Глава 4.1. Идеал

После уроков я закинул сумку и отправился в Сакурадамон.
Выйдя через турникеты метро, я поднялся по лестнице на поверхность — туда, где вдоль улиц тянулись здания министерств.
Среди них стояло одно неприметное здание без единой вывески — штаб-квартира [Бюро оммё].
Я вошёл в вестибюль, поднялся на лифте и доехал до третьего этажа, где располагались Первый и Второй карательные отряды.
За столами никого не было, и пока я топтался в коридоре, ко мне обратилась капитан Ханаяма — командир с розовыми волосами.
— Капитана Сиракавы сегодня нет.
Так сказала капитан Ханаяма.
— Я сегодня на подхвате, так что составлю тебе компанию.
Мы вместе тренировались в зале — сначала упражнения на выносливость, потом приёмы задержания. После этого были занятия в классе: мы заучивали отличительные признаки разных бессмертных. На одном из уроков рассказывали, как изгонять призраков: найти труп и сжечь.
— Э-э… вообще-то я призраков немного боюсь…
— Прекрасно. В следующий раз вместе очистим тот заброшенный жилой комплекс с проклятием.
— Стойте, я же сказал, что мне страшно—
— Уже поздно. Иди домой. Я всё равно сегодня в ночную смену.
Отпущенный восвояси, я покинул штаб. К тому моменту, как добрался домой, сил у меня уже не осталось — я рухнул на кровать и вырубился, чтобы потом снова проснуться к школе.
Прошёл уже месяц с тех пор, как Её Величество пронзило тем копьём. Моя жизнь стала простой: школа, а после неё — обучение на подработке в [Бюро оммё].
— Тобой пользовался падший ангел.
В тот день, стоя в свете заката у станции, капитан Сиракава объяснила мне:
— Она черпала силу из тебя.
Люцифер — в переводе с латыни «утренняя звезда», несущая свет.
Прекраснейший из ангелов, любимый всем творением…
пока не восстал против Бога и не был низвергнут с небес.
— Источником её силы были [благословения] —
почитание, любовь, положительные чувства, которыми её окружали.
Когда её изгнали, Бог отнял у неё всё это.
Мир забыл о ней, и она лишилась своей силы.
— То же самое происходило и с тем благоговением, которое дарил ей ты. Уже просто находясь рядом с тобой, она понемногу возвращала себе утраченные крупицы силы.
Наш вечный двигатель верности.
Следственный отдел [Бюро оммё] пришёл к выводу, что работа Её Величества в [Британском доме] —
то, как она завоёвывала расположение горожан, — тоже была попыткой вернуть себе утраченную силу.
В их отчёте говорилось и о Святом Граале:
— Тот Грааль, что сеет хаос? Скорее всего, он принадлежал Люциферу.
Когда её низвергли, её сила кристаллизовалась в корону — и теперь срослась с головой Куро-Мари.
Всё сходилось одно к одному: она пыталась вернуть себе силу с помощью Грааля и веры горожан.
— Люцифер стремилась стать Богом. Некоторые считают её Дьяволом, тем самым началом Армагеддона. Но нынешний исход… пожалуй, к лучшему.
Меня взяли под надзор [Бюро оммё] —
и из-за связи с Люцифером, и потому, что во мне всё ещё оставались следы её силы.
Но меня не задержали. Официально я считался лишь жертвой, которой воспользовалась бессмертная. Это было одолжение со стороны капитана Сиракавы.
Учитывая мой опыт, мне предложили вступить к ним по-настоящему.
— Неофициальная государственная работа, защита города — прямо как в кино.
Капитан Сиракава говорила это с улыбкой.
— А после крупных операций у нас ещё и устраивают застолья с кейтерингом.
— Это… вообще-то звучит круто?!
Так я и стал стажёром — днём ходил в школу, а после занятий тренировался.
Когда закончу старшую школу, перейду на полную ставку. Вообще-то такие решения обычно требуют серьёзных раздумий… но когда пришла моя первая зарплата, я уже был продан с потрохами.
Теперь я мог брать себе в рамэн дополнительные топпинги, а в кино — заказывать роскошные наборы с попкорном и чуррос.
Однажды я снова зашёл в [Британский дом].
Второй этаж [Киносита Кофе] опустел — всё конфисковали.
Оставили только две вещи, признанные бесполезными: бейсбольную биту и шахматные фигуры.
Бита была той самой, с которой нас однажды отправили играть в бейсбол. А шахматы? Когда один старик попросил Её Величество сыграть, она использовала фигуры как сёги. То, как ферзь носился по доске, изображая ладью, было поистине легендарно.
Я забрал их домой.
Война за Святой Грааль закончилась внезапно.
Какой-то высокопоставленный демон — Маммон или кто-то в этом духе — прибыл из-за границы и забрал Куро-Мари. [Бюро оммё] собиралось провести операцию по возвращению, но противник стоял во главе могущественного синдиката.
И всё же капитан Сиракава пошла одна — проигнорировала все возражения, ослушалась даже прямого приказа, ворвалась туда в одиночку, сражалась одна и своими руками вернула Куро-Мари-тян.
Посреди представления она ворвалась в оперный театр и в полумраке зрительного зала перебила всех демонов, пришедших туда в качестве зрителей. А потом, как говорят, ещё немного послушала оперу и только после этого спокойно вышла из здания.
Меня при этом не было — я был в школе. Но когда капитан Сиракава вернулась в управление, от неё исходила такая чудовищная жажда крови, что все вокруг замерли от ужаса, словно она могла зарубить любого, кто подойдёт слишком близко. И всё же даже тогда она крепко держала Куро-Мари-тян в руке, а её белое пальто оставалось безупречно чистым — ни единой капли крови.
— Только директор и капитан Сиракава знают, где сейчас хранят Святой Грааль, верно?
Сказала капитан Ханаяма в кабинете [Бюро оммё].
— Говорят, где-то в Токио.
— И что они собираются делать со Святым Граалем?
— Его собираются перевезти в Киото.
Под Императорским дворцом есть убежище, и именно там его собираются хранить.
— Люцифера вместе с копьём передадут Ватикану. На этом весь инцидент будет завершён.
Её Величество тоже где-то содержали под стражей в Токио, но точное место, опять же, знали только директор и капитан Сиракава.
Город стал очень тихим.
Двойная жизнь — школа и тренировки в [Бюро оммё] — была не такой уж плохой. Вообще-то… очень даже хорошей. Здоровый режим, деньги.
И, что важнее всего, там была капитан Сиракава.
— Мадарамэ-кун, пойдём домой вместе.
Однажды ночью, в выходной, когда я дежурил на телефоне в офисе [Бюро оммё], ко мне обратилась капитан Сиракава.
И вот мы вместе вышли из здания, и она, уже в повседневной одежде, сказала:
— Раз уж мы всё равно вышли, не хочешь где-нибудь выпить?
Она сказала, что знает один бар, и мы отправились туда. Уселись рядом за стойкой: капитан Сиракава взяла какой-то изысканный коктейль, а я медленно потягивал газированную воду.
С каждой новой порцией её щёки всё сильнее розовели — это было лучшее зрелище на свете.
— Я ведь говорила, что у нас с тобой, Мадарамэ-кун, есть шанс начать встречаться, но~
Капитан Сиракава уже была пьяна.
— Сначала мы всё равно должны стать друзьями, ладно~?
Говоря это, она прислонилась ко мне.
— У тебя ведь уже есть та милая младшая, да?
— Вы про Хану-тян?
— Ага. Такие вещи надо прояснять заранее, иначе я не стану твоей девушкой~
А потом, покраснев ещё сильнее, она сказала:
— Хочешь поцеловаться?
— А?! П-подождите, что?!
Алкоголь — страшная вещь.
Я как раз это подумал, когда в бар вошли другие сотрудники [Бюро оммё].
— Сиракава, а ты уже добралась до того бара, про который я тебе рассказывал, да?
Кто-то сказал это — и лицо капитана Сиракавы стало ещё краснее.
— Я так старалась выглядеть перед Мадарамэ-куном взрослой и крутой~! Не разрушайте мне образ~!!
Разумеется, такая двадцатилетняя девчонка, как капитан Сиракава, сама по себе вряд ли знала бы настолько стильное место.
Так в итоге все начали пить вместе.
— Мадарамэ, только не увольняйся, ладно~!!
Говорили они, закидывая мне руки на плечи одну за другой. Место тут, похоже, было с чудовищной текучкой кадров.
Бармен даже сделал нам общий снимок на свою камеру. Я уже точно знаю: лет через десять мы посмотрим на это фото, вымоченное в ностальгии цвета сепии, — и оно ударит прямо в сердце.
Когда попойка закончилась, я взвалил на спину совершенно пьяную капитана Сиракаву и повёл её домой, в её квартиру.
По дороге она без конца подсовывала мне ложные указания, так что мы сделали огромный крюк.
Жила она на самом верхнем этаже роскошной высотки.
— Ух ты, вот это да!
Потрясённо сказал я у входа, а капитан Сиракава в ответ произнесла:
— Хочешь остаться на ночь?
— Э-э, нет, то есть… это уже как-то слишком… я останусь!
Пока она принимала ванну, я отмокал в воде после неё. Потом одолжил одну из её просторных футболок — тех самых, которые она обычно носит, — и приготовился ко сну.
Я привык спать на диванах, так что по привычке направился именно к софе.
Но тут—