Глава 48. Посмотри на меня (3)

Тёплый солнечный свет проникал сквозь окно, и я постепенно проснулся. Спал я, кажется, крепко, однако вместо бодрости почему-то чувствовал странное облегчение, словно минувшей ночью чудом избежал огромной опасности и сам об этом не знал.

«Наверное, приснилась какая-то чушь».

Мне смутно помнился сон, в котором кто-то щекотал меня и долго смотрел, не отрываясь. Впрочем, после пробуждения сны быстро забываются. Даже эти обрывки уже таяли, так что разобраться в них было невозможно.

Раз ничего не осталось в памяти, значит, ничего важного и не произошло.

Успокоив себя этой мыслью, я принялся заправлять постель. Привычка — страшная вещь. Стоило когда-то начать складывать одеяло по утрам, и теперь руки сами выполняли эту совершенно бессмысленную работу. Из армии я уволился давным-давно, а постель всё ещё заправлял так, будто ждал проверки, хотя вечером её снова придётся разбирать.

Я расправил одеяло с почти военной точностью, уложил подушку как следует и уже собирался привести в порядок Сиэль, лежавшую на моей кровати...

— Что?..

Мысли оборвались. Я растерянно протёр глаза, но ничего не изменилось. Сиэль по-прежнему мирно спала в моей постели.

Я ущипнул себя за щёку. Было больно, а значит, это был не сон.

По спине потёк холодный пот. Даже без зеркала я понимал, что побледнел, как мертвец.

«Я ведь вчера ничего не натворил? Точно не натворил. Я даже не пил».

От паники голова шла кругом, но делать вид, будто в моей кровати нет девушки, тоже было невозможно. Я осторожно коснулся её, словно проверял опасный артефакт. Обычно я не задумывался об этом, однако сейчас решился лишь ткнуть Сиэль указательным пальцем в мягкую щёку.

Она заворочалась, привычно потёрла глаза и с невозмутимым видом села.

— Что было вчера?

Я спросил так торопливо, будто от ответа зависела моя жизнь. Сиэль лишь посмотрела на меня.

— А что?

Давно она не отвечала настолько невпопад. Я схватился за гудящую голову и постарался говорить спокойно.

— Почему ты вдруг спала в моей кровати?

— Просто так.

Ответ оказался ещё хуже.

Что значит «просто так»? Нельзя же забраться ночью в постель к человеку другого пола лишь потому, что захотелось.

Я уже открыл рот, чтобы объяснить ей элементарные правила, но сразу передумал. Я слишком хорошо знал, чем закончится этот разговор.

Стоит спросить: «Ты разве не понимаешь, что так нельзя?» — и Сиэль ответит: «Нельзя?» Я скажу, что, разумеется, нельзя, а она совершенно искренне поинтересуется почему. Подробный ответ будет звучать как непристойность, поэтому мне останется неловко пробормотать: «Ну... мы всё-таки разного пола, поэтому мне неловко». Тогда Сиэль спросит: «Тебе неловко из-за меня?»

В итоге именно она без спроса залезла ко мне в постель, а конченым извращенцем окажусь я.

Мы путешествовали вместе уже достаточно долго, чтобы я усвоил главное правило: если начинать разбирать странности Сиэль по пунктам, я почти всегда проигрываю. Кажется, будто она и двух слов связать не может, но спорить с ней удивительно трудно.

Она могла забрать мою чашку и отпить чай с того же края. Могла гладить меня по голове всякий раз, когда я вздыхал. Стоило начать возмущаться, и виноватым почему-то оказывался я.

— Понятно... Просто так, значит.

Лучше было сразу принять её объяснение и не спрашивать, какая цепочка рассуждений привела её ночью в мою постель. Проще было подумать: захотелось человеку лечь рядом — с кем не бывает.

Когда этот вопрос удалось кое-как закрыть, мы с Сиэль замолчали и уставились друг на друга. Стало неловко. Мы почти постоянно были вместе, но сейчас иначе и быть не могло: трудно сохранять спокойствие, когда девушка сидит у тебя в постели.

Я долго искал безопасную тему и наконец вспомнил о самом очевидном.

— Как ты себя чувствуешь?

Совсем недавно Сиэль слегла от переутомления. Ещё вчера она почти не вставала. В ответ она немного подумала и кивнула, словно ничего особенного не случилось.

От такого спокойствия мне захотелось выругаться. Она едва не довела себя до полного истощения и всё равно не видела повода для тревоги.

— Почему ты молчала, когда тебе стало плохо? Можно же было сразу сказать.

Мне было и досадно, и больно за неё. На шахте манакристаллов Сиэль так же безропотно терпела, когда у неё отбирали еду и издевались над ней. Теперь всё повторялось.

— Просто так.

Снова этот бесхитростный ответ. Я уже приготовился читать нотацию, но продолжить не смог.

— Ты попросил меня. Поэтому я хотела сделать всё, что могла.

Что можно сказать ребёнку, который отвечает настолько честно?

— Всё равно в следующий раз предупреди, если почувствуешь, что вот-вот свалишься.

Я смущённо почесал затылок и ограничился этой просьбой. Сиэль некоторое время смотрела на меня, а потом задала очередной неожиданный вопрос:

— Ты за меня переживаешь?

— Конечно, переживаю.

Как бы неловко мне ни было, лгать девочке, которая так измотала себя ради меня, я не собирался.

— Понятно.

На лице Сиэль появилось странное, непонятное выражение. Наверняка она спросила без всякого подтекста, просто из любопытства. Но из-за всей этой ситуации я не мог спокойно выдержать её взгляд. В груди странно защекотало.

«Что за нелепость?»

Я взрослый человек, а чувствовал себя героем подростковой романтической комедии. Видимо, люди и правда живут под властью гормонов. Или молодое тело, в которое я вселился, заставляло меня вести себя как мальчишку не только внешне.

Я тяжело вздохнул и прижал ладонь ко лбу.

* * *

Иан снова держался за голову и вздыхал. В таких случаях Сиэль всегда знала, что делать.

Она поднялась с кровати, подошла к нему и погладила по голове. Волосы приятно скользили под пальцами, а лёгкое смущение Иана делало это занятие ещё лучше.

— Да... Спасибо.

Он ответил с таким видом, будто окончательно смирился со своей судьбой. Обычно на этом Сиэль останавливалась, но сегодня придвинулась ближе и прижалась лицом к его груди.

Она слышала, как бьётся его сердце, и особенно ясно ощущала его близость.

— Ты что делаешь?

В его голосе прозвучало замешательство. Сиэль не смутилась: она знала Иана слишком хорошо. Если действовать настойчиво, Иан обычно не отказывал.

— Нечестно, что только я тебя глажу.

Она подняла взгляд. Лицо Иана покраснело.

Сиэль снова убедилась, что ночью поступила правильно, остановившись. Именно эту чистоту она в нём и любила.

Иан немного помедлил, но всё-таки положил ладонь ей на голову. Сиэль долго наслаждалась прикосновением, прежде чем заговорить снова.

— Можно попросить тебя об одном?

Иан явно растерялся, но она продолжила:

— Ты наградил ту девочку за старания. Я тоже очень старалась. Гораздо больше неё.

— Это... правда. Чего ты хочешь?

Ответ был известен Сиэль заранее.

Она хотела, чтобы Иан смотрел только на неё, думал только о ней и любил лишь её одну.

Но просить об этом было нельзя.

Сиэль любила Иана таким, какой он есть: порой наивным, порой безрассудным и гораздо более добрым, чем он сам понимал. Она не имела права преграждать ему путь. У него было много дел и своя цель, а Сиэль любила и то, как он смотрел вперёд, не отрывая глаз от мечты.

И всё же однажды она позволит себе немного жадности.

— Я скажу потом.

Когда всё закончится, Сиэль попросит его посмотреть на неё и полюбить.