Глава 12. Косвенная верность — тоже верность!

— То есть ты хочешь сказать… — Листон, совершенно не обращая внимания на предсмертное состояние собеседника, подпёр подбородок рукой и хладнокровно рассуждал, — что менее чем в десяти километрах от центра капитула действуют еретики, но все об этом знают и молчат, и даже церковники начали тайно вести с ними дела?

— Да, — босс задыхался от газа. Его глаза налились кровью, по щекам текли кровавые слёзы. — Сначала я собирался сражаться с еретиками до конца, чтобы доказать свою верность Богу. Но силы оказались неравны.

— Что-то не сходится, — Листон задумался. Насколько он знал, боеспособность еретиков была ниже, чем у банд, которые каждый день рискуют жизнью. — Эти еретики владеют чёрной магией?

— Да неее, не совсем, — промямлил хозяин. — Просто они слишком много платили.

— ...

— Не смотри на меня так. Чтобы верить в Бога, нужно платить десятину, а еретики дают чистое золото. На твоём месте ты бы тоже пал.

— Последний вопрос, — с любопытством спросил Листон. — Какими тёмными делами занимается отец Дамиан?

— …Я… я не знаю, — хозяин дрожащей рукой указал на дверь. — В грузовике номер двенадцать… там дети, которых купил отец Дамиан…

Хозяин уже был на грани потери сознания. Листон достал пистолет, выстрелом разбил цепь, связывавшую их, вышел из задымлённого кабинета и бросился к указанной двери.

Двенадцатый грузовик уже завёл двигатель и готовился к отъезду. В последний момент Листон прыгнул и, прежде чем грузовик тронулся, залез в ещё не закрытый кузов.

Внутри была кромешная тьма. Листон чиркнул спичкой, и в её свете перед ним возникло детское лицо маленькой девочки. Увидев Листона, она инстинктивно сжалась в комок, и кандалы на её ногах звякнули.

— Простите, вы посланник Бога, который пришёл меня спасти? — робко спросила девочка.

Листон, собиравшийся снять с неё кандалы, на мгновение замер, а затем покачал головой.

— А? Так Бог уже послал кого-то тебя спасать? Я не от Бога. Тогда жди дальше.

— Умоляю вас, сэр, спасите меня. Они хотят продать меня еретикам!

На губе девочки виднелся синяк. Сдерживая слёзы, она осторожно приблизилась к Листону и, дрожащей от страха рукой, схватила его за рукав.

— Я сделаю всё, что угодно, только не бейте меня, — умоляла она.

Листон на мгновение замер, а затем, подумав, осторожно спросил:

— Ты действительно всё что угодно сделаешь?

Девочка, вытерев слёзы, робко кивнула.

— Тогда для начала покажи, как разбивают камень о грудь.

— ???

Девочке показалось, что этот незнакомый дядя немного странный, но от него не исходило той злобы, что от работорговцев. В этот момент грузовик въехал на территорию заброшенного завода и остановился. Листон жестом велел девочке спрятаться за железной клеткой и доверить всё ему.

Отец Дамиан со своими приближёнными уже давно ждал в цеху. Он подошёл к кузову грузовика и махнул рукой, приказывая своим людям открыть его.

Когда кузов открылся, перед ними появилась фигура, явно не детского телосложения.

Отец Дамиан замер и обернулся к водителю.

Водитель тоже был в полном недоумении.

Куда делась девочка, которая только что была в кузове?

— Где ребёнок, которого я заказывал? Разуй свои собачьи шары, этому что, восемь лет? Генри, мать его, этот ублюдок, смеет меня обманывать!

Отец Дамиан вышел из себя, схватил водителя за воротник и гневно закричал:

— Ваша местная бандёнка совсем от рук отбилась!

— Я… я не знаю. Перед отправкой всё было в порядке, — испуганно и сбивчиво бормотал водитель, не в силах объяснить происходящее.

Из кузова донёсся низкий голос:

— Что? Я рано созрел, уже нельзя?

Отец Дамиан отпустил воротник водителя и спросил:

— У меня нет времени на шутки. Кто ты такой?

— Отец Дамиан, здравствуйте. Так быстро забыли меня? Как жаль. А я-то ждал вашего представления страданий Иисуса.

Из темноты донёсся знакомый голос. Когда высокая фигура в кузове грузовика вышла из тени, отец Дамиан наконец узнал его.

— Это ты?

Неожиданное появление человека, которого он видел днём, вызвало у отца Дамиана удивление и беспокойство. Он инстинктивно отступил на два шага, его взгляд забегал.

— Ты… как ты здесь оказался?

— Неважно, как я здесь оказался. Мне просто интересно, почему священник, который на каждом шагу кричит о своей преданности Богу, участвует в серой, незаконной торговле людьми.

Листон спрыгнул с грузовика, встал перед отцом Дамианом и, глядя ему в глаза, спросил:

— Не говори мне, что ты просто совершил ошибку, которую совершают все священники. Насколько я знаю, священники не очень-то любят девочек.

— Не клевещи на меня, я не понимаю, о чём ты говоришь…

Отец Дамиан попытался возразить, но Листон резко схватил его за руку, задрал левый рукав и обнаружил странный символ.

— Что ты делаешь!

Отец Дамиан, видя, что его разоблачили, попытался вырваться, но Листон крепко держал его за запястье.

— В оккультной философии есть понятие пути левой руки, — пояснил Листон. — Считается, что с помощью левой руки можно активировать космическую индукцию и творить заклинания как в объективной, так и в субъективной вселенной. Поэтому путь левой руки считается основой чёрной магии. В авраамических религиях путь левой руки символизирует ад и хаос. На изображениях демона Бафомета он как раз делает жест левой руки. Так почему же у священника на левой руке символ демона? Как же сложно догадаться.

Выражение лица отца Дамиана постепенно изменилось, и он холодно спросил:

— Что ты знаешь?

— Я знаю, что ты отрёкся от веры и перешёл на сторону ада и хаоса. И при этом с таким праведным видом, будто только флагелланты — самые верные последователи Церкви.

Листон с презрением усмехнулся.

— Ну конечно, кто громче всех кричит лозунги, тот легче всего становится предателем. Я прав?

— Чушь! Я самый верный Церкви и Богу.

Слова Листона, видимо, задели отца Дамиана за живое.

— Всё, что я делаю, — процедил он сквозь зубы, — это для княжества Новая Антиохия, для всех верующих! Для человечества! Если бы я не вступал в сделки с этими еретиками, как бы герцог Константин и военный капитул получили образцы адских тварей для исследований! Для Церкви такие люди, как я, необходимы!

— Что ты понимаешь! Я терплю унижения, несу на себе бремя всех обвинений ради Церкви и всего человечества, — отец Дамиан бил себя в грудь, продолжая самовнушение. — Даже если я предатель, то я — необходимый предатель.

— О, а я и не заметил, — с сарказмом продолжил Листон. — Отец Дамиан, оказывается, патриот, верный родине окольными путями.

...