана резко обернулась, её глаза расширились:
— Беатрис! Миллиария! Доброе утро!
— Доброе утро, — ответила Беатрис. Дочь виконта Лиллерткруза носила длинную каштановую косу.
— Доброе утро, — сказала Миллиария, дочь барона Фаронкальта. Её волосы были спокойного синего оттенка с фиолетовыми нотками, тонкие и пружинистые, и у неё была утончённая, отточенная улыбка.
Они были новыми дворянами, их отцы были нынешними правителями территорий, которые когда-то принадлежали Радлбергам. Но, что более важно, они были самыми близкими подругами Люсианы. Жизнь разлучила их после Весеннего бала, так что это была их первая встреча за два месяца.
— Кажется, прошла вечность, — сказала Люсиана.
— Обстоятельства определённо не способствовали встречам в последние месяцы, — сказала Беатрис.
— Неудивительно после того, что случилось на Весеннем балу, — сказала Миллиария. — Меня не выпускали из имения целую вечность.
Нападение на ежегодную традицию академии вызвало тревожные волны по всему королевству. Вслед за академией, после переноса срока, многие семьи запретили своим детям покидать дом, чтобы обезопасить их.
— Ну, в течение месяца, — поправилась она. — Но всё равно.
— А потом нам навязали повторение материала. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что это был какой-то заговор, чтобы не дать нам повеселиться, — проворчала Беатрис.
В мае академия разослала семьям учебники в рамках подготовки к началу занятий в июне. Хотя им пришлось отложить начало семестра, они не позволили образованию своих учеников отставать. Они поручили каждому ученику повторить материал, который они пропустили бы за это время. Даже те счастливчики, чьи параноидальные родители ещё не заперли их, оказались в руках более могущественных сил.
— Вот именно... — простонала Люсиана.
— Ты в порядке? — спросила Беатрис.
— Кажется, она ушла в себя, — сказала Миллиария.
Люсиана уставилась в пустоту. В далёкое прошлое. В ад. Вспышки горничной. Спартанские уроки. Кошмары. Некоторые люди — ужасные наставники.
— Вернись, Люсиана, — окликнула её Беатрис. — Нам нужно посмотреть распределение по классам.
Наконец она очнулась:
— А? О-о. Да. Похоже, толпа немного рассеялась.
Миллиария хихикнула:
— Надеюсь, мы будем вместе. — Они подошли к доске объявлений. — Похоже, я в классе С. Беатрис — в В. Люсиана — в А.
— Ну вот и всё. Нам, наверное, не стоит рассчитывать на удачу, — сказала Беатрис.
— Вы шутите, — сказала Люсиана в ответ.
Неохотно девушки направились в свои классы.
— Вот и А, — объявила Люсиана.
— Я прямо рядом, а Миллиария вон там, — объяснила Беатрис. — Мы недалеко друг от друга. По крайней мере, мы можем пообедать вместе.
Люсиана вздохнула с облегчением. Это были её единственные две подруги в столице. Что бы ни случилось, обед станет её передышкой.
Она попрощалась с ними и вошла в классную комнату. Все глаза тут же устремились на неё. Люсиана замерла, едва удержав крик, готовый сорваться с её губ. Она взглянула на схему рассадки на доске и поспешила к своей парте.
— Это Принцесса-Фейри, — прошептал кто-то. — С Весеннего бала.
— Я думала, она Принцесса-Герой, — пробормотала другая.
— Она Недознать, вот кто она, — прошипела третья.
Люсиана заслужила титул “Принцесса-Фейри” на балу два месяца назад из-за своей красоты. “Принцесса-Герой”, с другой стороны, была дана в честь её храбрости, когда она приняла на себя удар, предназначенный принцу во время нападения неизвестного злоумышленника.
С тех пор воображение разыгралось, слухи раздулись, особенно потому, что многие были заперты дома и им было нечем заняться. Однокурсники Люсианы едва сдерживали своё любопытство, и это было заметно по не слишком тихим шёпотом вокруг неё. Её репутация Недознати добавляла нотку яда в перешёптывания. Заклинание Мелоди Arte Sensitivo оказалось бы здесь весьма кстати.
Люсиана хотела стать невидимой. Она изо всех сил старалась не вздыхать на публике.
Наконец она добралась до своего места, где-то в середине комнаты, у окна. Спереди и справа сидели девушки, сзади — парень. К счастью, они воздерживались от сплетен в её присутствии, и она наслаждалась мгновением тишины.
Девушка справа закрыла учебник, который читала, и повернулась:
— Приветствую. Рада познакомиться. Я Луна, дочь... леди Люсиана?
— Леди Луна?
Кто бы мог подумать, что это сама дочь графа Инвидия.
— Ну, не совпадение ли это? — сказала Луна. — Похоже, мы соседи дважды. Приятный сюрприз.
— Согласна. Сегодня утром я была сама не своя. Не могу передать, как я рада видеть знакомое лицо.
Они улыбнулись друг другу, и напряжение Люсианы рассеялось. Боже, её улыбка. Я могла бы смотреть на неё часами. Я почти завидую.
Луна умела улыбаться. Она не была особенно красивой, не сногсшибательной, но в ней было что-то очаровательное, чему Люсиана не могла подражать, даже после уроков Мелоди. Её улыбка была нежной и яркой, самой естественной.
Люсиана ослабила бдительность.
— Ещё раз, очень приятно, леди Люсиана, и я надеюсь, наше знакомство будет приятным.
— Да! Я тоже! — Люсиана показала большой палец. Чопорная Люсиана погибла от этого единственного жеста.
В воздухе повисла тишина.
Луна моргнула:
— Я, эм...
— П-простите! — выпалила Люсиана. — Э-э, приношу свои извинения. Я, эм, сказала не подумав... Старая привычка, и, ну... — Её лицо горело. Она думала, что её маска надёжнее. Она не могла смотреть девушке в глаза, униженная этой оплошностью. И пальцем.
Её соседка усмехнулась:
— Прошу прощения. Я не хотела смеяться.
Розовый румянец коснулся щёк Луны, когда она рассмеялась. Сердце Люсианы забилось быстрее, но сейчас она не могла позволить себе быть очарованной.
— Я-я-я искренне приношу свои извинения за свою грубость, — сказала Люсиана. — Честью клянусь, я сделаю так, чтобы это больше никогда...
— О, пожалуйста, я не обижаюсь. Напротив, я приветствую это.
— ...не повторилось. Простите?
— Я не должна была смеяться, но вы были такой очаровательной, что я не могла удержаться. Мне показалось, что я увидела настоящую леди Люсиану.
Люсиана покраснела ещё сильнее и опустила голову.
— Теперь, когда лёд, так сказать, сломан, я, на самом деле, хотела спросить... можно ли мне тоже говорить с вами откровенно? — сказала леди Луна.
— Говорить... откровенно?
— Наша первая встреча была официальной, — продолжила леди Луна. — Церемонии и всё такое. Но поскольку, похоже, мы будем проводить много времени вместе в ближайшее время, я думаю, более непринуждённые отношения будут нам на пользу. Если вы, конечно, не против.
Люсиана взглянула на Луну. Она улыбалась, на её щеках играл нервный румянец. Когда слова дошли до неё, Люсиана тоже улыбнулась:
— Конечно! Зови меня Люсиана. Никаких титулов. — Она снова показала большой палец.
— О, спасибо. То же самое касается и меня. Зови меня Луна. — Она робко подняла кулак и показала большой палец, хотя и немного криво. Люсиана чуть не растаяла.
Итак, Люсиана завела свою самую первую подругу. Начало её карьеры в Королевской академии не могло быть более идеальным.
Но тут класс снова зашумел.
— Ваше Высочество! Как вы сегодня?
— Леди Анна-Мари, доброго вам утра!
— Приветствую всех, — сказал принц. — Для меня честь называть вас своими однокурсниками. Давайте сделаем этот год незабываемым, хорошо?
— Всем доброго дня, — сказала его спутница. — Как бы мне ни хотелось поговорить с каждым из вас, наш преподаватель скоро придёт. Давайте вернёмся на свои места.
По воле судьбы принц Кристофер и дочь маркиза Виктиллиума, Анна-Мари, оказались в одном классе. Толпа образовалась вокруг знаменитостей с момента их появления, хотя королевские особы быстро и умело разогнали любопытных студентов.
— Я даже не знала, что они в нашем классе, — прошептала Люсиана.
Луна хихикнула:
— Я тоже, пока не увидела. Туннельное зрение?
Люсиана познакомилась с ними на Весеннем балу и хотела поприветствовать их, но сейчас это казалось неудобным. Как раз в этот момент её взгляд встретился с взглядом Анны-Мари, которая улыбнулась ей в ответ. Люсиана улыбнулась в ответ.
Разлука с подругами была досадной, но наличие Луны и Анны-Мари было утешением. Её настроение поднялось.
— Ты знакома с леди Анной-Мари, не так ли? — спросила Луна.
— Да! Подожди, откуда ты знаешь?
Анна-Мари направилась к своему месту в задней части комнаты. Люсиана следила за ней взглядом, пытаясь не показывать своего внезапного беспокойства.
— Я тоже была на Весеннем балу, знаешь, — сказала леди Луна. — И ты была его звездой. Все это знают. Его Высочество даже сопровождал тебя во второй половине вечера.
— В-все? — Люсиана чуть не спрятала лицо за партой, что стало физическим проявлением падения её настроения. Не привыкшая к порядкам большого города, она была шокирована масштабами распространения информации. — Думаю, я могу бросить учёбу.
— Не глупи, — рассмеялась Луна. — Всё будет хорошо, особенно с Его Высочеством и леди Анной-Мари здесь. Они возьмут на себя большую часть внимания.
— Да. Да, ты права. Это хорошо, по крайней—мере?!
— Люсиана?
Прежде чем она смогла слишком расслабиться, возникла новая проблема. Люсиана чувствовала это, холодное и ужасное, поднимающееся по её позвоночнику. Луна наклонила голову и проследила за взглядом Люсианы, когда та медленно повернулась.
— Похоже, она тоже в нашем классе, — сказала Луна, оглядываясь.
— Д-да, — заикаясь, сказала Люсиана. — Похоже, что так.
В том же ряду, что и Люсиана, в самом его конце, сидела Оливия, дочь герцога Ринкот’дора. С глазами, как золотые кинжалы, длинными льняными волосами, элегантно уложенными на макушке, и женственной фигурой, Оливия была леди с присутствием и достоинством. Она привлекала внимание, когда входила в любую комнату — в любую комнату, в которой не было Анны-Мари.
Оливия всегда была на шаг позади, дешёвая имитация во всех отношениях, кроме ранга. Одно это должно было дать ей преимущество перед дочерью маркиза, но политика отодвинула её на второе место. Анна-Мари была предпочтительной невестой наследного принца, а не она.
Дочь герцога сидела тихо. Спокойно. С изящной улыбкой на лице.
В её глазах нет ничего изящного, заметила Люсиана, стараясь не встречаться с ней взглядом. Не то чтобы она затеяла бы ссору на публике, но нельзя быть слишком осторожной.
Люсиана нажила себе врага на Весеннем балу. В этом она была уверена. Оливия была одной из многих, кого заклинание Мелоди Arte Sensitivo обозначило как потенциальную угрозу.
Оливия, несомненно, была второй после Анны-Мари, но на Весеннем балу ей не позволили даже этого. Люсиана, как бы невольно, украла сцену, тем самым вызвав гнев Оливии.
— Ты в порядке? — спросила Луна.
— Я ведь не причинила ей вреда намеренно, — пробормотала Люсиана. — Думаю, мне пока не стоит будить Лихо.
Лёгкий вздох сорвался с её губ. Она не могла дружить со всеми. Лучше смириться с этим раньше, чем позже.
Я просто хочу, чтобы мне не нужно было быть на тонком льду с герцогской дочерью, сокрушалась она.
Дверь класса распахнулась, и вошёл мужчина с короткими, торчащими, седеющими волосами, резкими чертами лица и крупным, мускулистым телосложением. Мантия, накинутая на его костюм, развевалась за ним. Он выглядел на тридцать с небольшим, и с момента его появления он завладел всей комнатой.
— Я Регус Бовенвейль, и вы будете моими подопечными на время этого семестра. Его Величество удостоил мой дом виконтства, и я прекрасно понимаю, что многие из вас превосходят меня по рангу. Но знайте, что пока вы в моём классе, вы мои ученики, и я буду относиться к вам соответственно. В ответ я ожидаю уважения. Ясно? — Мужчина обвёл класс взглядом. Ни одна душа не осмелилась даже пошевелиться. — Я сказал, ясно?
— Д-да, преподаватель! — взревел класс.
И теперь наш учитель выглядит кровожадным, сокрушалась Люсиана. Это не придаёт мне уверенности.
— Хорошо, — сказал мужчина. — Теперь, поскольку многие из нас незнакомы друг с другом, мы пропустим уроки ради знакомства. Но сначала... — Регус положил стопку бумаг на кафедру. — Обычно академия уже вступила бы во второй месяц, и вы бы сдали экзамены в конце мая. Но июнь уже наступил... Надеюсь, это не требует пояснений.
По классу пробежал холодок. Все мгновенно вспомнили инструкции, оставленные им месяц назад вместе с учебниками, выданными Королевской академией.
Преподаватель Регус злобно усмехнулся:
— Надеюсь, вы готовились. Приготовьте письменные принадлежности.
Занятия начались.
**
Шуточки переводчика
Они улыбнулись друг другу, и напряжение Люсианы рассеялось. Боже, её улыбка. Я могла бы смотреть на неё часами. Я почти завидую.
Переводчик: Нет! Люсиана, стой! Не завидуй! Тебя ждёт незавидная судьба!
**
— Да! Я тоже! — Люсиана показала большой палец. Чопорная Люсиана погибла от этого единственного жеста.
Чопорная Люсиана: Моя гибель ничего не значит. Ведь после меня придёт она.
**
Дочь герцога сидела тихо. Спокойно. С изящной улыбкой на лице.
В её глазах нет ничего изящного, заметила Люсиана, стараясь не встречаться с ней взглядом. Не то чтобы она затеяла бы ссору на публике, но нельзя быть слишком осторожной.