Глава 59. «Ответный удар»
Внутри временного офиса в строительном вагончике кипела работа.
Карен Миллер сидела перед компьютером, её пальцы стремительно летали по клавишам.
Итан Хоук стоял у неё за спиной с чашкой кофе в руке, сохраняя на лице спокойствие.
Фрэнк и Сара держались чуть поодаль, наблюдая за тем, как двое профессионалов из Вашингтона управляются с вещами, в которых они сами ничего не смыслили.
Спустя десять минут Карен перестала печатать.
Она откинулась на спинку кресла и тяжело выдохнула.
— Ну как? — Спросил Лео, делая шаг вперёд.
Карен повернулась, и выражение её лица было крайне сложным.
В нём смешались шок, недоумение и профессиональный азарт.
— Лео, это просто невероятно, — она указала на диаграммы данных на экране. — Я пятнадцать лет занимаюсь кампаниями, использовала самые разные базы, но никогда не видела ничего подобного.
— В том, что касается традиционных избирателей-демократов старше шестидесяти, имеющих собственное жилье и исправно посещающих церковь, эта база действительно уступает официальной системе VAN. Многие данные там пятилетней давности и не совсем точны.
— Но, — она выделила это слово голосом и вывела на монитор другой график, — данные по молодежи от восемнадцати до тридцати пяти лет, по рабочим сферы услуг, не состоящим в профсоюзах, по независимым колеблющимся избирателям и по малоимущим группам, снимающим подвалы и комнаты в складчину…
— Степень детализации в этой системе просто пугающая.
Карен шевельнула мышкой и наугад открыла точку координат в Университетском районе Окленд.
На экране всплыл подробный портрет пользователя.
— Смотрите, — зачитала Карен. — Имя: Джеймс Лайтлинг. Профессия: бариста в «Старбаксе» на полставки, третьекурсник факультета социологии Питтсбургского университета. Студенческий долг: сорок пять тысяч долларов. Жилищные условия: живет с соседями, есть пометка, что в прошлом месяце был вынужден переехать из-за повышения аренды.
— Политические взгляды: крайняя неприязнь к истеблишменту, обеспокоенность глобальным потеплением. Активен на платформах Reddit и TikTok. Примечание: участвовал в маршах BLM.
Карен подняла глаза на Лео.
— В официальной системе VAN на этого человека есть только одна строчка – «не голосовал», и он вполне мог быть помечен как «недостоверный адрес» из-за частых переездов.
— Но в этой системе Сандерса он живой человек. Человек, полный гнева, жаждущий перемен и обладающий огромной энергией к действию.
— И в этой базе данных ровно пятьдесят тысяч таких, как Джеймс Лайтлинг.
Итан добавил со стороны:
— Вот чем прогрессисты занимались последние несколько лет. Мы опирались на миллионы волонтеров. На каждом митинге, при каждом обходе домов, при каждой акции по сбору подписей в сети мы по крупицам собирали эти сведения.
— Это база данных, созданная подошвами ботинок.
Получив такой козырь, Лео решил больше не ждать пассивно.
— Карен, — Лео отдал распоряжение, — я хочу, чтобы ты немедленно составила письмо с самым жестким юридическим предупреждением. Отправь его лично председателю местного комитета Демократической партии и на почтовые ящики каждого члена комитета.
— Сообщи им, что их действия по блокировке системы VAN являются грубым нарушением основных положений Федеральной избирательной комиссии о честности партийных праймериз.
— Если в течение двадцати четырех часов наш доступ не будет восстановлен, мы подадим иск в федеральный суд по обвинению в незаконном вмешательстве в выборы. Мы также потребуем судебного предписания на изъятие всей их внутренней переписки для обеспечения сохранности улик.
— Будет сделано, — ответила Карен.
— Сара. — Лео повернулся к ней. — Помоги мне составить новое заявление.
— Тон должен быть спокойным и профессиональным.
— Мы не будем атаковать Картрайта напрямую. Мы лишь выразим недоумение и глубокую обеспокоенность действиями нашего местного партийного отделения.
— Напиши: «Почему комитет Демократической партии Питтсбурга на столь важных мэрских праймериз допускает такие примитивные технические ошибки, столь явно нарушающие принципы внутрипартийной демократии и равенства?»
— Мы должны задаться вопросом: «Не подверглись ли профессионализм и независимость нашего местного отделения ненадлежащему давлению и политическому вмешательству со стороны более высоких инстанций или групп с особыми интересами?»
— Перекинь мяч обратно в Вашингтон.
— Заголовок я уже придумал, — сказал Лео. — Назовем так: «Спасти Питтсбургскую Демократическую партию: экстренный призыв команды Лео Уоллеса».
Полгода спустя… вернее, полчаса спустя.
В предвыборном штабе за длинным столом Карен Миллер стояла с ручкой в руке.
— Всё готово, Лео, — сказала она. — Ходатайство о временном судебном запрете против местного комитета Демократической партии и жалоба в Федеральную избирательную комиссию. Как только ты подпишешь, через десять минут документы будут в суде.
Сара сидела с другой стороны, перед ней на экране светилась верстка пресс-релиза.
— Пресса тоже наготове, — добавила Сара. — Стоит тебе расписаться, и этот текст разлетится по всем СМИ штата.
Атмосфера в комнате была накалена до предела, все ждали начала контратаки Лео.
Лео взял ручку из рук Карен.
Кончик замер над графой для подписи. Стоило ему коснуться бумаги, и начнется информационная война.
«Остановись! Лео, не подписывай».
Голос Рузвельта внезапно прозвучал в его сознании.
Пальцы Лео замерли.
«Что случилось? – …спросил он мысленно. – …Разве это не месть Картрайта? Мы должны ответить».
«Возьми это уведомление о блокировке и взгляни еще раз», – приказал Рузвельт.
Лео отложил ручку и взял распечатанный скриншот с красным предупреждением.
«Посмотри на статью, на которую они ссылаются».
Взгляд Лео упал на нижнюю часть уведомления.
В графе оснований значилось: «В соответствии с 14-й поправкой к Регламенту Национального комитета Демократической партии по соблюдению стандартов данных, касающейся „Оценки безопасности сторонних интерфейсов данных“».
«14-я поправка… – …голос Рузвельта стал низким. – …Это новое правило, принятое в Вашингтоне всего три месяца назад. Даже председатели многих партийных отделений штатов еще не разобрались в деталях его исполнения. Мозги Картрайта, заточенные только под ремонт фонтанов и перерезание ленточек, не способны выдумать столь специфический бюрократический предлог».
«И что важнее, Лео, шевели извилинами».
«Картрайт – мэр, но перед тобой комитет Демократической партии округа Аллегейни».
«С каких это пор Картрайт стал таким всемогущим, что один его звонок заставляет окружной комитет идти на риск нарушения избирательного права и использовать общенациональные регламенты, чтобы заблокировать законного кандидата? Это совершенно не вписывается в логику работы власти».
«Объяснение только одно: приказ поступил вовсе не из мэрии и даже не из штата Пенсильвания. Окружной комитет здесь лишь конечный исполнитель».
«Это не местечковая месть, Лео, – вынес вердикт Рузвельт. – …Это спланированная, идущая сверху вниз „чистка лояльности“. И объект этой чистки – ты».
«Кто-то использует ситуацию с Картрайтом как повод».
«Я еще не знаю почему, но по тебе палят из пушек, хотя ты для них пока комар. Если ты сейчас подашь в суд на местный комитет, то попадешь в ловушку».
«Потому что те, кто отдал приказ, находятся вовсе не в Пенсильвании».
Холодок пробежал по спине Лео. Он почти мгновенно всё осознал.
Тень Картрайта здесь могла присутствовать, но один он не смог бы провернуть такое. За этим наверняка стояла санкция из Вашингтона.
Ему нужно было понять, чего хотят в столице.
И в их команде был лишь один человек, способный связаться с верхами Вашингтона.
Лео отложил документы и бросил ручку в стаканчик.
— Карен, Сара, выйдите, пожалуйста, на минуту, — внезапно произнес он.
Карен опешила:
— Лео? Сейчас каждая секунда на счету.
— Выйдите, — повторил Лео. — Мне нужно поговорить с Итаном наедине.
Карен и Сара переглянулись, увидев в глазах Лео абсолютную серьезность. Они собрали вещи и вместе с остальными сотрудниками покинули помещение, закрыв за собой дверь.
В вагончике остались только Лео и Итан.
Итан спокойно потягивал кофе, глядя на Лео.
— Итан, посмотри мне в глаза.
Лео впился острым взглядом в этого элитного советника из Вашингтона.
Итан невозмутимо отозвался:
— Что такое, Лео?
— Блокировка системы VAN – это ведь не идея Картрайта, верно? — Лео начал медленно наступать. — Это люди сверху решили меня убрать.
Рука Итана дрогнула, пара капель кофе выплеснулась ему на запястье.
Он даже не вытер их, с изумлением глядя на Лео.
Этот новичок, которого он считал талантливым, но лишенным опыта большой политики самородком, в этот момент проявил такую прозорливость, что Итану стало не по себе.
— Это… сенатор Сандерс тебе сказал? — Машинально спросил Итан. — Нет, невозможно, он бы никогда не обсуждал такое по телефону.
— Ему и не нужно было говорить, — Лео блефовал, но голос его звучал непоколебимо. — Я историк по образованию, Итан. Я изучал бесчисленное множество политических чисток. Я узнаю этот почерк: когда намерения прячут за соблюдением норм, а неугодных устраняют через бюрократические процедуры. Это стиль Вашингтона.
Лео подошел к Итану вплотную.
— Расскажи мне правду. Если мы собираемся в одном окопе ловить пули, ты не имеешь права скрывать от меня позиции врага.