Глава 20. Ты смертельно больна? (2)

В Империи насчитывалось всего четыре герцога.

Герцог Льва, Марнов Вильм.

Герцог-Ведьма, Аделия Сесилия.

Герцог Вечной Ночи, Нефриен Идея.

Герцог Металлургии, Танугис Эксельханд.

Будучи преданными императорской семье, они в первую очередь думали о будущем Империи. Оберегая собственную безопасность, они в то же время заботились о землях, находившихся под их крылом.

Герцогские дома, поддерживавшие партнерские отношения с Империей с древних времен, оставались силой, которую даже императорская семья не могла безнаказанно задеть.

И если среди них и существовал род, который дольше всех оставался бок о бок с Империей, то им, естественно, была семья Герцога-Ведьмы Аделии.

За более чем тысячелетнюю историю сотрудничества с Империей смена власти в герцогском доме происходила всего четыре раза, а сам род Сесилия славился своей приверженностью к особой системе наследования.

Исключительно способности — выбирая следующего наследника, они руководствовались только его силой.

Иногда им становился получеловек, иногда — существо, которое и живым-то назвать было трудно, а иногда — бессмертный, обреченный на вечную жизнь из-за проклятия.

Семья Сесилия, передававшая титулы исключительно на основе таланта и характера, являлась уникальным явлением не только в Империи, но и за ее пределами, и именно поэтому мне требовалось установить с ними контакт.

— Президент, вы случайно не смертельно больны?

Ведь их могло постигнуть великое несчастье.

Глаза сидевшей напротив меня президента студенческого совета, Мишель, округлились. Она словно безмолвно вопрошала, с чего бы ей быть смертельно больной, когда она выглядела совершенно здоровой, а затем, непринужденно наклонив голову, ответила:

— Младший, ты плохо себя чувствуешь? Моя смертельная болезнь... Какое забавное предположение.

Вся атмосфера вокруг нее подчеркивала, что с ней действительно все в порядке.

«Что ж, она собирается нагло притворяться, будто ничего не знает». Посмотрев на президента студенческого совета, которая великолепно разыгрывала свою роль, я разложил на столе документы.

Это были не что иное, как студенческие отчеты Мишель. Точнее, выписки из крошечной их части, но даже этого хватало, чтобы пролить свет на ее тревоги.

— Ваши оценки поистине превосходны. Вы лучшая на своем факультете, к тому же изучали различные дополнительные дисциплины. Но почему вы сменили специализацию?

Магический факультет делился на несколько направлений с основными и дополнительными предметами — неофициально, конечно, это был просто сленг среди студентов и преподавателей.

И среди них больше всего бросалась в глаза устаревшая дисциплина — «астрология».

— Вы выбрали своей основной специальностью астрологию, область, которая практически не развивается, хотя изучение стихий и магическая инженерия невероятно популярны.

Специализацией Мишель Сесилии была астрология — предмет, занимавший в этом мире то же положение, что и астрономия в наше время, и бывший дисциплинной, которой студенты старательно избегали.

И этот романтичный, но совершенно бесполезный курс стал ее выбором.

Зачем выбирать факультет астрологии, когда вокруг столько других перспективных направлений? Будучи наследницей Герцога-Ведьмы, она наверняка обладала выдающимися магическими способностями. Так почему же? Неужели она совершила какое-то новое открытие, способное перевернуть научный мир, как моя младшая сестра?

— Поначалу я не придал этому значения, подумав: «Ну, она ведь наследница Герцога-Ведьмы Аделии». Характер у этой особы весьма своеобразный, так что я счел, что вы похожи. Однако предметы, которые вы выбрали в качестве дополнительных, тоже показались мне странными.

Обладай она глубокими познаниями в астрологии и великими амбициями, поступление на этот факультет не стало бы проблемой, но настоящая странность крылась в ее дальнейших действиях.

— Пользуясь своим статусом лучшей студентки факультета, вы набрали множество дополнительных курсов. На факультете алхимии вы выбрали изучение эликсиров, гербологию и биомагическую инженерию — дисциплины, напрямую связанные с медициной и науками о жизни.

Мишель Сесилия выбирала исключительно те дополнительные направления, которые занимались лечением внешних и внутренних повреждений. Герцог-Ведьма — маг, управляющий проклятиями и некромантией, что вполне соответствует ее титулу, так почему же ее преемница предпочла диаметрально противоположные сферы?

— Вы даже потратили оставшиеся баллы на то, чтобы прослушать все гуманитарные курсы на теологическом факультете, каждый из которых был посвящен толкованию богословских учений, пророчеств и гаданий по звездам. Полагаю, знаний, полученных на факультете астрологии, вам показалось недостаточно.

— ...

Я мельком взглянул на лицо Мишель. Ее невинная улыбка постепенно угасла, и вскоре, с абсолютно бесстрастным выражением лица, она медленно закрыла и открыла глаза, после чего заговорила:

— Продолжай.

Она больше не собиралась ничего скрывать, и эта перемена отчетливо ощущалась в воздухе. Довольный тем, что президент студенческого совета наконец-то показала свое истинное лицо, я продолжил:

— Кроме того, будучи президентом студенческого совета и переходя на третий курс, вы должны вскоре начать подготовку к написанию выпускной бакалаврской работы. Поскольку это лишь студенческая диссертация, от вас не требуют профессионального уровня, а значит, залог успеха кроется в выборе простой и общедоступной темы исследования.

Говоря это, я протянул ей научную работу, которую она за последнее время запрашивала чаще всего.

— И эта работа тоже была напрямую связана с жизнью: «Исследование поддержания жизнедеятельности организмов, замороженных клеточной криогенной магией».

Одно название звучало довольно жутко: «организмы, замороженные клеточной криогенной магией». Она ведь даже не собиралась связывать жизнь с медициной, так зачем ей читать подобное? Или она пыталась создать криогенных людей?

К тому же она без исключения записалась на все курсы, так или иначе связанные со звездами.

Теперь картина прояснилась: за безупречной актерской игрой скрывались приближающаяся смерть и нетерпение, сквозившие в каждом ее действии. Все это можно было свести к одной-единственной строчке.

— ...Неужели Звездное Пророчество предрекло вам смерть, леди Мишель?

Мишель Сесилия.

Она умрет.

И произойдет это из-за предсказания, именуемого Звездным Пророчеством, использовать которое мог лишь герцогский дом Сесилия. Причем со стопроцентной вероятностью.

Оказалась ли моя догадка верной? Губы Мишель медленно расплылись в довольной улыбке.

— И что же мне делать? Я весьма растеряна, когда ты нападаешь на меня с таким напором.

«А теперь позволь и мне сказать слово», — словно говорила она, перехватывая инициативу в разговоре.

— Не так ли, бригадный генерал Юджин из Контрразведывательного управления?

Я тоже слегка приподнял уголки губ. Как и ожидалось от дочери Герцога-Ведьмы — приятно, когда беседа продвигается так быстро.

Притворяться больше не имело смысла, и теперь нам оставалось лишь вести честный диалог.

◆ ◆ ◆ ◆

— Рад, что вы сразу меня узнали. Я ведь беспокоился, что делать, если этого не произойдет.

— Когда ты буквально кричишь о своей личности и сам приближаешься ко мне, трудно остаться в неведении. Даже не обладая особой проницательностью, любой бы понял, что здесь что-то не так.

Несмотря на то, что моя личность была раскрыта, я продолжал непринужденно беседовать с ней. С самого начала мы с Четырьмя великими герцогскими домами не враждовали, так что наши отношения оставались ровными. Будь мы врагами, попытка имперского мятежа даже не состоялась бы.

— Ты подошел ко мне в таком виде из-за чужого внимания? Встреться мы под своими настоящими именами, это неизбежно привлекло бы интерес окружающих?

— Верно, — я кивнул в знак согласия.

Встреться я с президентом студенческого совета в облике Юджина, все прошло бы гораздо проще, но это автоматически привлекло бы к нам лишние взгляды, что было опасно.

В условиях, когда здесь присутствовали элитные гвардейцы из разных стран, любой мой контакт с высокопоставленной фигурой вызвал бы подозрения, поэтому я и примерил на себя личину студента Касселя.

Лишь единицы в Империи знали об этой тайне, и, действуя под именем Касселя, я мог перенаправить все внимание на маркграфа Кросса, что играло мне на руку.

— С чего бы мне начать объяснения? Это семейная тайна, так что я не могу раскрывать ее первому встречному.

— Вам не нужно ничего объяснять. Я лишь хочу кое-что подтвердить.

— То, что я смертельно больна?

— Нет. Кое-что другое.

Мишель Сесилия смертельно больна.

На самом деле это утверждение могло быть как верным, так и ошибочным — возможно, Мишель была просто излишне любопытной студенткой, решившей попробовать себя в разных сферах.

А раз так, то не имело значения, какие именно курсы она посещала в Академии. Мне требовалось лишь доподлинно выяснить, не случилось ли в герцогском доме Сесилия чего-то из ряда вон выходящего.

— Я хочу узнать, возникли ли у вашего герцогского дома проблемы и не грозит ли вашей семье кризис.

Разве могла императорская семья бездействовать, когда у Четырех великих герцогских домов, ее верных партнеров, намечались неприятности? Особенно сейчас, в самый напряженный для Империи период, когда любое ослабление герцогского рода могло повлечь за собой дипломатическое давление, из-за чего быстрая реакция становилась жизненно необходимой.

«К тому же президент студенческого совета — главная кандидатка на роль злодейки».

Пусть это еще и не подтвердилось, она уже демонстрировала признаки грядущего «падения во тьму», так что мне следовало проявить осторожность.

«Но Система почему-то молчит».

Когда я нашел главных героев, Система тут же отреагировала и выдала подтверждение, а сейчас она безмолвствовала, словно время для этого еще не пришло.

«Если Мишель не злодейка... значит, это та самая особа».

Представив в мыслях одну юную леди, я сделал глубокий вдох — если первая кандидатка не подходила на роль злодейки, мне, естественно, приходилось задуматься о второй.

И все же, не стоит ли мне пока сбавить обороты?

Подобно скрытой мине, статус злодейки мог проявиться лишь после ее окончательного падения, к тому же никто не гарантировал, что злодейка будет всего одна, поэтому сейчас было крайне важно сохранять хладнокровие.

Как бы то ни было.

— Я помогу вам, леди Сесилия.

— О боже, неужели?

В данный момент решение проблемы дома Сесилия являлось первоочередной задачей. Не знаю, станет ли это окончательным выходом, но если дело касалось продолжительности жизни и смерти, то решить его можно было с помощью Папского Государства.

— Святой Грааль... Вам следует им воспользоваться.

— ...Прошу прощения?

Похищение Святого Грааля.

Именно такое решение я и предложил.

В свое время предыдущий Святой Император, внесший огромный вклад в начало Священной войны с демонами, на старости лет лишился рассудка и пал во тьму, попытавшись использовать Святой Грааль для продления собственной жизни.

И нашелся тот, кто украл этот артефакт, оставив Святого Императора ни с чем — им был не кто иной, как неуловимый вор Мориарти, седовласый, прищуривающийся джентльмен с моноклем.

— Если пророчество связано со смертельной болезнью, Святой Грааль способен все исправить. Подготовка потребует некоторых усилий, но это вполне осуществимо, так что можете смело на него рассчитывать.

Испив звездного света, сокрытого в Святом Граале, разве не сможет она предотвратить предсказание о смерти или продлить свои дни? Лично мне этот вариант казался наиболее реалистичным.

Разумеется.

— ...Идти на такие трудности ради Святого Грааля?

— Тогда у вас есть другой способ?

— Есть один. Собственно, в этом и заключается суть пророчества.

Моя собеседница, похоже, думала о чем-то совершенно ином.

Суть пророчества?

Я весь обратился в слух, сосредоточив внимание — Звездное Пророчество дома Сесилия славилось тем, что его не раскрывали даже императорской семье, ведь неверно истолкованное предсказание могло превратиться в самоисполняющееся пророчество, ведущее к гибели.

— И в чем же она?

Стоило моему лицу принять серьезное выражение, как Мишель многозначительно улыбнулась — этой улыбкой она словно поддевала меня, подперев подбородок сложенными чашечкой ладонями.

В этой улыбке мне на миг почудилась тень Рины.

— Получить искреннее признание в любви и поцелуй от того, кого любишь! В противном случае я погружусь в вечный сон.

— ...???

— Таково пророчество. Весьма романтично, не правда ли?

— ??????

На мгновение я попытался отринуть реальность, пока в моей голове проносился вихрь самых разных мыслей.

Романтично?

Если не получишь признания, то погрузишься в вечный сон?

С каких это пор синонимами романтики стали криогенный сон и замороженные люди?

Это как-то странно.

Кажется, я уже слышал похожую историю...

«Ах да, Белоснежка».

Нет, но это все равно какой-то абсурд...

«...Точно, это же романтическое фэнтези».

Некоторое время мысленно ведя этот диалог с самим собой и глядя на улыбку Мишель, я полностью пересмотрел свой план и принял решение.

На этот раз мне придется украсть сердце юной леди, черт бы все это побрал.