Глава 202. Слеза Бога-Змея и проклятие фараона
Густой запах гари, смесь сгоревшего белка и озона, ещё долго витал в подземном русле, служа долгой панихидой с привкусом чёрного юмора для тёмного монарха, правившего здесь почти две тысячи лет.
С комичной гибелью глубинного угря система подземных водных путей Серапеума наконец успокоилась.
— Мы... справились? — недоверчиво спросил Итан. Его лицо было перепачкано речной грязью и забрызгано маслянистым нагаром от взрыва, вид у него был весьма потрёпанный.
— Нет, ещё не совсем, — тихо донёсся рядом с ним голос Линь Цзе. — Мы лишь устранили основную цель.
Его взгляд пронзал бесконечную тьму, устремляясь к неведомой конечной точке этого подземного потока.
— То, что оставил господин Гумбольдт, всё ещё ждёт нас там.
Эти слова вырвали всех из послепобедной эйфории и вернули к сути задания.
Да.
Целью их похода было не только устранение огромной угрозы в лице глубинного угря, но и другая, не менее важная задача — выяснить, какие тайны оставил пионер Гумбольдт в этом изолированном от мира подземном лабиринте.
Команда не стала тратить время на отдых. Они продолжили свой путь по божественному коридору, вдоль которого их приветствовали сотни безмолвных бронзовых змей, плывя всё дальше во тьму, ранее преграждаемую угрём.
Проплыв несколько километров и протиснувшись через узкую естественную расщелину в скале, в которую мог пройти лишь один человек, они увидели, как пространство перед ними расширилось.
Перед ними предстал огромный природный карстовый грот. В отличие от грандиозных бурлящих водных путей снаружи, это место источало первобытную и священную ауру.
С купола грота свисали огромные сталактиты, белые и гладкие на вид, а пол был покрыт толстым слоем белых кристаллов кальцита, мерцавших, словно звёзды.
Вся пещера выглядела как нерукотворный, созданный самой природой храм.
В глубине этого природного храма, прямо под центром купола, тихо стоял небольшой древний жертвенный храм эпохи Птолемеев, заброшенный тысячи лет назад.
Храм не был величественным, скорее даже полуразрушенным.
Его колонны были сломаны, фрески на стенах выцвели. Храм был давно забыт своими создателями и последователями.
Однако этот затерянный в реке времени разрушенный храм сейчас источал странное ощущение «чистоты».
Пол храма был тщательно подметён, на нём не было ни пыли, ни щебня.
А на каменном алтаре кто-то с романтическим подходом создал новую композицию.
На алтаре из нескольких светящихся лунных камней разного размера, отколотых с потолка пещеры, был искусно выложен круг с таинственным узором в стиле трискелиона друидической школы.
В центре этого круга, мерцавшего мягким белым светом, покоилось украшение.
Это украшение выглядело старинным и не соответствовало египетскому стилю храма, но излучало святую ауру.
Это было ожерелье.
Или, скорее, большое, но неполное основание ожерелья.
Его цепочка состояла из множества маленьких, гладко отполированных бусин из слоновой кости, символизирующих чистоту и жизнь.
Основная же его часть, основа, была искусно вырезана из цельного куска солнечного камня тёплого золотистого оттенка.
Вся основа была выполнена в виде пары обнимающих друг друга крыльев белого грифа.
А в самом центре, под защитой этих крыльев, находилось пустое ромбовидное углубление.
— Это... это...
Жюлиан, увидев ожерелье, начал заикаться.
— Этого не может быть... абсолютно невозможно...
Он бормотал себе под нос, сверяя увиденное с изображениями украшений из секретных архивов Лувра.
— Этот дизайн с обнимающими крыльями грифа и сочетание слоновой кости с солнечным камнем характерны для ритуальных предметов высшего ранга царской семьи времён Первой династии Древнего царства.
— Но ни в одном из известных найденных артефактов или письменных источников нет ничего похожего. Словно это... запретный предмет, все следы которого были стёрты из истории.
На лице Жюлиана отразилась сложная смесь восторга и недоумения, свойственная учёному, столкнувшемуся с «утраченным звеном истории».
Он понимал, что нашёл нечто, способное потрясти весь археологический мир, но не мог сразу назвать этот предмет.
Пока Жюлиан рылся в своей базе знаний, пытаясь точно определить этот «запретный предмет»...
Итан вдруг издал сдавленный стон, полный боли.
— А-ах...
Его лицо потеряло все краски, и он непроизвольно пошатнулся назад.
— Итан, что с тобой?! — тут же среагировал Уильям. Он шагнул вперёд и крепко подхватил Итана, который уже начал оседать.
— Я... моя грудь... — голос Итана был слаб, в глазах отражалась мука.
Он дрожащей рукой сжал толстый свинцовый контейнер на своей груди, предназначенный для изоляции духовной энергии.
— Оно... оно будто оживает!
Он чувствовал это.
Свинцовый контейнер с духовной инерцией, привязанный к его груди специальным ремнём, который он не снимал ни на шаг, сейчас раскалился, словно кусок железа под высоким напряжением, и слегка вибрировал.
Злобная хаотическая аура и другая, жгучая, отталкивающая святая сила вели невидимую «войну» внутри маленькой коробочки.
Итан больше не мог сдерживаться. Он опустил голову и с ужасом уставился на дрожащий на его груди «ящик Пандоры».
Неужели этот проклятый демон, которого он и его предки охраняли из поколения в поколение, на самом деле был осколком священного предмета?!
Мгновенная потеря контроля!
— В-з-з-з...
Свинцовый контейнер на его груди и ожерелье на каменном алтаре, словно разделённые на тысячи лет положительный и отрицательный полюса магнита, неистово срезонировали в момент судьбоносной встречи.
Хаотическая аура наконец нашла выход. Маленький свинцовый контейнер больше не мог её сдерживать, и она начала просачиваться сквозь щели.
— Чёрт! Оно выходит из-под контроля!
Итан, собрав последние остатки разума, крепче сжал контейнер.
Он пытался своей ментальной силой и волей вновь усмирить проклятый алмаз, который взбунтовался при виде «сородича».
Но было уже слишком поздно!
С тихим щелчком на прочном свинцовом контейнере, изготовленном с величайшим мастерством I.A.R.C., появилась крошечная трещина.
«Злая воля» просочилась через эту трещину и, вырвавшись из контейнера, тут же нацелилась на ближайшую цель.
Высокая фигура Итана содрогнулась, его глаза потеряли фокус и стали пепельно-серыми.
Из его глаз, ушей, носа и рта медленно начала сочиться вязкая, как нефть, тёмная субстанция.
Тьма 【Слезы Апофиса】 стремительно поглощала и ассимилировала его изнутри!
— Проклятье! Духовная отдача! — выругался Жюлиан. — Алмаз срезонировал с ожерельем и пытается силой захватить контроль над телом Итана! Остановите его! Иначе он превратит Итана в пускающего слюни идиота!
Но перед лицом этого невидимого и неосязаемого ментального вторжения даже такой могучий воин, как Уильям, был бессилен.
В этот момент раздался решительный голос.
— Уильям, лови!
Линь Цзе решительно отстегнул от пояса 【Безмятежное Сердце】 и с силой бросил его Уильяму, который был ближе всех к Итану!
— Прижми его к Итану, «слуховые косточки» в рукояти могут временно стабилизировать его разум! Быстрее!
Уильям тут же поймал пистолет. Он знал, что Линь Цзе прав: 【Безмятежное Сердце】 несло в себе глубокую силу «дзена» и «духовной защиты».
Это была их единственная надежда вмешаться в эту «ментальную войну» извне!
Однако!
Как только Линь Цзе бросил свой единственный «ментальный щит»...
Хаотическая аура, нацеленная исключительно на Итана, словно учуяла более вкусное и соблазнительное «пиршество гурмана», чем эти «объедки».
Она внезапно оставила свою почти завоёванную и легкодоступную жертву, развернулась и с силой врезалась в беззащитное тело Линь Цзе!
Под пассивным действием 【Касания Отзвука】 эта злая воля принесла с собой поток обрывочных воспоминаний.
Сначала Линь Цзе увидел величественный золотой трон, на котором восседал молодой фараон. На его голове была красно-белая двойная корона, символизирующая единство Верхнего и Нижнего Египта, а в руках он держал крюк и цеп. Лицо его было окутано священным золотым сиянием, не позволявшим разглядеть черты.
На груди молодого фараона висело целое ожерелье, созданное из бусин слоновой кости и солнечного камня, с тёмно-синим алмазом в центре.
Фараон поднял правую руку, и на её тыльной стороне смутно виднелся чёрный узор «королевской кобры».
В следующее мгновение картина сменилась. Прошли тысячи лет, наступило начало девятнадцатого века.
В поле зрения Линь Цзе появился высокий, худой немецкий исследователь с густой бородой и в толстых круглых очках.
Он с трудом шёл по огромному подземному гроту, держа в руке тусклую керосиновую лампу.
Это был Александр фон Гумбольдт.
На лице пионера не было страха, лишь покой, обретаемый после открытия истины, — покой, смешанный с усталостью и облегчением.
Он подошёл к каменному алтарю и осторожно извлёк из своего археологического рюкзака один предмет.
Это было то самое ожерелье Древнего царства, лишённое своего «сердца» и потому потускневшее.
Он торжественно возложил этот священный реликт зари человеческой цивилизации на центр каменного алтаря и окружил его запретным кругом друидической школы.
Затем он низко поклонился ожерелью, лишённому своей сердцевины.
Наконец, Гумбольдт развернулся и, волоча уставшее тело, не оборачиваясь, направился к подземной реке, где обитало чудовище.
Он шёл совершить своё последнее в жизни усмирение.
Он оставил себя в этом лабиринте.
Воспоминания на этом оборвались.
Линь Цзе успел лишь вскрикнуть, и его чёрные зрачки, как и у Итана, потеряли фокус.
Чёрная кровь хлынула одновременно из его глаз, ушей, носа и рта.
Его мозг был безжалостно сокрушён этим проклятием, пришедшим из глубины тысячелетий.
В то же время на его коже медленно, точка за точкой, начал проступать чёрный знак, напоминающий поднявшую голову королевскую кобру.
...