Глава 20. Присутствие на собственных похоронах

— Меня зовут Ли Шэншэн, я живу этажом ниже. Брат Чжоу всегда так заботился обо мне.

— Но я даже подумать не могла, что брат Чжоу тоже... — Голос Ли Шэншэн дрогнул, а глаза влажно заблестели от подступающих слёз.

— Спасибо тебе, девочка, но не стоит. Уже очень поздно, а тебе завтра наверняка нужно в школу, — Ван Мэй через силу выдавила из себя слабую, надломленную улыбку.

— У-у-у... — Ли Шэншэн больше не могла сдерживаться и разрыдалась в голос.

— Что случилось, девочка? Почему ты плачешь? — Тётушка, стоявшая рядом, растерялась, совершенно не понимая причины столь бурной реакции.

— У-у-у... — Ли Шэншэн лишь отчаянно мотала головой. Слёзы непрерывным потоком катились по её щекам, и как бы усердно она ни тёрла лицо рукавами, это не помогало.

— Ну что ты, девочка, всё хорошо. Расскажи тёте, что стряслось.

Ван Мэй, глядя на то, как эта красивая юная девушка заливается горькими слезами, почувствовала болезненный укол сострадания. Она шагнула вперёд и мягко взяла её за ледяные, дрожащие руки.

— У-у-у... Три дня назад умерла моя бабушка, мой единственный родной человек на всём свете. А теперь... теперь я узнаю, что и брат Чжоу Ань тоже мёртв.

— С этого дня я осталась совершенно одна... У-у-у...

Ли Шэншэн зарыдала навзрыд, сотрясаясь всем телом.

На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. Никто из присутствующих не ожидал, что причина её слёз кроется в столь глубоком, личном горе. Во взглядах, устремлённых на девочку, теперь читалось неподдельное сочувствие.

— Бедная, несчастная девочка... — Горло Ван Мэй сдавило спазмом, она не выдержала и тоже залилась слезами.

Чжоу Чэн молчал. Он просто сидел в стороне, опустив плечи, и молча вытирал влагу со своего осунувшегося лица.

Тётушка и остальные родственники переглядывались, не зная, какие слова подобрать для утешения. В такие моменты лучше всего просто дать человеку выплакаться — слёзы вымывают самую жгучую боль.

Спустя долгое время Ван Мэй затихла. Не потому, что горе отступило, а потому, что внутри не осталось ничего. Слёзы иссякли, оставив лишь сухие, воспалённые глаза, а голос превратился в глухой хрип.

— Девочка, а где твои родители? Неужели у тебя больше никого не осталось? — наконец решилась спросить тётушка.

Ли Шэншэн, судорожно всхлипывая, с трудом выдавила:

— Мои... мои мама и папа развелись. Они... они оба завели новые семьи, а меня скинули на бабушку, она меня и вырастила.

— А теперь они хотят продать меня! Один за двести тысяч, другая за сто пятьдесят тысяч. Они не дадут мне сдать вступительные экзамены, хотят силой выдать замуж ради выкупа.

— У-у-у! — На этих словах отчаяние захлестнуло её с новой силой.

— Ох, какой кошмар, грех-то какой! Как земля носит таких родителей? — Тётушка всплеснула руками, глядя на Ли Шэншэн с искренней болью.

Прошло ещё какое-то время, прежде чем всхлипывания стихли.

— Дядя, тётя... можно мне поехать с вами? Я хочу увидеть брата Чжоу Аня в последний раз, — робко спросила она.

Ван Мэй приоткрыла рот, силясь ответить, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука.

Чжоу Чэн взял слово на себя:

— Девочка, ты уверена, что хочешь поехать с нами? Ты ведь учишься в выпускном классе, до экзаменов осталось всего два месяца.

— Да... Срок аренды моей комнаты истекает в следующий понедельник. Я боюсь... боюсь, что родители поймают меня и отдадут чужим людям...

— Я вернусь к учёбе сразу после похорон, это не повредит моим оценкам. Я первая в рейтинге всей школы.

— Можно мне поехать, дядя, тётя? — Ли Шэншэн с затаённым страхом посмотрела на Ван Мэй и Чжоу Чэна.

— Боже мой, какая несправедливость. Зять, сестра, возьмите девочку с собой. Заодно и вам составит компанию.

Тётушка мыслила куда практичнее. Раз уж брат с сестрой остались совсем одни, было бы неплохо, если бы рядом оказалась такая заботливая душа. Да и судьба у девочки слишком горькая, чтобы оставлять её здесь на растерзание стервятникам.

Ван Мэй не могла говорить, но кивнула. Сжав маленькие ручки девочки, она повернулась к мужу и утвердительно опустила голову. Чжоу Чэн собирался что-то возразить, но, увидев решимость в глазах жены, проглотил слова.

— Собирайте пока вещи, а я спущусь, куплю воды и перекусить, — бросил второй дядя и вышел за дверь.

Но пошёл он вовсе не за едой. Мужчина прямиком направился к домовладельцу — ему нужно было убедиться, что девочка не лжёт.

Полчаса спустя второй дядя вернулся, неся в руках пакет с бутылками воды и булочками. Сборы уже подходили к концу.

— Девочка, как только снесём вещи, мы сразу выезжаем в Город Сяосян.

— Иди к себе, собери одежду на несколько дней. Сяо Чжи, сходи с ней, помоги собраться, — обратился второй дядя к своей дочери Лю Чжи.

— Хорошо, — кивнула двоюродная сестра.

Обе быстро скрылись на лестнице.

Как только они ушли, второй дядя понизил голос:

— Я порасспрашивал домовладельца. Всё, что рассказала девчонка — чистая правда. Вот же уроды.

— Мало того, что бросили, так ещё и бабушка её умерла от сердечного приступа, когда узнала, что эти стервятники собираются продать внучку.

Тётушка снова застонала от возмущения:

— Ох-хо-хо... Такая красавица, умница, отличница! А родители мало того, что не любили, так ещё и в гроб вогнать готовы.

— Будь у меня такая золотая дочь, я бы пылинки с неё сдувала!

За всем происходящим в комнате незримо наблюдал Чжоу Ань.

Честно говоря, поначалу он думал, что Шэншэн просто притворяется, разыгрывая спектакль, но под конец эмоции действительно взяли над ней верх.

Так Чжоу Ань, вселившись в тело Ли Шэншэн, отправился вместе с процессией в Город Сяосян.

Второй дядя вёл вместительный фургон, загруженный вещами. Двоюродный брат был за рулём легковушки для пассажиров — места хватило всем.

Пожитков у Ли Шэншэн оказалось до слёз мало: две большие сумки, набитые в основном старой одеждой да парой памятных вещей, оставшихся от покойной бабушки.

...

Два дня спустя.

Одетая в траурные белые одежды, Ли Шэншэн стояла на коленях в поминальном зале, помогая Ван Мэй сжигать ритуальные бумажные деньги.

Чжоу Ань стоял неподалёку, безмолвно наблюдая за происходящим.

Он присутствовал на собственных похоронах.

Люди постоянно подходили, кланялись и ставили благовония. Все знакомые лица.

Пятеро соседей по комнате из университета и парочка близких однокурсников. Несколько школьных приятелей, с которыми он ещё поддерживал связь, друзья детства. Пришло даже начальство с его бывшей работы.

Но основную массу составляли, конечно же, родственники.

Те, кого он не видел годами, вдруг собрались все вместе.

Внутри поминального зала царил шум: били гонги, стучали барабаны, кто-то профессионально причитал.

А снаружи было ещё более людно — столы накрыли человек на сорок-пятьдесят. За некоторыми весело смеялись и резались в карты, другие сбились в кучки и живо обсуждали семейные сплетни. В их расслабленных позах и громких голосах не было ни капли скорби.

Чжоу Ань был мёртв. По-настоящему горевали лишь самые близкие и верные друзья.

Для остальных это был просто повод собраться и бесплатно наесться на поминках.

...

Ранним утром следующего дня траурная процессия тронулась в путь.

Гроб с телом Чжоу Аня повезли к месту захоронения.

В Городе Постоянного Песка была принята кремация и покупка места в колумбарии. Но здесь, в сельской местности Города Сяосян, всё ещё допускалось традиционное погребение в землю.

Родители наняли мастера фэншуй, который подобрал для могилы сына идеальное место.

После длинной череды ритуалов гроб опустили в землю.

На этом похороны завершились. Приехавшие издалека гости наскоро попрощались с родителями и начали разъезжаться по домам.

Чжоу Ань молча взирал на эту суету.

Только к позднему вечеру родители вместе с тётушкой вернулись в городскую квартиру.

Когда часы пробили десять, в доме остались лишь трое: Чжоу Чэн, Ван Мэй и Ли Шэншэн.