Глава 72. Мальчик во тьме

Фрейер немедленно вошёл в спальню Лилитии. Магические лампы полностью заменили свечами. Норман, поправлявший кочергой огонь в камине, увидел Фрейера и произнёс:

— Госпожа ненадолго проснулась, приняла лекарство и снова уснула.

— Какое облегчение.

Фрейер подошёл к Лилитии и с нежностью посмотрел на неё. Её переодели в белую ночную сорочку, а стоявшая рядом Винни укрывала её одеялом.

— Пожалуйста, позовите нас, если госпожа почувствует какой-либо дискомфорт.

— Позову.

Норман и Винни слегка поклонились и вышли. Фрейер остался в комнате один, и вокруг воцарилась тишина. Проникавший через окно лунный свет лишь сильнее её подчёркивал.

Спальню освещали только свечи, пламя камина и лунный свет. Мягкое сияние окутывало Лилитию. Лунные лучи падали на рассыпанные по кровати волосы, заставляя их сверкать лимонно-золотым светом.

— Лилития.

Румянец на её лице тоже стал слабее. Теперь она выглядела гораздо спокойнее и умиротворённее.

— М-м…

Лилития нахмурилась, словно её что-то беспокоило, и Фрейер осторожно убрал пальцем прилипшую ко лбу влажную чёлку. Её выражение сразу смягчилось.

— У меня сердце разрывается, когда ты так выглядишь.

Неужели именно так ощущается сердце, расколотое пополам? Наследный принц и маги Северной башни сделали Лилитию своей целью.

Организм, не способный высвобождать ману. Невозможно было предсказать, к каким событиям приведёт эта переменная и что ждёт её впереди.

— Я защищу тебя, чего бы это ни стоило.

С тоской глядя на Лилитию, Фрейер произнёс это самому себе. Он крепко сжал руку спящей девушки.

***

— Где я?

Открыв глаза в погружённом во тьму пространстве, я осмотрелась. В непроглядной темноте, где ничего не было видно, раздавался плач.

— Хнык.

Посреди пространства, в котором существовала лишь тьма, сидел на корточках ребёнок. Это был мальчик лет шести с сияющими серебристыми волосами.

Почувствовав моё присутствие, ребёнок потёр покрасневшие глаза и поднял голову.

— Ты мама?

В его мшисто-зелёных глазах скопились прозрачные слёзы, заставляя их ярко сиять. Увидев меня, мальчик сразу же снова прослезился и сморщил нос.

— Ах, ты не мама.

— Почему ты здесь один, малыш?

Я быстро подошла к ребёнку, присела перед ним и внимательно осмотрела.

— Ты ждёшь маму?

Мальчик тихо кивнул.

— Ты не видела мою маму?

Когда я покачала головой, разочарованный ребёнок низко опустил голову. Я осмотрелась, надеясь найти его мать, однако вокруг ничего не было видно. Свет освещал лишь то место, где находились мы с мальчиком.

— Что же делать…

Я почувствовала, как маленькая ладонь схватила меня за руку.

— Эм, старшая сестрёнка…

Ребёнок сжал мою руку своей маленькой и нежной ладонью. Немного поколебавшись, он заговорил:

— Ты можешь остаться со мной, пока мама не придёт?

Мальчик огляделся и ещё крепче вцепился в мой рукав.

— Здесь очень темно, и мне страшно оставаться одному…

— Разумеется! Я останусь с тобой, пока твоя мама не придёт.

— Правда?

Глаза ребёнка засияли, а сам он улыбнулся, словно распустившийся цветок.

— Разумеется.

— Спасибо, красивая сестрёнка!

Увидев его невинную улыбку, я тоже невольно улыбнулась. Ребёнок плюхнулся на землю и потянул меня за рукав.

— Давай сядем, у меня ноги устали!

Я села рядом с ним. Он прислонился головой к моей руке и лучезарно улыбнулся.

— Рядом с тобой мне не страшно, старшая сестрёнка!

— Это хорошо. А когда твоя мама обещала прийти?

— Не знаю! Но она сказала, что придёт.

— …Как долго ты уже её ждёшь?

Ребёнок растопырил обе ладони, похожие на осенние листья.

— Я жду дольше, чем у меня пальцев!

Больше десяти пальцев. Я не знала, сколько именно времени ребёнок провёл в ожидании. Но оно могло оказаться гораздо дольше, чем я представляла, поэтому сердце заболело, а на лице появилась натянутая улыбка.

— Ты такой храбрый. Послушно ждёшь там, где велела мама.

— Потому что я уже взрослый!

Ребёнок запрокинул голову, посмотрел мне в глаза и спросил:

— А как тебя зовут, красивая сестрёнка?

— Я Лилития.

— Ух ты! У тебя и имя красивое!

Мальчик несколько раз повторил моё имя, и его мшисто-зелёные глаза засияли.

— Я запомню тебя, сестра Лилития!

— А тебя как зовут?

— Меня?

Я кивнула, и мальчик легко улыбнулся.

— Я Тэян. Тэян.

— Красивое имя.

— Правда? Его мне мама дала!

Ребёнок захихикал и заболтал ногами. Сердце неприятно кольнуло, однако я постаралась этого не показывать и погладила его по голове.

— Мне нравится быть рядом с тобой, сестра Лилития!

Радостно рассмеявшись, мальчик потёрся головой о мою ладонь.

— Мне тоже нравится.

Блестящие серебристые волосы скользили между пальцами. На ощупь они напоминали мягкую сахарную вату. Пока я гладила ребёнка по голове, яркий свет, освещавший лишь нас двоих, начал постепенно тускнеть.

— Рядом с тобой мне было почти не страшно, сестрёнка.

Раздался полный сожаления голос, и лежавшая на моём плече голова отстранилась.

— Уже?

Мама ребёнка ещё не пришла. Я поспешно посмотрела вниз, однако сияющие серебристые волосы уже скрыла тьма.

Растерявшись, я провела рукой по тому месту, где сидел ребёнок, но пальцы ничего не коснулись.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, Лилития.

После последних слов мальчика я открыла глаза.

***

Передо мной был знакомый потолок.

— Слишком ярко для обычного сна…

На кончиках пальцев всё ещё оставалось ощущение мягких волос. Казалось, я до сих пор гладила ребёнка по голове.

— Наверное, я проспала дольше, чем думала.

Проникавший через окно свет ослеплял.

Ощущая под пальцами мягкую текстуру, я повернула голову к окну. Я уснула, но считала, что прошло лишь несколько часов, а не целый день.

Я опёрлась на руку, собираясь приподняться и встать с кровати, однако между пальцами что-то защекотало.

«Что это?»

Я сильно удивилась, повернула голову и широко распахнула глаза, увидев лежавшего рядом с моей рукой Фрейера. Он спал, склонившись на край кровати.

«Неужели я гладила волосы Фрейера…?»

Ощущения казались такими яркими, потому что я действительно гладила чьи-то волосы. Хотя мои движения оказались сильнее, чем я думала, Фрейер крепко спал, издавая тихое и довольное посапывание.

— Как хорошо. Он не проснулся.

Однако мягкие волосы щекотали кончики пальцев, вызывая желание снова погладить его по голове.

— Раз он спит, ничего страшного ведь не случится?

Уже пристрастившись к этой мягкости, я осторожно провела ладонью по его голове.

— Какие мягкие…

Когда ещё мне выпадет возможность прикоснуться к волосам Фрейера? Только в такой момент, когда он бессознательно их подставлял. И тут в голову пришла одна мысль.

«Но рядом со мной кто-то находился всю ночь…»

Я вспомнила, как ненадолго проснулась посреди ночи, как Винни помогла мне переодеться, а затем я приняла лекарство и снова уснула.

«Неужели Фрейер оставался рядом всю ночь?»

Я попыталась убрать руку с его волос, однако Фрейер мгновенно перехватил её. Он держал мою ладонь так, словно сжимал драгоценный камень. Я широко распахнула глаза и встретилась с неоднозначным взглядом Фрейера.

— Какое облегчение.

— …

Фрейер облегчённо вздохнул и слегка затуманенным взглядом посмотрел на меня. Я застыла с отрешённым выражением, не в силах произнести ни слова.

— Я вхожу!

Винни постучала и вошла в спальню. Наши взгляды встретились, и Винни выронила деревянный таз, который держала в руках.

Грохот—! Какой ужасный звук!

— Госпожа!

Вода из таза пролилась на пол и промочила одежду Винни, однако она не обратила внимания и быстро бросилась ко мне.

— …Вы хорошо себя чувствуете?

— Со мной всё хорошо.

Я вздрогнула от её неожиданно бурной реакции, а после следующих слов Винни моя челюсть отвисла.

— Я так волновалась, потому что вы не просыпались четыре дня!

— Ч-четыре дня?

Я проспала вовсе не половину суток.

***

Мне было трудно поверить словам Винни. Услышав её крик, к спальне подошёл и Норман. Окружённая Фрейером, Норманом и Винни, которые стояли вокруг кровати, я растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Подождите. Я спала четыре дня?

— Да!

— Вы знаете, как сильно мы волновались, госпожа?

Сидевший рядом Фрейер тоже слегка кивнул, и лишь тогда я вздохнула.

— Не может быть.

Я с лёгким подозрением осмотрела всех, однако они смотрели на меня со слезами на глазах. Так, словно я была хрупким стеклом, которое разобьётся от малейшего движения.

Наверное, причиной были лишь переутомление и стресс. Даже если я заболела, впервые в жизни потеряла сознание на четыре дня. В прежнем мире, даже работая в компании, мне хватало одного дня отдыха с лекарствами, чтобы полностью восстановиться.

— Я выспалась, поэтому теперь со мной всё должно быть хорошо.

Когда я попыталась подняться, Фрейер крепче сжал моё запястье, а Винни, практически бросившись на кровать, поспешно остановила меня.

— Нельзя! Госпожа, вы больны!

Я сжала ладонь и склонила голову набок, но нигде ничего не болело. Всё ощущалось совершенно нормально.

«Со мной всё хорошо».

Однако Винни и Норман твёрдо заявили:

— Некоторое время вам следует сосредоточиться на лечении.

— Всё верно! Вам категорически нельзя вставать с кровати!

— Даже с кровати вставать нельзя?

— Нельзя!

Мне запретили не только выходить из дома, но даже покидать кровать. От абсурдности происходящего я лишилась дара речи.

— Я понимаю, что заболела, но что именно со мной не так?

Если дело было лишь в усталости, после четырёх дней сна я должна была полностью восстановиться. Весь стресс исчез, и я чувствовала себя свежей и отдохнувшей.

— Ну…

Винни взглянула на Нормана и Фрейера и замолчала с приоткрытым ртом, словно просила разрешения рассказать правду.

— Если переутомление оказалось настолько сильным, что вы потеряли сознание, значит, вам необходимо ещё больше отдыхать.

— Именно!

— Совершенно верно!

Даже Фрейер присоединился к Норману и Винни, решительно выступив против меня. Я надула губы и пробормотала:

— Но я ведь не больна…