Глава 4. Взлёты и падения

Тем временем, пока Люсиана и её однокурсники столкнулись с первым экзаменом в своей несчастной юной карьере...

— Фух. Вот и всё.

Мелоди вытерла воображаемый пот со лба — настоящего пота вытирать не требовалось. По сравнению с имением, уборка комнаты её госпожи в общежитии оказалась задачей совершенно нетрудной, даже без использования магии. Честно говоря, ей редко требовалась магическая помощь даже в имении.

Но Мелоди всё равно вытерла пот, потому что Мелоди была женщиной образа.

— Теперь стирка!

Она направилась в общую прачечную, которая была в каждом общежитии. Стирка одежды была, пожалуй, одной из самых трудоёмких обязанностей горничной; честно говоря, не зря современный мир изобрёл стиральные машины. Ручная стирка была геркулесовым трудом. Никто не стал бы помогать бедной прачечной горничной.

Поэтому было странно, что в коридоре раздавалось пение. Не было сомнений в его источнике, но почему этот источник был таким жизнерадостным, оставалось загадкой.

Я наконец-то смогу завести больше друзей среди горничных, помимо Паулы!

Поступив на службу к Радлбергам сразу после прибытия в столицу, круг общения Мелоди был ужасно ограничен. Она проводила большую часть времени, работая в имении, делая покупки на рынке, навещая Паулу в резиденции Лекта или собирая еду в лесу (то есть в гибельной земле, известной как Великий Ванаргандский Лес).

Возможно, последнее направление ставило под сомнение истинную ограниченность её кругозора, но факт оставался фактом: социальный круг Мелоди был довольно мал.

Хотелось бы мне поговорить с сопровождающей леди Инвидия, но сегодня я встречу людей! К вечеру у меня будет сто друзей, я точно знаю!

Мелоди шла вприпрыжку, взволнованная, как школьница. Она открыла дверь в прачечную с огромной улыбкой.

— Доброе утро и при...вет? — Но комната была пуста. — Ч-что? Но почему?

Стирка одежды, опять же, была особенно трудоёмкой работой. Утомительная задача включала в себя очистку, стерилизацию, отбеливание, удаление пятен, сушку и накрахмаливание. Это была работа, которую лучше всего заканчивать рано, из-за её трудоёмкости. Так почему же все тазы в прачечной были совершенно безгорничными?

Стирка в школьных общежитиях на самом деле осуществлялась тремя разными способами: первый — это метод Мелоди. В каждом здании была своя общественная прачечная, с бесплатным доступом к тазам, доскам и другим подобным инструментам, хотя моющие средства стоили дополнительно.

Во-вторых, студенты могли отдать свою грязную одежду в прачечную, спонсируемую академией. Это был самый дорогой вариант, но он обеспечивал профессиональный уход и спокойствие.

Третье, что делали студенты, и что было причиной нынешнего явления, которое наблюдала Мелоди, — просто забирали стирку домой.

В этом не было ничего странного. Это был Верхний Зал, резиденция графов, маркизов и выше. Гардеробы аристократов высшего сословия были обширными и требовали процедуры чистки, столь же требовательной, как и их владельцы. Стали бы такие люди рисковать своей одеждой в общей прачечной? Вряд ли.

Прачечные Общего и Нижнего Залов, вероятно, были более загружены, их жители были более низкого статуса. Но студенты Верхнего Зала ни в чём не нуждались, по крайней мере в средствах. Время было гораздо более ценным товаром. Более дорогие варианты означали, что их одежды не будет дольше, но богатство снова решало эту проблему, так как у большинства был достаточно большой гардероб, чтобы компенсировать это.

Итак, Недознать Радлберги снова оказались исключением, и Мелоди осталась одна.

— Ну, это всё портит, — простонала она.

Горничная вместе со своей корзиной для белья уныло плелась по пустой прачечной. Она вздохнула и заставила себя приняться за работу. Она закончила очень быстро, работая без помех.

Мелоди повесила голову, когда закончила, и проворчала:

— Иметь всё в своём распоряжении — это хорошо, но здесь чертовски тихо.

Ей нужно было высушить влажную одежду в своей комнате. В каждой комнате для прислуги было место для этой задачи, чтобы жильцам не приходилось вывешивать одежду на всеобщее обозрение или на кражу. Учитывая, что им мало пользовались в Верхнем Зале, многие слуги превращали это пространство в многофункциональную рабочую комнату.

Но не Мелоди, конечно.

***

Наступило время обеда, и Мелоди снова напевала.

— В этот раз! В этот раз точно! Я нацеливаюсь на тысячу!

Она, вероятно, не достигнет цели в тысячу друзей, но амбиции горничной не знали границ.

Она направилась в столовую для слуг, которую Королевская академия очень щедро предоставила. За плату, конечно. Эта концепция была, по сути, творением принца Кристофера, созданным по образцу столовой для персонала из современного мира.

Под общежитиями проходили туннели, соединяющие каждое здание и служащие своего рода запасным выходом в маловероятном случае кризиса или происшествия. Естественно, академия строго контролировала и ограничивала доступ к ним, быстро пресекая мечты любых смельчаков, надеявшихся использовать их для ночных свиданий.

Столовая для слуг находилась в ответвлении этих туннелей и была открыта для горничных и лакеев из всех общежитий. Мелоди не могла сдержать волнения, приближаясь к столовой. Наконец-то она заведёт друзей, встретит товарищей.

Она вошла в зал... и действительно, там было полно слуг.

Даааа! ликовала она под сдержанной улыбкой. Мужчины и женщины в униформе бродили и ели вместе в веселье. Мелоди продолжила путь, глубоко благодарная своему господину за то, что он собрал средства, чтобы она могла пользоваться этим раем.

Зал был огромным во всех трёх измерениях, будучи предназначен для размещения слуг из шести общежитий. На первом этаже была традиционная столовая, а на открытом втором этаже Мелоди обнаружила то, что казалось довольно фешенебельным рестораном. Даже среди слуг существовала своего рода иерархия, и в зависимости от господина или госпожи, которым они служили, некоторые сами могли быть дворянами. Некоторые из соседей Мелоди по Верхнему Залу, вероятно, отправятся на второй этаж для более аристократического обеда.

В зале сложилась своего рода молчаливая социальная стратификация, где простые слуги скромно держались первого этажа, а голубая кровь занимала второй. При ближайшем рассмотрении некоторые на втором даже были в простых платьях. Возможно, фрейлины.

Мелоди задумалась о социальной стратификации. Мне бы хотелось подружиться со всеми, правда. Её фанатичная сторона хотела разделить трапезу с горничными всех статусов, но рациональная сторона знала, что дерзко подняться на второй этаж как простолюдинке — значит навлечь на себя неприятности. Думаю, это всего лишь первый день. Я могу удовлетвориться первым этажом. О, я горю желанием встретить людей! Горничные разговоры, горничные разговоры, горничные разговоры!

Время покажет, соблаговолят ли её коллеги обсуждать работу во время перерыва. Тем не менее, Мелоди заняла своё место в очереди и заказала еду. С подносом в руках она подошла к группе горничных.

— Прошу прощения, не помешаю ли я, если сяду здесь? — спросила она с вежливой улыбкой.

Лидер группы улыбнулся в ответ:

— О, какому дому вы служите?

— Радлберг.

— О-о. О, эм, простите, но мы ждём кое-кого.

— О. Хорошо.

— Мне очень жаль.

— Н-ничего страшного. Прошу прощения, что побеспокоила.

Мелоди грациозно отступила, хотя отказ ужалил её сердце. С высоко поднятой головой и яркой улыбкой она попробовала другой столик. Затем ещё один...

— Тупики. Все...

Она попробовала восемь столов, и каждый раз её вежливо отклоняли. Побеждённая, она села одна, заняв целый стол.

Это были мои манеры? Я оскорбила? Но я только представилась и назвала дом, которому служу. Может быть, сегодня просто не мой день... О, картофельный салат вкусный.

Мелоди ела в тишине. Принимая всё во внимание, она довольно хорошо справлялась с ситуацией. Быть безумно одержимой горничными до такой степени, что не замечать окружающего мира, имело свои преимущества. Рецепт картофельного салата от повара быстро занял первое место в её мыслях.

И тут спасение пришло в виде голоса, прозвучавшего за её спиной, как райские колокола:

— Прошу прощения, эти места свободны?

Мелоди резко обернулась, сияя, и сразу ответила:

— Да, садитесь!

— Благодарю. Вы не против, если ко мне присоединятся двое мужчин?

— Вовсе нет. Подождите, я вас знаю, да? — Только тогда Мелоди действительно осознала, с кем разговаривает. Она наклонила голову, роясь в памяти. Девушка сделала то же самое. — Вы... с Инвидиями.

— А вы та горничная Радлбергов.

Кто бы мог подумать, что это сама сопровождающая леди Инвидия?

***

— Я Саша Белтон, кстати. Приятно познакомиться.

— Мелоди Вейв. Приятно познакомиться, Саша.

Горничные улыбнулись друг другу.

Саша Белтон была семнадцатилетней девушкой в простой униформе. Кружевная повязка сидела на её волосах до плеч, тёмно-синего цвета. Вчера она держалась с достоинством независимой женщины, но сегодня она напомнила Мелоди Паулу.

— Что-то у меня на лице? — спросила Саша.

— О, нет. Просто ты совсем не похожа на себя вчерашнюю.

Саша рассмеялась:

— Вчера я работала. Я парадная горничная в имении моей госпожи, понимаешь. Я бы превратилась в статую, если бы была такой чопорной весь день каждый день. Если только я тебя не смущаю?

— Вовсе нет. Мне нравятся обе твои версии. — Мелоди с нежностью посмотрела на свою коллегу. Овладеть разделением работы и отдыха, как она, было невероятным достижением.

— Знаешь, ты очень милая, — сказала Саша.

Мелоди, как всегда, просто наклонила голову в замешательстве.

— Могу сказать, — пробормотал один из мужчин с Сашей, высокий парень с растрёпанными волосами того же синего оттенка, что и у неё. Определённо было сходство.

— Точно, я не представила их, — сказала Саша. — Мужчина, который только что сделал тебе предложение, — мой кузен, Блиш.

— Я-я ничего такого не делал! — Мужчина прочистил горло. — Блиш Белтон, к вашим услугам.

— Приятно познакомиться, Блиш, — радостно ответила Мелоди.

Его лицо покраснело:

— Небеса, спасите меня...

Другой парень за столом фыркнул:

— Ну разве ты не милашка?

— Я тебе покажу милашку, Уоррен! Занимайся своими делами! — сказал Блиш.

Парень рядом с Блишем рассмеялся. У него были пушистые светлые волосы средней длины, и он выглядел немного меньше и моложе Блиша.

— О, я Уоррен, — сказал он. — Уоррен Зето. Приятно познакомиться, Мелоди.

— Взаимно. Приятно познакомиться, — ответила горничная.

— Ух ты, её ничем не пронять, — сказал Уоррен. — Кто-то знает свои манеры. Милая и добрая, эта маленькая леди!

Мелоди снова выглядела озадаченной.

— Немного дремучая, да? — сказал Уоррен. — Она становится только милее!

— Может, ты уже заткнёшься?! — рявкнул Блиш.

— Вы оба, потише, — одёрнула их Саша. — Люди пытаются поесть.

Над столом наконец воцарилось спокойствие. Мелоди воспользовалась возможностью, чтобы спросить:

— Итак, Саша, я так понимаю, вы с Блишем служите дому Инвидия. Ты работаешь где-то ещё, Уоррен?

— Ага. Мы все старые друзья, но я работаю в доме простолюдинов. У купца.

— Ты служишь купеческой семье?

— М-м-м. Аристократия слишком чопорна для меня, поэтому я хотел держаться подальше. Но потом сын моего господина поступил в академию, и, ну, вот я здесь. — Уоррен покачал головой с искренней усталостью.

— Он тоже твой друг? — спросила Мелоди.

— Друг Уоррена, — вмешалась Саша. — Мы встретили его только после того, как уже нашли работу в качестве слуг-учеников в доме Инвидия.

— Надеюсь, наши господа и госпожи будут учиться вместе! — сказал Уоррен.

Мелоди улыбнулась и кивнула:

— Как его зовут, кстати?

— Люциф Гельман. Ему пятнадцать. Для сравнения, Блишу шестнадцать, а мне восемнадцать.

— Значит, ты самый старший. Понятно, — сказала Мелоди.

— О, мои старые кости! — воскликнул Уоррен.

— Только не снова, — вздохнул Блиш.

Саша выглядела так, будто готова применить физическое наказание. Тем временем Уоррен продолжал улыбаться. Мелоди не могла не хихикнуть.

— Прошу прощения, если они испортили тебе обед, — сказала Саша.

— Нет, нет, я очень рада компании. Я потеряла счёт того, сколько столов я пыталась занять, и каждый раз меня вежливо отсылали. Это начинало действовать мне на нервы.

— Они отказали тебе? Но ты такая милая! — сказал Уоррен, как будто его лично оскорбили.

— Нелепо, — пробормотал Блиш.

Саша поморщилась, как будто прикусила язык.

— Что-то не так? — спросила Мелоди.

— Ты, эм... Я так понимаю, ты не очень много общалась с другими горничными, да?

— Н-нет. Кроме тебя, только с одной, если честно.

— Это объясняет. Ты должна знать, что твоя госпожа, леди Люсиана, в последнее время была у всех на слуху? Её называли Принцессой-Фейри, Принцессой-Герой, что-то в этом роде, да?

— Да, я слышала, что она получила несколько прозвищ на Весеннем балу. И что с ними?

— Ну, и прости за мои слова, — поморщилась Саша, — но ты, конечно, знаешь, что Радлбергов называли... и похуже?

Мелоди кивнула. Она слышала кое-где “Недознать”.

— То есть, — продолжила Саша, — дом Радлбергов уже некоторое время является объектом насмешек. И теперь их дочь внезапно превозносится до небес после одного бала.

Мелоди понизила голос до шёпота Саши:

— Ты хочешь сказать, что меня сейчас не очень-то жалуют?

— Не все. Моя госпожа, например, не обращает на это внимания, но семей, которые предпочли бы иметь с вами как можно меньше дел, предостаточно. Боюсь, ты виновата по ассоциации. Ни одна горничная не может дружить с сопровождающей леди, которую ненавидит её господин или госпожа.

— Теперь всё понятно.

— За какими именно столами ты пробовала?

Мелоди взглянула на первую группу, к которой подошла.

— Ах. Неудачно, — сказала Саша. — Свита дома Ринкот’дор, возможно, находится на вершине списка тех, кто не захочет иметь с тобой ничего общего.

— Дом Ринкот’дор?

— У герцога есть дочь, которая только поступила. Она ожидала, что на Весеннем балу её будут осыпать вниманием — вниманием, которое досталось твоей госпоже. Из-за Люсианы и дочери маркиза Виктиллиума Оливия практически исчезла, несмотря на то что была самой высокопоставленной дебютанткой.

Мелоди поморщилась. С этим нельзя было спорить.

— Не то чтобы ты или твоя госпожа намеренно оскорбили дом Ринкот’дор, конечно, но леди Люсиана определённо не в их милости, — продолжила Саша. — Вероятно, поэтому они тебе отказали. С другими, скорее всего, та же история.

Мелоди тяжело вздохнула. Она была так поглощена мечтой, так очарована тем, что она действительно горничная, что пренебрегла одной из своих обязанностей: разведывательной работой. Налаживание связей было важным аспектом домашней службы. Она должна была держать свою госпожу в курсе событий среди других дворянских домов.

Я всё это время оставляла свою госпожу в полном неведении!

Идеальные реверансы и утренний чай были не единственным, что составляло горничность. Как Мелоди могла забыть?

— Спасибо, что сказала мне это, Саша. Теперь я понимаю. Это больше не повторится! — объявила она.

— Ч-что не повторится? Эм, удачи, я думаю.

— Спасибо! Мне нужно попрактиковаться в походке, чтобы не топать так громко. И в других аспектах скрытности, конечно.

— Это... не то, чему я желала тебе удачи.

Уоррен рассмеялся:

— Она вихрь, да? Ты мне нравишься, Мелоди.

— Могу сказать, — пробормотал Блиш.

С помощью Саши траектория усилий Мелоди выпрямилась. Как раз вовремя.

***

— Аххх, я думала, первый день должен быть лёгким! — закричала Люсиана.

— Ваша осанка, миледи.

Первым делом Люсиана, вернувшись в общежитие тем вечером, бросилась на кровать. Наставление Мелоди осталось без внимания.

— Почему, о почему нам пришлось начинать с экзаменов? — простонала Люсиана.

Экзамены длились с утра до вечера, изнурительное испытание, охватывающее все академические предметы.

— Экзамены? — сказала Мелоди. — Я думала, сегодня будут знакомства, но, полагаю, хорошо, что вы подготовились, не так ли? У вас не было проблем, я полагаю? — Горничная улыбнулась. Просто улыбнулась.

Это спокойное выражение лица внушило страх в сердце Люсианы:

— Конечно! Ни малейших проблем! Пожалуйста, перестань на меня так смотреть!

Нет ада страшнее, чем разочарованный наставник.

Мелоди хихикнула:

— Я только дразню, миледи. С нетерпением жду результатов.

— Их объявят завтра. Не то чтобы я горела желанием их увидеть.

— Уверена, вы справились хорошо. Найдёте ли вы общий язык с однокурсниками, как думаете?

— Да! Оказывается, Луна сидит прямо рядом со мной, если ты можешь в это поверить. Мы уже подруги.

— Это замечательно. Как выяснилось, я подружилась с её горничной. Довольно забавное совпадение.

— Правда? О, это идеально! Госпожи и горничные, рука об руку. Это начало невероятного семестра. Я чувствую это.

Мелоди с облегчением увидела улыбку своей госпожи и услышала, что академия была к ней добра.

Как раз в этот момент слабое урчание прервало разговор. Лицо Люсианы покраснело. Очевидно, кто-то про—

— Тише! Это была не я! Это была не я, хорошо?! — закричала она.

— Миледи, я ничего не сказала.

— А? О-о. Правда? — Люсиана оглядела комнату, ища кого-то, на кого можно было бы свалить вину. Возможно, бесплотный голос.

— Я займусь ужином, — рассмеялась Мелоди.

— Д-да. Леди должна питаться!

— Должна. Думаю, сегодняшний ужин вас порадует.

— О, я не могу дождаться! — слишком громко объявила Люсиана.

Это был не идеальный день. Скорее, этот день требовал некоторой осторожности и беспокойства. Но в целом, это был гораздо лучший день, чем могли бы надеяться и горничная, и леди.

**

Шуточки переводчика

Мелоди шла вприпрыжку, взволнованная, как школьница. Она открыла дверь в прачечную с огромной улыбкой.

— Доброе утро и при...вет? — Но комната была пуста. — Ч-что? Но почему?

Мелоди: Где все?

Стэнли: В первый раз?

**

Но студенты Верхнего Зала ни в чём не нуждались, по крайней мере в средствах.

Люсиана: Дорогой дневник, мне не описать ту зависть...