Глава 95. Портрет Спенсера

— Кажется, он куда лучше, чем я ожидал.

Оценка, которую Чарльз Доджсон дал молодому графу Ричарду Спенсеру, оказалась на удивление благосклонной. Грейс удивлённо распахнула глаза. Эти слова совершенно не вязались с тем, как совсем недавно Доджсон смотрел на Ричарда — с мрачной гримасой и зловещим выражением лица, словно перед ним стоял сам демон.

— В-вы... разве не испытываете к нему неприязни?

— Мне не нравится то, что он сделал тебе предложение, но не он сам.

Чарльз Доджсон тихо усмехнулся, отвечая на вопрос Грейс.

— И, похоже, теперь мне незачем о нём беспокоиться.

Ричард Спенсер действительно был таким, каким его описывали слухи в Грентебридже, — самовлюблённым человеком. Прозвище «нарцисс» появилось из-за его странной привычки сидеть у воды и любоваться собственным отражением, но даже без подобных выходок было очевидно, что он чрезвычайно сосредоточен на себе.

Впрочем, разве это не вполне обычное качество для аристократов? И чем выше их положение, тем сильнее оно проявляется.

Чарльз Доджсон никогда не строил ожиданий относительно характера представителей знати. Люди, родившиеся в богатстве и высоком сословии, естественным образом становились высокомерными. Такой их делала среда, в которой они выросли.

Но это вовсе не означало, что все аристократы безнадёжны. Ведь человеческая природа у каждого своя.

Если предположить, что врождённые качества составляют двадцать процентов личности, то остальные восемьдесят приходятся на влияние окружения. Именно по этим восьмидесяти процентам большинство людей и судит друг друга, потому что они лежат на поверхности. Человек живёт в самых разных обстоятельствах, и личный опыт неизбежно влияет на его оценку окружающих.

Однако Чарльз Доджсон считал, что по-настоящему важно именно то, что скрыто в этих двадцати процентах. Даже оказавшись в одинаковых условиях, люди в конечном счёте становятся разными. Значит, существует некая глубинная сущность — внутреннее ядро, не зависящее от обстоятельств.

Именно поэтому Доджсон не собирался осуждать самовлюблённость Ричарда Спенсера. Как бы она ни раздражала, это было лишь следствием среды, а значит, могло измениться.

Можно высечь из мрамора и гранита одинаковые статуи, но сама природа камня останется прежней. Именно эта неизменная природа и составляет те самые двадцать процентов.

Невозможно превратить гранит в мрамор. Следовательно, изменить эту внутреннюю сущность нельзя. Именно поэтому Чарльз Доджсон всегда внимательно присматривался именно к этим двадцати процентам.

Такой же была и Мэри Монтегю. Наблюдая за поведением Ричарда, Доджсон невольно тихо рассмеялся. Молодой граф удивительно напоминал ему юную Мэри — ту самую, что сидела с дерзким и надменным видом и, не отводя взгляда, смотрела прямо на Энтони Монтегю, который был на пять лет старше, делая ему предложение.

Мэри Спенсер с полной уверенностью перечисляла размер своего приданого, помощь, которую окажет семья Спенсеров, и прочие достоинства своего предложения, стараясь добиться согласия на брак. Однако Энтони Монтегю без малейших колебаний отверг её. Даже четырнадцатилетний Чарльз Доджсон видел, что Энтони испытывал к Мэри чувства, но всё равно провёл между ними чёткую черту.

С тех пор прошло несколько десятилетий, и Доджсон впервые вновь увидел человека, который делал предложение, перечисляя своё состояние. Столько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел кого-то, кто после отказа поспешно сбегал, пылая от смущения. Ричард Спенсер и Мэри Монтегю — племянник и тётя были настолько похожи, что их легко можно было принять за мать и сына.

— Почему вы ей отказали?

Не сумев справиться с любопытством, Чарльз Доджсон однажды подошёл к Энтони и задал ему этот вопрос. Ответ Энтони Монтегю тогда поставил юношу в тупик.

— Потому что я её недостоин.

Но даже после этого Мэри Спенсер не отказалась от своих чувств к Энтони Монтегю. Она продолжала настойчиво добиваться его расположения: то умоляла, то убеждала. И всякий раз Энтони отвечал одно и то же:

— Это невозможно.

При этом он даже рассматривал предложения о браке от девушек своего круга.

Каким образом Энтони Монтегю и Мэри Спенсер всё же стали супругами, для Чарльза Доджсона так и осталось загадкой. Он не понимал, почему человек, который прежде раз за разом отказывал, словно попугай, вдруг неожиданно изменил своё решение.

Но одно не вызывало сомнений — они действительно были созданы друг для друга. После свадьбы с Энтони Мэри, ставшая Мэри Монтегю, постепенно утратила прежнюю непреклонность. Она научилась уступать и склоняться к тем, кто нуждался в помощи.

Именно под влиянием Энтони Мэри Монтегю начала заниматься благотворительностью и поддерживать нуждающихся. Ещё до свадьбы, когда оба сами едва сводили концы с концами, Энтони потратил свои скромные сбережения, чтобы оплатить обучение Чарльза Доджсона.

Впрочем, грозный нрав Мэри никуда не исчез. Стоило кому-нибудь дурно отозваться об Энтони Монтегю, как она тотчас обнажала свой невидимый меч и была готова броситься в бой. А лорд Монтегю лишь любовался своей львицей, которая с такой яростью отстаивала его доброе имя, словно готова была преследовать обидчика хоть до края света.

Возможно, именно поэтому Ричард Спенсер не казался Доджсону таким уж отвратительным. Ему уже доводилось видеть одно столь же нелепое предложение руки и сердца. К тому же он понимал, что причина крылась не в изъяне характера, а в невежестве, порождённом окружением.

И ещё Чарльз Доджсон чувствовал, что молодой граф Ричард Спенсер, подобно Мэри Монтегю, способен пожертвовать собой ради защиты другого человека.

— Почему ты отказала ему?

С серьёзным видом Чарльз Доджсон посмотрел на Грейс. Та замялась и с трудом выдавила из себя ответ:

— П-потому что... я его недостойна.

«Да. Считай те же самые слова».

Прошлое Энтони Монтегю и настоящее Грейс Гёртон поразительно перекликались.

Накрыв ладонью руку Грейс, Доджсон вновь спросил:

— Недостойна? Я не для того воспитывал тебя, чтобы ты считала себя недостойной. Услышь это покойная леди Монтегю, она была бы глубоко разочарована.

— Н-ну... вы же сами понимаете... У-у меня так много недостатков... таких, которые н-никогда не исправить...

Услышав этот ответ, Чарльз Доджсон тяжело вздохнул. Подобные мысли посещали его ещё тогда, когда Грейс решила отправиться в Лайдон. Да и совсем недавно, буквально вчера, эти опасения всё ещё не давали ему покоя.

И всё же, несмотря на все её недостатки, Ричард Спенсер сделал Грейс Гёртон предложение. А если кто и понимал, что означает брак для семьи Спенсеров, так это Чарльз Доджсон, долгие годы сохранявший связь с Мэри Монтегю.

Разумеется, для человека, воспитавшего Грейс почти как родную дочь, не было особой радости в том, что кто-то просит её руки. Такую новость нельзя было безоговорочно принять с восторгом.

И всё же Доджсону казалось, что он понимает Ричарда. Пусть предложение получилось неуклюжим и сумбурным, пусть выглядело неловким и лишённым всякого изящества, — именно так Ричард Спенсер умел выражать свои чувства. Совсем как когда-то Мэри Спенсер, с присущей ей горделивой уверенностью предложившая Энтони всё, что у неё было.

— П-поэтому я решила, что мне не следует оставаться рядом с ним. М-мне кажется... мне лучше быть с человеком... похожим на меня. Да и... я вовсе не считаю, что человеку обязательно нужно вступать в брак.

— Разве молодой граф тебе не нравится?

Вопрос Чарльза Доджсона заставил Грейс крепко сжать губы. Похоже, скрывать собственные чувства она совершенно не умела. И леди Мэри Монтегю, и профессор Чарльз Доджсон давно заметили её безответную любовь к Ричарду Спенсеру.

— У-уже нет.

Ричард Спенсер сделал Грейс Гёртон предложение.

Даже когда он начал по одному выкладывать на стол документы, Грейс так и не поняла, что происходит.

Ричард разложил бумаги так, чтобы их содержание было хорошо видно, а затем своим обычным высокомерным тоном принялся зачитывать всё, что касалось состояния семьи Спенсеров.

Поместье Спенсеров в Лайдоне, Бленхеймский дворец в Вудстоке, роскошный особняк в Элторпе, вилла в Уиндермире...

Дальше Грейс почти ничего не запомнила. Не понимая, зачем Ричард всё это делает, она лишь ошеломлённо слушала, принимая происходящее за хвастливую речь, замаскированную под объяснение.

Так продолжалось больше получаса.

Наконец Ричард, с довольным видом завершив своё перечисление, поднял глаза на Грейс и самым невыразительным тоном на свете произнёс самые романтичные слова, какие только можно было сказать.

— Давайте поженимся.

Надо признать, в тот миг сердце Грейс Гёртон забилось так стремительно, словно пустилось в бег вокруг всего света. Даже в самых смелых мечтах ей никогда не приходило в голову, что Ричард Спенсер однажды сделает ей предложение.

Безответная любовь, которую Грейс так долго старалась подавить, в одно мгновение вспыхнула с новой силой и взмыла до небес. Что было бы, если бы она согласилась стать женой Ричарда Спенсера?

Но с высоты этих грёз действительность выглядела совсем иначе.

Среди того огромного могущества и несметного богатства, которые Ричард Спенсер разложил перед ней на столе, для Грейс Гёртон не находилось места.

Кому-то Ричард Спенсер мог казаться одиноким, трусливым или даже глупым. Но разве подобные недостатки могли хоть сколько-нибудь умалить человека, обладавшего столь огромным состоянием? Для такого человека они едва ли вообще считались недостатками.

На одно короткое мгновение Грейс позволила себе поверить, что достойна стоять рядом с ним. Почему-то человек, сидевший у вод Черри-Хинтона и всматривавшийся в собственное отражение, за закрытыми дверями своей жизни казался ей бесконечно одиноким и достойным сочувствия.

Но затем Грейс вышла за эту дверь и тихо закрыла её за собой.

Перед глазами осталась лишь та сторона, которую показывал миру Ричард Спенсер, — несметное богатство, не поддающееся осмыслению, и высокое положение, позволявшее этим богатством обладать.

Окрылённые чувства в одно мгновение рухнули на землю.

Сжавшись, Грейс смогла ответить лишь одно:

— С-спасибо за столь великодушное предложение, но я вынуждена отказаться.