Глава 53. Семья

-Джун!

Ли Джун никак не мог сообразить, что происходит - не понимал, где находится и почему оказался в таком месте. Проснувшись, он увидел незнакомую обстановку и, ещё полусонный, побрёл на голос - а там собралось много знакомых людей. И мама с папой тоже были здесь.

Ли Джун, пошатываясь, подошёл к маме и крепко обхватил её обеими руками. Хан Суджин подхватила его на руки.

-Ох, и тяжёлый же ты у меня.

Ли Джун уткнулся в мамино плечо. Там было тепло.

-Мам, а ты почему здесь?

Он всё ещё был полусонным и не помнил ни получения награды, ни приезда родителей, ни того, как рисовал картину.

Тётя, Хан Соён, с улыбкой сказала:

-Ты заснул, вот мы и привезли тебя в больницу.

-В больницу?

-Ага.

Ли Джун наклонил голову - воспоминания путались. И правда, кажется, он рисовал.

-Я... заснул?

-Да, прямо во время рисования.

Ли Джун на мгновение задумался и снова уткнулся лицом в мамино плечо. Ему всё ещё хотелось спать.

Взрослые смотрели на него с тёплыми улыбками. Сонный шестилетний малыш на руках у матери - ребёнок, который всего несколько минут назад в одиночку боролся с холстом на глазах у сотен людей, сейчас был просто маленьким мальчиком.

Ли Джун поднял голову с маминого плеча - и вдруг его глаза расширились.

-Картина.

-М?

-Я не закончил картину.

Ли Джун попытался слезть с маминых рук, но она удержала его.

-Всё хорошо, всё хорошо. Картина уже закончена.

-Не закончена. Я не дорисовал.

Ли Джун с тревогой посмотрел на Ким Ёхана.

-Учитель.

Ким Ёхан глядел на него с сожалением.

-Джун, картина завершена.

-Завершена? Но там, сбоку, ещё не доделано.

-Это не «не доделано». На этом она и заканчивается, эта картина была завершена именно такой - незавершённой.

Ли Джун наклонил голову.

-Потому что я не смог закончить?

-Что-то вроде того.

-Но я ведь мог бы дорисовать...

Ким Ёхан положил руку на голову поникшего мальчика.

-Всё в порядке. Ты сделал лучше, чем если бы закончил. «Красота пустоты», ты ведь знаешь, что это?

Ли Джун задумался. Выражение смысла через пустоту. Может, незаконченная часть той картины несёт собственный смысл - как «пустота».

-Тогда... мне больше не нужно рисовать?

-Больше не нужно. Картина уже совершенна.

Ли Джун заглянул в глаза Ким Ёхана. Раз учитель так говорит, значит, так оно и есть. Ли Джун кивнул и с облегчением снова прижался к маме.

-Ох, тяжёлый. Так, папа Джуна, подержи-ка его немного.

Ли Джонсу взял сына одной рукой, и Ли Джун тут же обхватил отца за шею.

-Джун.

-М.

-Рисовать тебе не слишком тяжело?

Тихо спросил отец.

-М? Нет.

«Почему он спрашивает?» - читалось на его лице.

-Если тебе слишком тяжело, можешь поехать с папой домой.... В Пусан.

Наблюдая за сыном, рисующим на сцене, Ли Джонсу тоже многое перечувствовал. Он видел, как сын любит рисовать, видел, как хорошо у него получается - и всё равно не мог отделаться от вопроса: «А правильно ли это?» Все эти люди, смотревшие на его сына, бесчисленные камеры - Ли Джонсу не мог не заметить, что некоторые взгляды были далеко не добрыми.

А когда сын заснул прямо посреди рисования, тревога вернулась с новой силой. Если сын продолжит рисовать, лёгкой его жизнь не будет. Но и запретить ему он не мог. Какой путь для сына верен, Ли Джонсу, чужой в этом мире, не знал.

Ли Джун поднял голову с отцовского плеча и медленно покачал головой.

-Я хочу рисовать ещё. Хочу продолжать.

Ли Джонсу посмотрел на сына. Эти яркие, сияющие глаза - он дорисовался до сна, а теперь, проснувшись, снова хочет рисовать. Как отец, он не мог остановить такого сына.

-Вот как.

-Угу.

Ли Джонсу больше ничего не сказал. Он лишь раз погладил ребёнка по взъерошенным волосам - от них даже пахло краской, признак того, как много он рисовал.

Мама Ханы, Ю Соджин, собирая сумку, сказала:

-Ну, мы тогда пойдём.

Соён поклонилась.

-Большое спасибо, за всё, что вы для нас сделали.

-Не за что меня благодарить. Это ради малыша Ли Джуна и ради мира искусства.

Ю Соджин ещё раз обратилась к Соён:

-В следующий понедельник, в восемь утра. К вашему дому подъедет машина из академии.

-Да. Поняла.

-Брать с собой ничего не нужно, все художественные материалы есть в академии. Просто оденьте его в удобную одежду и отправьте.

-Да.

Ю Соджин посмотрела на Ли Джуна - малыша, прижимающегося к отцовской шее.

-Джун.

Ли Джун повернул голову.

-Со следующей недели ты будешь ходить в детский сад. Хорошо?

Он слышал об этом впервые.

-В детский сад? Зачем? - Спросил мальчик, наклонив голову.

-Это место, где ты будешь рисовать, заводить друзей и учить буквы.

Дома всё, что ему нужно было делать, - рисовать, а в детском саду придётся заниматься ещё и другим.

-Мне обязательно туда ходить?

Из-за спины матери выступила Хана.

-Ли Джун.

-М?

-Не только рисуй, и учись тоже.

-Зачем?

Растерянно спросил Ли Джун.

-А ты как думаешь? Глупыш, который умеет только рисовать, не сможет поехать в Париж.

У Ли Джуна приоткрылся рот. Париж... Музей Оранжери. «Кувшинки» Моне.

Брови Ли Джуна опустились.

-...Мне тоже нужно учиться?

-Конечно. Надо уметь прочитать билет на самолёт и считать по-французски.

-По-французски?

-Bonjour, merci, au revoir. Надо уметь такое говорить.

Эти слова будто уже звучали где-то - знакомые, но чужие.

-Тогда я смогу поехать? В Париж?

-Если будешь хорошо рисовать и усердно учиться.

Хана повернулась и пошла за матерью, Пён Джинхёк кивнул Ким Ёхану и последовал за семьёй.

Всё ещё обнимая отца за шею, Ли Джун смотрел вслед удаляющейся Хане.

Франция. Bonjour. Билеты на самолёт. Выучишь всё это - и сможешь поехать, так она сказала.

-[Французский, значит.] - Пробормотал Тень. - [Уж «bonjour»-то я тебя научу.]

Хана говорила почти то же, что иногда говорил Тень.

Немногим позже пришёл врач.

-Ли Джун, голова болит?

-Не болит.

-Не кружится?

-Не кружится.

-Живот болит?

-Живот просто голодный.

Врач рассмеялся.

-Он совершенно здоров, можете идти. Просто дайте ему сегодня хорошенько отдохнуть и проследите, чтобы поел.

-Спасибо.

Они оформили выписку и вышли в вестибюль - Ли Джонсу впереди с Ли Джуном на руках, рядом Соён, чуть позади Хан Суджин, Ким Ёхан и Пак Санхун.

Их заметили двое репортёров и подбежали.

-Простите, вы опекуны малыша Ли Джуна? По поводу его состояния--

Пак Санхун двинулся, чтобы преградить им путь.

-Прошу прощения, но не сейчас.

-Всё в порядке.

Вмешалась Хан Соён, на что Пак Санхун недоумённо обернулся.

Соён бросила ему и Ким Ёхану взгляд - давайте не прятаться, а встретим это лицом к лицу. Мастерство Ли Джуна уже стало достоянием общественности, а молчание лишь плодило домыслы. Лучше развеять последние сомнения здесь и сейчас.

-Только покороче, пожалуйста.

Репортёр кивнул.

-Как состояние малыша Ли Джуна?

-Он в полном порядке. Просто выбился из сил во время рисования и заснул, вот и всё. Врач сказал, что ничего страшного.

-Это облегчение. А можно услышать пару слов от самого малыша?

Соён посмотрела на Ли Джуна. Тот, обнимая отца за шею, смотрел на репортёра.

-Джун, этот дядя хочет тебя кое о чём спросить. Ответишь?

-Угу.

Репортёр спросил Ли Джуна, сидящего на руках у отца:

-Ли Джун, сегодня на церемонии ты рисовал картину, что ты чувствовал?

Ли Джун на секунду задумался.

-Весело.

-О? Не трудно?

-Нет.

-А как называется картина?

Ли Джун наклонил голову.

Название картины. Учитель сказал, что картина закончена, а значит, у неё должно быть название.

Там было столько людей. Люди хлопали. Люди улыбались. Люди держали камеры. Люди ели бургеры. И все они смотрели на Ли Джуна.

Мама, папа, тётя, учитель. Он нарисовал их всех.

Тогда название картины...

-«Люди, которые поздравляют меня».

Сказал Ли Джун.

-...Люди, которые поздравляют вас? Название картины - «Люди, которые поздравляют меня»?

-Да.

Ручка репортёра остановилась, и он на мгновение посмотрел на Ли Джуна. Этот ребёнок искренне в это верил. Люди, пришедшие сомневаться в нём, репортёры, явившиеся выдать разоблачение. Все они - люди, которые его поздравляют.

-...Спасибо за интервью, и до свидания, Ли Джун.

Репортёр поклонился.

Пак Санхун поймал такси, Соён села вперёд, Ли Джонсу с Ли Джуном на коленях - назад, следом Хан Суджин.

-Хан Соён-сси, я позвоню вам завтра, а на сегодня всё.

-Спасибо, директор Пак. Профессор, вам тоже.

Ким Ёхан кивнул. Церемония выдалась суматошной - нужно было дать семье побыть наедине.

-Джун.

-Да?

-Сегодня ты был лучшим.

Так коротко, но это была высшая похвала, на которую Ким Ёхан был способен.

Такси тронулось, за окном медленно проплывали улицы Сеула.

Сидя на коленях у отца, Ли Джун смотрел в окно. Солнце медленно опускалось за край горизонта, а небо густо набрякло яркими оранжевыми оттенками.

Какой красивый цвет. Похоже на то, что получается, если смешать неаполитанскую жёлтую с кадмиевым оранжевым.

-Джун, что хочешь на ужин? Говори всё, что захочешь, я всё куплю, - пообещала мама.

Ли Джун на мгновение задумался.

-Самгёпсаль(1).

По правде, ему было всё равно, что есть - он бы снова съел тот бургер из «МакКинг Бургер». Просто его папа любил самгёпсаль, может, потому что держал рыбный ресторан, папа предпочитал мясо рыбе. Поэтому Ли Джун и выбрал самгёпсаль, который нравился папе.

-Джун, тогда пойдём в лучший самгёпсальный ресторан в округе! Тётя покажет дорогу!

Соён несказанно обрадовалась, ибо чтобы Джун попросил именно самгёпсаль - на него это не похоже.

-Угу.

Было тепло, он чувствовал: тётя, мама, папа - все счастливы.

«Если будешь хорошо рисовать» - так сказала Хана, что если он будет продолжать хорошо рисовать, то сможет поехать даже во Францию. И Тень говорил то же: награды за картины делают взрослых ещё счастливее. То, что его семья сейчас счастлива, - всё потому, что он хорошо рисовал. Внутри Ли Джуна укоренилась ещё одна причина рисовать ещё лучше.

Самгёпсальный ресторан рядом с домом Соён. Цены были высоковаты, так что заходила она сюда нечасто. Заведение небольшое - шесть столиков, на стене несколько автографов знаменитостей. Маленькое, но скрытая жемчужина, о которой знают только посвящённые.

-Простите, три порции самгёпсаля, пожалуйста.

-Шесть.

Поправила заказ Соён Ли Джонсу.

-Зять, ты собираешься съесть шесть порций?

-Джун тоже будет есть.

-Джун и одной не осилит.

-Всё равно, в таком месте всегда заказывают с запасом.

Спорить с человеком, который сам держит ресторан, было бесполезно.

Вынесли шесть щедрых порций. Пока решётка медленно раскалялась докрасна, Ли Джонсу разложил мясо, Хан Суджин заботливо повязала Ли Джуну фартук.

-Не хочу, чтобы брызги попали. Это новая одежда.

Она и так уже была в краске, но на это никто не обращал внимания.

Мясо аппетитно шкварчало, пока Ли Джонсу резал ножницами новые порции.

И вот аккуратные кусочки легли на тарелку Ли Джуна. Один, второй, третий. Золотистые, издающие великолепный аромат.

Хан Суджин добавила мяса со своей стороны. Четыре, пять. Хрустящие, с блестящими гранями.

Соён сделала то же. Шесть, семь. Прекрасные прожилки так и сочились.

Мясо на тарелке Ли Джуна росло, как башня. Никто не ел сам - все только подкладывали Ли Джуну.

-Я столько не съем, - нахмурился мальчик.

-Ешь давай. Сам сказал, что умираешь с голоду.

-Надо много есть, чтобы вырасти.

-Джун, ешь побольше мяса. Даже врач сказал, что нужно хорошо кушать.

Сказали все трое слаженным хором.

Наконец Ли Джун взялся за кусочек палочками, аккуратно подул на него, остужая, и скушал.

Вкусно.

Но на тарелке оставалось ещё шесть кусков, а с решётки подходила новая порция. Для шестилетнего это было слишком - нужно было искать иной путь.

Ли Джун взял лист салата, выложил на него кусочек мяса. Он видел, как ест папа, и знал, что да как. Ложка риса, а потом ещё мяса, и острый перчик. Папа хорошо ел острое - даже в рыбном ресторане, когда кушал сашими, закусывал целыми перцами чхонъян(2). Ли Джун добавил один перец чхонъян и два зубчика чеснока, плотно завернул и протянул отцу.

-Пап... Ам.

Ли Джонсу опустил взгляд - в маленькой ручке лежал ссам(3).

-...Ам.

Ли Джонсу откусил всё целиком и прожевал. Хан Суджин смотрела на это с умилением.

-Ой, мой мальчик, папе завернул, а маме?

-Угу.

Ли Джун сделал следующий ссам, всё по тому же принципу - один перец чхонъян, два зубчика чеснока и немного соевой пасты.

-Мам... Ам.

Хан Суджин взяла ссам из его руки и съела одним укусом, как папа, отчего казалось, что щёки вот-вот лопнут.

-Вкусно.

Сказал папа, с трудом проглотив свой ссам. А для мамы ссам был такой большой, что она не могла нормально его прожевать, отчего Ли Джун тихо засмеялся.

-Теперь тётя.

-Правда? Мне тоже?

Ли Джун сделал третий ссам. Салат, рис, мясо, точно так же, как папе и маме - перец чхонъян и два зубчика чеснока.

-Тёть... Ам.

Соён с улыбкой открыла рот, ожидая ссам, сделанный маленькими ручками любимого племянника. Она так же проглотила его разом, и принялась усердно жевать.

-...Ммф?!

Остро! Нет, «остро» - не то слово. Целый перец чхонъян хрустнул на зубах, чеснок ударил резко и едко! Перец и чеснок устроили бурную реакцию - жар поднялся изо рта и прострелил прямо в макушку.

Соён никогда не была сильна в острой еде, даже кимчи-ччиге она заказывала неострой.

Но это сделал её племянник. Ссам, сделанный дорогим племянником, который сегодня рисовал изо всех сил, и он смотрел на неё прямо сейчас... Надо было жевать любой ценой.

На глазах Соён выступили слёзы, нос покраснел, губы мелко дрожали.

-Тётя, почему ты плачешь?

-Мгм... мгум...

Рот был так набит, что она не могла выдавить ни слова.

-Ой, Соён, выпей воды, быстрее, - Хан Суджин тут же уловила, что происходит.

-Вот, золовка. Вода.

Ли Джонсу быстро наполнил стакан. Соён залпом выпила полстакана - и вместе с водой наконец проглотила ссам. Ли Джун смотрел на неё с беспокойством.

-Тёть, что с тобой?

-Н-ничего. Просто было так вкусно, что аж слёзы. Правда.

Она продолжала пить воду, даже отвечая, а слёзы всё чертили мокрые дорожки под глазами.

-Тогда я сделаю тебе ещё один.

-Нет, Джун! Ты ешь сам, ладно...

Соён шмыгнула носом, отчего Хан Суджин засмеялась. Уголки губ Ли Джонсу тоже приподнялись.

-Ой, неужели...

Хозяйка, принёсшая гарниры, уставилась на Ли Джуна, потом перевела взгляд на телевизор на стене. Ребёнок из новостей, тот, в синем берете.

-Вы не тот ребёнок, что показывали по телевизору? Который рисует?

-Да, это он.

Первым ответил Ли Джонсу - лицо светилось гордостью за сына.

-Ой, боже! Знаменитость прямо в моём ресторане!

-Да какая знаменитость...

-Подождите минутку!

Хозяйка убежала на кухню и вернулась с подносом - твенджан-ччиге(4), высокий омлет на пару(5) и две миски нэнмёна(6).

-Это за счёт заведения! Я видела по телевизору, как он рисовал. Моя дочь плакала, честное слово!

-Ой, не стоило.

-Что вы! Это честь, что вы у нас едите. Угощайтесь! Я сделала неострое, чтобы и малышу подошло.

Хозяйка с улыбкой ушла. Вот и явилось новоявленное угощение, хотя все уже наедались.

-Хозяйка нам столько принесла. Давайте хоть понемногу.

Семья с трудом доела и бесплатную еду.

Когда они уже заканчивали и собирались уходить, подошла хозяйка - с листом бумаги А4 и маркером.

-Простите, а можно автограф? Чтобы повесить на стену.

На стене висело несколько автографов знаменитостей - комик, местный депутат, фуд-ютубер.

Ли Джун посмотрел на Соён.

-А что такое автограф?

-Это красиво написать своё имя.

-Красиво?

Ли Джун ещё не доучил буквы. Своё имя написать мог, но «красиво» - выше его сил.

-[У тебя есть кое-что получше. Художник вместо автографа дарит рисунок.]

Тень говорил с довольным видом.

-[Я в своё время так и делал - менял рисунок на еду. В кафе на Монпарнасе(7). Портрет вместо еды, честная сделка, по-своему.]

Ли Джун посмотрел на хозяйку.

-А можно я вместо автографа нарисую?

-Рисунок? Конечно! Обязательно!

Лицо хозяйки засияло ещё больше.

Ли Джун взял лист А4 и на мгновение задумался, что нарисовать. На вывеске у входа был маскот - свинка в поварском колпаке. Толстая мордочка с пятачком, круглое тело, улыбающиеся глаза, копытце, держащее щипцы для мяса. Немного изучив его, Ли Джун принялся творить.

Маркер быстро заскользил по бумаге.

-Боже!

Рисунок был готов в мгновение - одним лишь чёрным маркером, без единого цвета. И всё же совершеннее некуда: свинка была ещё более маскотом, чем сам маскот. Под рисунком Ли Джун написал своё имя - «Ли Джун» - кривыми, неровными буквами, но разборчиво.

Хозяйка взяла рисунок.

-Боже, вы правда отдаёте мне это?

-Да.

-Это ведь когда-нибудь будет стоить целое состояние?

Ли Джонсу усмехнулся.

-Самгёпсаль был отличным.

-Спасибо за угощение.

Хозяйка сразу прикрепила рисунок на стену, даже не заламинировав. В ту ночь этот самгёпсальный ресторан стал легендой - заведение, где на стене висит свинка, нарисованная шестилетним гением.

-[Меня на Монпарнасе тоже очень любили. В шести кафе висели мои работы.]

Тень пыжился от гордости.

-[Все сбегались, умоляя меня нарисовать. Кафе, которым я тогда дарил картины, наверняка уже заработали состояние.]

По дороге домой Ли Джуну пришлось всю дорогу выслушивать истории Тени - хвастовство или бахвальство, он так и не смог разобрать.

1. Самгёпсаль - это популярнейшее блюдо корейской кухни, которое представляет собой кусочки жирной свиной грудинки, обжаренные на гриле прямо за столом.

2. Перец чхонъян - это самый известный и популярный сорт острого стручкового перца в Южной Корее.

3. Ссам - это традиционный корейский способ есть мясо, рис и другие начинки, заворачивая их в свежие листовые овощи.

4. Твенджан-ччиге - это густое рагу (или очень насыщенный суп) на основе соевой пасты твенджан. У пасты специфический, довольно резкий запах, но вкус - насыщенный и островатый. В блюдо добавляют разные ингредиенты: овощи (цукини, тыкву, лук, иногда картофель), тофу, грибы, а в сытных версиях - мясо (курицу, свинину, говядину). Консистенцию регулируют водой, а остроту - перцем и соевым соусом. Часто его подают как самостоятельное блюдо.

5. Высокий омлет на пару - суть в том, что яичную смесь (часто с добавлением воды или бульона, соевого соуса, кунжутного масла, зелёного лука, иногда жареного кунжута) готовят на пару. Благодаря этому омлет получается пышным, воздушным, с нежной, почти пудинговой текстурой. Он заметно отличается от привычного жареного.

6. Нэнмён - или «холодная лапша». Обычно это гречневая лапша в холодном бульоне (иногда в него добавляют кубики льда для большего охлаждения). В блюдо кладут разные добавки: отварное мясо (часто говядину), яйцо, овощи (например, дайкон, квашеную редьку), иногда грушу.

7. Монпарнас - это район в Париже, ставший в начале XX века центром богемной и художественной жизни. В 1909 году Модильяни переехал в ателье на Монпарнасе - и этот район стал важной частью его парижской жизни. Модильяни вращался в местной богемной среде: его часто видели в кафе «Ротонда» и «Купол», где собирались художники и поэты.

Разговоры с переводчиком:

Забавная глава, особенно с остреньким. А сколько сносок! Уф, я запарился, чтобы к большинству подобрать изображение. И нет, над сносками я постарался не больше, чем над переводом. Над переводом я тоже долго корпел.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.