Глава 25
Глава 25. Что-то тут не сходится (2)
Шури было смертельно стыдно. И причина была проста.
Чмок-чмок-чмок!
— …
Хлюп-хлюп-хлюп!
— …
Бульк! Глык-глык! Глы-ы-ык!
Блядь! Да хватит уже жрать! В тебя что, дух вечно голодной псины вселился?!
С каждым жадным глотком, эхом разносившимся по залу ожидания, лицо Шури дергалось всё сильнее.
Им и так уже наговорили гадостей другие дети: «Ой, а что это? Раз туда заходят те, кто даже не является официальным кандидатом, значит, сокровищница вообще не опасная! Так что все реликвии будут наши!».
Одного этого было достаточно, чтобы взбеситься, а тут еще и этот.
Как истинному члену семьи Эшуа, ему было мучительно стыдно. Конечно, то, что сын герцога жрет из чужих рук, как последний бродяга с улицы — само по себе позор.
Но хуже было совершенно другое.
— Он… с ним всё нормально?
— Ему же яд подсыпали, разве нет?
Да!
Блядь! Яд ему подсыпали! Хватит жрать!
Шури мысленно стонал, глядя на этого счастливого, прожорливого младенца.
На самом деле, перед входом в сокровищницу дядя Рилай взял с Шури обещание:
— Шури, присмотри за своим двоюродным братом.
Конечно, Шури и не собирался его защищать. С какой стати? Он мой конкурент! Впрочем, вряд ли Рилай рассчитывал на большее. В конце концов, «долджаби» — это суровое испытание, которое каждый должен пройти сам.
[Прим.пер. Долджаби — это традиционный корейский обряд-гадание на первый день рождения ребенка. Перед малышом раскладывают различные предметы, и то, что он первым возьмет в руки, символизирует его будущую профессию, склонности и судьбу.]
Поэтому он решил просто стоять в стороне и наблюдать, не вмешиваясь… но этот мелкий придурок взял и выпил яд с улыбкой на лице?!
«Если ты кандидат в святые, ты должен был почувствовать отраву!»
Они совсем за идиотов держат семью Эшуа? Предлагать яд в открытую, прямо в вестибюле!
«Даже если это не яд мгновенного действия, это явно не сладкие витаминки».
И хотя Шури не собирался помогать, надзирателей из взрослых поблизости не было, а смотреть, как над ребенком Синей Веры безнаказанно издеваются какие-то идиоты, он не мог.
В итоге, не выдержав, мальчик подошел и попытался вырвать флягу.
БЭМ!
И тут же получил от кузена по лицу!
Причем Исак метнул в него пустую флягу, заряженную святой силой.
«Да кем этот сопляк себя возомнил!»
Раз сожрал яд — так хоть мучайся для приличия!
Но вместо того чтобы свалиться в агонии, Исак попытался пройтись по нему пешком. Шури, окончательно разозлившись, протянул ему свою собственную флягу.
— Хочешь пить — на, пей мою! Только прекрати это позорище!
Услышав это, младенец радостно схватил флягу брата.
С предвкушением в глазах он сделал несколько больших глотков, а потом…
— Та-я?
…Свирепо уставился на него.
Почему он так смотрит — Шури не понял. Но взгляд был до боли подозрительным и разочарованным. Шури обиженно заявил, что это нормальная чистая вода без всякого яда, но в ответ получил еще один удар.
— Та-я-я-я! (Какого хрена она без яда?!)!
Блядь, этот псих! Тебе дают нормальную воду, а ты еще и дерешься!
И после этого Исак начал сам целенаправленно охотиться на детей с отравленными фляжками!
Он ползал за ними по коврам со скоростью голодного таракана.
Видя это, дети-аристократы, которые изначально хотели навредить младенцу Эшуа, пришли в первобытный ужас.
Ведь этот пупс выпил воду уже у шестерых!
— П-почему он в порядке? Я же добавил сильное слабительное!
— Может, ты перепутал порошки?
— Да не может быть! У меня вообще был смертельный Святой яд!
— Что?! Ты с ума сошел? От этого же умирают на месте!
Но главное: почему, чем больше он пьет, тем счастливее выглядит?!
Когда Исак угрожающе протянул пухлую ручку, дети вздрогнули и судорожно спрятали фляги за спины.
— Н-нет. Т-тебе больше нельзя… ты умрешь!
Они выглядели реально напуганными до икоты.
Исак же в ответ состроил рожу, достойную самого Сатаны.
— Тю-та (Ах вы ж жадные сопляки в рясах)!
— Тва-тя-я (Если уж решили травить, так травите нормально! Чтобы кишки выворачивало! Хули вы испугались?)
Выражение лица, совершенно не подходящее годовалому младенцу.
Остальные дети, крупно дрожа, посмотрели на Шури. И их можно было понять.
— П-почему он так фанатеет от слабительного?
— В Эшуа все дети такие суровые?
Нет, только этот придурок!
Шури под градом этих взглядов готов был сквозь землю провалиться. Дети, которые не подмешивали яд, кажется, тоже начали понимать, в чем дело, но Шури меньше всего на свете хотел, чтобы его ассоциировали с этим токсикоманом-любителем слабительного!
«Да кто он такой вообще?!»
Он не знал, что именно они туда подмешали. Но раз уж это предназначалось для политического саботажа, вряд ли это был полезный фруктовый смузи!
В лучшем случае — тяжелый яд! Но выпить шесть полных порций и выглядеть так, будто попал в рай?!
«Он извращенец?»
Ясно одно: этот парень не в себе. Нужно держаться от него подальше.
Но другие кандидаты, наблюдавшие со стороны, смотрели на Исака совершенно иначе.
— Какая невероятная врожденная сопротивляемость ядам!
— Точно. Поэтому он и в порядке!
— Я слышал о таком! Говорят, если долго и упорно развивать святую силу, достигаешь уровня, когда святое тело само нейтрализует любые яды!
— Точно! Великие древние монахи могут пить смертельный яд как обычную воду!
— Что? Хотите сказать, этот младенец уже достиг этого исторического уровня?!
Пока все смотрели на ребенка с религиозным благоговением, тот громко, с удовольствием рыгнул.
Что? Сопротивляемость святой плоти?
Нет, вообще-то нет.
«Я просто ману поглотил».
Похоже, в Священной Империи нынче мода не только на Святой яд, но и на добавление маны в любые другие отравы.
В принципе, понятно почему. Мана — это сила, способная подавить божественную энергию в организме жреца. Именно поэтому экзорцисты и чернокнижники терпеть друг друга не могут.
Так что слабительное, да и все остальные зелья, которые с удовольствием выдул Исак, содержали слабую концентрацию яда на основе маны.
«Ну, "слабую" — это громко сказано. Для обычного ребенка это было бы смертельно».
Но все яды в Священной Империи делаются на основе маны? Да это же охренительный… деликатес!
Для Исака, которому каждая капля маны в этом теле была на вес золота, это была просто живая вода!
Конечно, были и минусы.
Всё-таки это яд, и в процессе его ускоренной магической нейтрализации настроение резко улучшалось, чувства слегка притуплялись, язык заплетался, и появлялась приятная легкость… э-э, короче, он просто в хлам опьянел.
Сколько сотен лет костяной Владыка не чувствовал этого приятного, теплого опьянения!
«Поэтому наливайте еще, ублюдки!»
Когда пьяный младенец потянулся за флягами детей, которые даже ничего не подмешивали, Шури поспешно схватил его поперек туловища.
— А ну стой! Хватит! Ты что, с голодного края?!
Но остальные дети, глядя на Исака, восхищенно ахнули.
— Может, в наших флягах тоже есть яд? Вдруг кто-то из слуг подсыпал, когда мы вещи проверяли?
— Что? Неужели он может интуитивно обнаруживать отраву?
— А! Так вот почему он пил воду у всех подряд!
— Он проверял воду, чтобы защитить нас от саботажа?! Решил принять весь смертельный удар на себя?!
Дети были в шоке.
— К-как и ожидалось от праведных Эшуа!
— Он настоящий истинный Святой!
— Подумать только, в таком возрасте и такое божественное самопожертвование!
НЕТ! Только не это!
Покрасневший от стыда и злости Шури пытался удержать барахтающегося в воздухе пьяного кузена, когда…
— Неужели? Вы правда думаете, что этот ребенок способен на такое благородное самопожертвование?
— !
Перед ними кто-то появился.
В вестибюль сокровищницы вошла группа из пяти богато одетых детей. Но всё внимание толпы мгновенно приковал к себе один из них — мальчик с белоснежными волосами и золотыми глазами.
Учитывая, что большинству здесь было по 6-7 лет, он казался немного младше. Но от одного его присутствия атмосфера в огромном зале мгновенно изменилась.
Даже Шури побледнел.
Когда вокруг воцарилась гробовая тишина, пьяный Исак удивленно склонил голову набок.
— Та-я (Это еще кто такой блестящий)?
А дети, которые секунду назад восхищались младенцем, смотрели на новоприбывшего с отчаянием.
— Это же Кина Берит.
— И он тоже пришел?
— Не было же никаких слухов, что семья Папы будет участвовать в испытании!
А. Так вот кто это.
Тот самый ребенок, которого Святой престол уже фактически заочно назначил следующим Папой.
«Что ж, выглядит он соответствующе».
В Священной Империи ослепительно белый цвет — символ высочайшего благородства. Чем выше ранг жреца, тем больше белого в его облачении. И даже в этой стране такие светлые волосы — огромная генетическая редкость.
Он выглядит как ходячая, живая икона святости. Честно говоря, такие светлые волосы бывший Лич видел только у Святых Дев.
«Странно. В семье Берит такой цвет не мог появиться естественным путем».
Но, столкнувшись с общим политическим врагом, Шури стиснул зубы.
— …Черт. Его святая сила стала еще мощнее.
Ого, а этот парень умудряется пылать духом соперничества даже к внуку самого Папы. Амбициозно.
— Эх, раз уж здесь Кина Берит, в этом долджаби больше нет смысла.
— И так понятно, что он заберет самую лучшую реликвию…
— И вообще, зачем семья Папы приперлась в личную сокровищницу Святой Девы?
— Ничего странного, — подал голос Кина.
— !
Беловолосый мальчик гордо и высокомерно усмехнулся.
— Семья Папы — это абсолютные лидеры всех священнослужителей на континенте. А значит, сокровищница Святой Девы — это тоже собственность семьи Папы. Я просто пришел забрать то, что по праву принадлежит мне.
Шури заскрежетал зубами. А Исак лишь мысленно вздохнул.
Похоже, это местная суперзвезда.
И правда, хотя он выглядит младше почти всех здесь, кроме самого Исака, его святая сила просто зашкаливает. Конечно, здесь собрались не простаки — все они одаренные кандидаты. И, несмотря на юный возраст, каждый из них обладает уровнем как минимум полноценного младшего жреца. Их можно смело назвать гениями поколения.
Более того, среди них есть и те двадцать пять человек, которых официально признал Святой престол. Ауры некоторых из них уже достигли уровня, на который у взрослых обычно уходит лет пятнадцать.
Даже этот Шури, которого я избил погремушкой, весьма неплох.
А этот парень?
Он словно смеется над всеми этими гениями. Он находится совершенно на другом уровне.
«Пожалуй, по объему силы он уже превзошел того дохлого епископа».
И, очевидно, прекрасно осознавая свое превосходство, Кина Берит с презрением посмотрел на детей с флягами. Видимо, он догадался, что там было.
— Использовать такие грязные яды, чтобы исподтишка опозорить хозяев. И вы еще смеете называть себя кандидатами в Святые?
— !
Преступники, пытавшиеся отравить Исака, поспешно и виновато спрятали фляги.
Кина Берит медленно подошел к младенцу.
— Жалкие ничтожества. Какой смысл издеваться над маленьким ребенком?
Дети, прикусив губы, стыдливо опустили головы.
Да, должно быть, им обидно. Сразу видно, что они пытались выслужиться перед семьей Папы, а в итоге получили жесткий нагоняй от того самого человека, которому хотели угодить.
Кина Берит с жалким видом окинул взглядом кандидатов.
— Этот ребенок еще слишком мал, чтобы осознанно контролировать сопротивляемость ядам. Очевидно, это остаточная сила Святой Девы, которая защитила его организм.
— !
Услышав это, не только остальные дети, но и Шури нахмурились.
Им на ум пришла одна логичная догадка.
«Значит, та сила, с которой он сражался против меня в комнате, тоже принадлежала не ему, а его матери?» — подумал Шури.
Вполне логично. Возможно, перед своим исчезновением она наложила на него мощное защитное искусство.
Дети тоже недовольно зацокали языками.
— Ну да, откуда у такого младенца святая сила на уровне высшего жреца.
— Какое там божественное обезвреживание ядов…
— Я так и знал, что это не его заслуга.
Завладев вниманием толпы, Кина Берит с показной, лицемерной жалостью посмотрел на пьяненького Исака.
— То, что он так судорожно ползал, не было попыткой найти яд. Это просто побочный эффект сильной интоксикации. Реакция на ядовитые стимуляторы.
Беловолосый гений встретился взглядом с младенцем и протянул руку, чтобы покровительственно погладить его по голове.
— Бедняжка. Я исцелю тебя.
Услышав это, Исак мысленно усмехнулся.
Что? Исцелишь? Решил использовать меня как реквизит, чтобы покрасоваться своей святой силой перед остальными?
В этот момент из руки Кина Берита хлынула чистая святая сила. Как и ожидалось, ее ослепительная мощь поразила всех присутствующих.
— Погодите, он уже умеет использовать Святое Искусство <Очищения>?!
Лица детей вытянулись от шока — они смотрели на него как на уже признанного Святого.
— Вы только посмотрите на объем и чистоту его энергии! Наверное, уже 5-й ранг!
— Но чтобы достичь 5-го ранга, нужно тренироваться минимум 20 лет!
— Как и ожидалось, гения Беритов не превзойти!
Но в этот самый момент.
ШЛЁП!
— ?!
Голова Кина Берита резко откинулась в сторону от звонкой пощечины.
Это был Исак.
И Шури, и остальные дети в ужасе уставились на него.
Но еще более шокирующим было другое.
— П-пропала? Его святая сила?
Все взгляды были прикованы к вытянутой руке внука Папы.
Мощная божественная энергия, которая только что подавляла всех вокруг своим светом, исчезла без следа.
Словно младенец просто стер заклинание Кины!
— !
Кина Берит в растерянности смотрел на свою пустую ладонь.
«Он нейтрализовал мою силу?!»
То, что он получил унизительную пощечину — это полбеды, но как этот пухлый малыш смог развеять его Святое Искусство?!
Поняв техническое значение произошедшего, остальные дети были в шоке.
— Это же <Развеивание>, верно?
— Что?! Невозможно! <Развеивание> работает только тогда, когда ты абсолютно превосходишь противника по силе!
— Значит, этот младенец сильнее Кины?!
Но дети из свиты Кина Берита, не веря своим глазам, яростно набросились на Исака:
— У Эшуа вообще нет манер?!
— Ударить своего спасителя, который хотел тебя исцелить?!
Они понимали, что с неразумным младенцем спорить бесполезно. Шури прекрасно понимал, что они просто ищут повод, чтобы сделать Эшуа виноватыми.
Но Исак лишь с презрением вскинул бровь.
«Слишком рано выскочил, щенок, ты еще даже силу свою контролировать не умеешь».
Кина Берит.
Несомненно, он гений, рождающийся раз в тысячу лет, но с точки зрения Владыки Демонов он просто желторотый юнец.
Если хочешь выпендриваться перед другими, сначала научись микроконтролю. Пытаться применить такую нестабильную, неконтролируемую силу к младенцу? Он что, не понимает, что своей подавляющей мощью может навредить ребенку?
Впрочем, истинная причина пьяного гнева Исака заключалась совершенно в другом.
«ЧТО-О-О? ИСЦЕЛИ-И-И-ИТЬ?!»
Ах ты ж слепой птенец, смерти ищешь?!
— Та-я-я-я! (Хмель же выветрится! Мне это на хрен не нужно!)
— А-а-а!
— Та-я! (Я впервые за несколько сотен лет нормально опьянел с маны, а ты хочешь это вылечить, кайфолом?! Щас как дам!)
Младенец швырнул флягу, заряженную святой силой, прямо в прихвостней Кины.
Сам же Кина Берит с явным раздражением смотрел на Исака. Он не мог поверить, что этот младенец развеял его гордость.
— !
Увидев, как мальчишка снова упрямо тянет к нему руку с активированым искусством, Исак раздраженно цокнул языком.
А. Этот сопляк слов не понимает. Нет, в каком-то смысле это даже к лучшему?
— Та-я.
Исак сжал пухлый кулачок.