Глава 146. Стол ставок: лига маркизата (3).

Последние три недели слиплись у меня в один бесконечный рабочий день.

Нужно было свести расписание тренировок с выходами в подземелья, проверить здоровье кадетов, снаряжение, восстановление после нагрузок и еще как-то выкроить время для себя. Следующий поход сам себя не подготовит.

Заодно выяснилось, что известность — вещь вполне материальная.

Стоило открыть почтовый ящик у особняка, и на крыльцо вываливалась очередная пачка конвертов: интервью, приглашения на встречи, предложения от газет, воинов и каких-то людей, которых я вообще не знал. Я сгребал все это в сторону и занимался делом.

На четвертой неделе Шаман не выдержал.

Его лицо возникло в 「кристалле связи」.

— Может, все-таки покажешься публике? Дашь интервью, сходишь на эфир.

— Не уверен.

— О тебе в Империи и так скоро узнает каждый второй. Так зачем тормозить? В Хиака тоже все хотят посмотреть, что ты за человек. У нас там натуральная истерия.

Я промолчал.

— И не забывай: твой отряд сейчас на вершине лиги маркизата, а вместе с ним растет репутация всего факультета. Если понадобится, руководство тебя обеими руками поддержит. Тут уже не до личной скромности.

Смысл был простой: пора заняться публичностью.

— Подумаю.

На этом разговор я закончил.

Интервью, передачи, светские мероприятия — все это само по себе полезно. Чем известнее профессор, тем охотнее к нему прислушиваются. Потом это может открыть дорогу в герцогскую и столичную лиги, а когда начнется 「Парадигма」, внимание академического мира тоже не помешает.

И главное — мои нынешние результаты хотя бы не выглядели таким откровенным бредом, как история с Каином и Абельтусом.

Проблема была в другом.

«Я, блядь, не уверен, что вывезу живой эфир».

Со стороны я пока выгляжу гениальным преподавателем. Мне же прекрасно известно, сколько в этой репутации от системы, сколько от актерской игры, а сколько от удачных совпадений. До сих пор я просто успевал выкручиваться.

Камера такой роскоши не дает. Одно неосторожное слово, одна мерзкая мысль, случайно вылезшая наружу, — и запись останется навсегда. Потом сколько ни объясняй, назад ее уже не заберешь.

Я решил не торопиться.

На следующий день написала Адель.

— Профессор! Ну дайте хоть одно интервью!

Потом присоединилась Грей. Её страница в имперском 「Старфилде」 застряла на отметке в сто девяносто девять тысяч девятьсот подписчиков.

— А мы точно нигде не будем сниматься? Те ребята, что вторыми пришли, по всем каналам ходят...

И, уже после короткой паузы:

— Я не ради каких-то жалких ста подписчиков спрашиваю, если что.

Ну да. Конечно.

В итоге я усадил перед собой Каина, Абельтуса и Данте — три созданных мной фантома — и задал вопрос, который уже начинал казаться разумным.

— Что, если сделать отдельную копию специально для эфиров?

Каин просиял.

— Хорошо...

Ему вообще почти все было хорошо.

Абельтус одобрительно кивнул.

— Согласен, мой господин. Лично показываться перед человеческим отребьем ниже вашего достоинства.

— Против, — сказал Данте.

Он сидел, скрестив руки.

Я посмотрел на него.

— Причина?

— Потому что идея ничтожная.

— Постоянный фантом допустит меньше человеческих ошибок, чем я сам.

— Поразительно тупое рассуждение.

— В чем именно?

— В том числе в том, что тебе приходится спрашивать.

Я несколько секунд смотрел на него молча.

«А-а».

Вот в чем дело.

Передо мной сидел отрицательный Данте — тот самый вариант, который на горе Звёздной Встречи отвергал вообще все подряд и едва не свел с ума и меня, и королевского рыцаря Кашана. Я давно собирался подправить ему параметры мышления, но после той поездки забот хватало и без этого.

«Заодно уменьшу коэффициент ебанутой принципиальности».

Я уже собирался лезть в настройки, когда пришел срочный вызов.

— Профессор Данте! Надеюсь, не отвлекаю?

— Профессор Вилемон. Давно не слышались.

Звонил коллега из Ордена Системы⧉.

— Рад, что у вас все так удачно складывается. Наши сегодня тоже впервые выходят в лиге маркизата.

— Значит, последние дни были веселыми.

— Еще какими. Хотелось бы дебютировать хотя бы вполовину так же хорошо, как вы.

Я невольно оживился. До меня уже доходили слухи, что Форте, Хару и Доминик — наша знаменитая троица болванов — попали именно в отряд Вилемона.

С их прежними оценками дорога в Империю им почти не светила. Похоже, успех моего отряда и правда потянул за собой остальных: теперь шанс дали и Вилемону.

Но звонил он не поздравлениями обмениваться.

— Вчера один кадет серьезно травмировался.

— Доминик?

— Нет-нет. Мой сын. Умудрился сломать палец на ноге, оболтус. Мы сегодня собирались ненадолго зайти хотя бы в подземелье C+... Не одолжите одного бойца? Чисто как наемника.

Без четверых лига не засчитает выход. Отказать я мог, но смысла в этом не видел.

В гостиной как раз был Бальмунг.

— Свободен сегодня?

— Да, профессор.

— Тогда сходишь с отрядом Вилемона.

— Хорошо.

Ни одного вопроса. Спина прямая, лицо спокойное. Образцовый инструмент.

— А остальные где?

— На личных тренировках. По расписанию у меня сегодня выходной.

После обеда мы вместе приехали к Вилемону.

Форте, Хару и Доминик встретили меня почти церемонно. Еще недавно эта троица — волк, кролик и свинья — без всякого стеснения занимала первые парты и болтала со мной как со старым знакомым. Теперь каждый лишний жест будто требовал разрешения.

Через пару минут неловкой болтовни наконец прозвучал вопрос Хару:

— Профессор... вы ведь не станете делать вид, что нас не знаете?

— С чего бы?

— Ну... мы теперь вам не по уровню?

— Не неси чушь.

Я повернулся к Вилемону.

— Если не возражаете, быстро проверю ребят. Заодно поймем, как Бальмунг впишется в группу.

— Конечно. Буду только благодарен.

Я устроил им короткую полевую проверку: чудовище, обрыв, несколько меняющихся условий, пара ситуаций без очевидного решения. Именно поэтому сильные иллюзионисты-ассасины так дорого стоят: хорошая иллюзия позволяет за полчаса устроить тренировку, на которую в реальности ушла бы неделя.

Результат меня удивил.

Форте согнулся, хватая ртом воздух, но улыбался до ушей.

— Ну как?

Улыбаться ему было с чего. Все трое прибавили поразительно — настолько, что я впервые подумал: «А этих я бы и себе забрал».

Я-то полагал, что в Империю их протащила удачная квота. Похоже, недооценил.

— Когда вы успели так прибавить?

На этот раз никто не шутил.

— После истории с Джинкситом мы всерьез взялись за голову, — ответил Форте.

— Ага.

Голос Хару прозвучал тихо.

Доминик кивнул:

— Когда подтвердили поездку в Империю, мы почти перестали спать. Только тренировались. Здесь облажаться нельзя.

Что-то внутри едва заметно дрогнуло.

Хиака получила шанс, которого прежде не было, и теперь каждый, кому досталось место, держался за него обеими руками.

Лицо Хару стало серьезным.

— Нам правда надо выступить хорошо. Очень надо.

— Почему?

— Конкурс был девять к одному. Значит, вместо нас могли приехать еще восемь команд. Если мы тут опозоримся, как потом им в глаза смотреть?

На лице Хару не осталось ни тени привычной дурашливости.

Я всегда уважал тех, кому успех действительно был нужен. Троица болванов стала нравиться мне заметно больше. Хотелось, чтобы у них все получилось не хуже, чем у моих.

Только вместе с новым шансом вниз по цепочке спустилось кое-что еще. Чужая вражда тоже дошла до тех, кто стоял ниже меня, и увернуться от нее они уже не могли.

Первым меня насторожил Баэльмон, сын Вилемона.

— Здравствуйте, профессор...

Парень едва держался ровно. Перелом был тяжелым, с раздробленной костью; через три-четыре часа в подземелье с такой ногой не идут.

— Как получил?

— Бежал, неудачно упал. Простите... Такой шанс, а я...

Он говорил как человек, который в чем-то провинился.

Вилемон тут же обнял его за плечи.

— Да хватит себя хоронить. Данте нам помогает, выход не сорвется. Лечись спокойно.

Обычная травма сама по себе меня бы не насторожила. Но в этот момент перед глазами прошла строка 【Скрипта】.

【Баэльмон: «Сказать, что это сделали кадеты Ассоциации иностранцев?.. Нет. Нас и так говном считают только за то, что мы из Хиака. Начнутся разборки — станет еще хуже...»】

Ассоциация иностранцев.

Те самые люди, которые недавно пытались переманить меня к себе.

Внутри неприятно похолодело.

— Со мной все нормально, правда. Спасибо, что выручаете, — улыбнулся Баэльмон.

Мне уже было не до улыбок.

Мой отряд попал в лигу напрямую: декан договорился с домом маркиза. Остальные команды Хиака проходили через 「Ассоциацию иностранцев」.

А у Ассоциации после моего отказа были причины быть недовольной.

Я вышел наружу и подозвал Бальмунга вместе с троицей.

— Показывайте все, что вам выдала Ассоциация.

Форте моргнул.

— Сейчас?

— Мы через полчаса выезжаем...

— Все. На стол.

Спорить никто не стал.

На любой серьезный выход группа получает снаряжение и расходники. Иногда это аптечки и зелья, иногда полноценный комплект экипировки. Голыми в подземелья не ходят.

Среди выданных вещей одна строка в окне статуса сразу резанула глаз.

＊ 「Серьга обратного призыва Звезды Жизни♥」 [редкая, стигма, дефект]

Такие серьги называют «чудом Жизни♥». Их выпускают и копируют в огромных количествах. Если владелец получает смертельную травму в подземелье, стигма должна мгновенно выдернуть его наружу.

Последняя страховка для тех, чьи приключения давно стали еще и зрелищем.

Бальмунг первым заметил мое лицо.

— Профессор, что-то не так?

— Брак.

— Серьга? — Вилемон сразу подошел ближе.

Он влил в украшение ману. Камень послушно загорелся.

— Питание есть. Контур вроде цел.

— Контур индикатора — да. А узел обратного призыва не сработает.

— Но на ней настоящая стигма Жизни...

Доказывать словами я не стал.

Взял ручной топор Доминика и ударил по серьге.

БАХ!

Украшение взорвалось. Осколки раскололи столешницу, а затем стигма попыталась кое-как стянуть обе половины обратно.

В помещении стало тихо.

— Вот же...

— Это...

Теперь всем хватило воображения. В бою такая штука рванула бы прямо у виска — и никакого обратного призыва после смертельной раны.

Доминик вдруг выругался и полез в 「кристалл связи」.

— Подождите. У отряда профессора Данте на первом выходе ведь тоже не сработала серьга.

— У той магички, Харин? — раздался голос Хару.

И тогда ее вытащила Элиза.

До выхода оставалось тридцать минут. Вилемон готовил этот дебют несколько месяцев.

— Суки ебаные...

Среди снаряжения Баэльмона нашлась такая же неисправная серьга.

Вилемон тут же связался с отделением Ассоциации.

— Это профессор Вилемон из Хиака. В выданных нам серьгах обратного призыва обнаружен критический дефект.

Сотрудник на другом конце даже не смутился.

— Да, понял. Заменим.

У Вилемона дернулась щека.

— Что?

— Если брак, оформим замену...

— Ты сейчас серьезно? Ваша сраная страховка могла человека убить, а ты мне «заменим»? Я тебе через пару месяцев тормозной шланг перережу, а когда въебешься в стену, новую машину предложу. Нормально будет?!

Он орал так, что стекла дрожали.

Я встал.

— Профессор?

Мне уже все стало ясно.

Речь шла не о случайном браке. По мне решили ударить через Хиака — просто потому, что я отказал Ассоциации.

Такое нельзя оставлять на уровне телефонной жалобы.

— Вилемон. Какое отделение выдало эти вещи?

* * *

Тук-тук.

Мужчина постучал в дверь особняка.

Дверь сама приоткрылась — совсем немного. На уровне глаз никого не было.

Он опустил взгляд и едва не улыбнулся от неожиданности. На пороге стоял очаровательный мальчишка. «Такого сфотографируй — и просмотры сами пойдут».

— Вы кто?.. — спросил ребенок, склонив голову.

— А! Добрый день. Трэш Форбтайм, «Вестник ассасинов». Я журналист и... близко знаком с профессором Данте. Пришел насчет интервью. Ха-ха. А вы, случайно, не его сын?

Мальчик только моргнул.

Сыном Данте Каин не был. Зато услышал, что гость знает хозяина, и добродушно распахнул дверь.

Из глубины дома тут же вышел мрачный старик.

— Кто ты такой?

— Трэш Форбтайм. Хотел бы записать разговор о великих достижениях профессора Данте. Может быть, вы его дедушка?..

Абельтус дедушкой тоже не был. Но слова о великих достижениях ему понравились.

— Проводи его в гостиную.

— Ага. Сюда? Хорошо...

— Попробуешь что-нибудь лишнее — убью.

Форбтайм натянуто рассмеялся.

— Ха-ха... Думаю, до этого не дойдет.

По дороге ему все сильнее казалось, что с обитателями дома что-то не так. Ребенок и старик реагировали на самые обычные вещи с заметной паузой.

Но важнее было другое: остальных журналистов Данте игнорировал, а он, Трэш Форбтайм, все-таки прошел внутрь. «Вот что значит личный контакт».

В гостиной его уже ждал Данте.

Скрещенные руки, нога на ногу, лицо такое, будто кто-то только что оскорбил все человечество разом.

«Страшный мужик. Каждый раз — как впервые».

Форбтайм улыбнулся как можно приветливее.

— Добрый день, профессор.

Данте посмотрел на него.

— Ничего доброго.

— Э?..