Глава 473

«Кузен … Я…”

Чжоу Гохао хотел сказать что-то еще, но Чжоу Синьчжу не дал ему шанса заговорить, “поторопись и делай, как я говорю, — сказал Чжоу Синьчжу жестким тоном, — подумай о том, чтобы делать правильные вещи в будущем и держаться подальше от этих темных женщин.”

Он так боялся Чжоу Синьчжу, что не смел сказать ничего другого. Поэтому он подошел к Чжи Фубао, поклонился и сказал: “мне очень жаль. Раньше мы были не правы. Я готов компенсировать расходы на медицинское обслуживание.”

“Забыть его. Великодушные люди не станут суетиться с узколобыми людьми, так что я не буду суетиться с тобой.”

После того, как Чжи Фубао смело заговорил, он достал из кармана банковскую карту и сказал: “переведи деньги как можно скорее!”

Хотя у Толстого брата не было недостатка в деньгах, счастье от траты денег было тем лучше, чем больше они были потрачены.

“Как можно просить денег, чтобы не поднимать шума?”

Чжоу Гохао втайне ругался в своем сердце, но не смел показать этого. Он послушно перевел один миллион юаней на карточку Чжи Фубао.

В этот момент концерт уже должен был начаться, поэтому все вернулись на свои места.

Чжоу Синьчжу по случайному совпадению была еще одной VIP гостьей; ее место было рядом с Цинь Хаодуном.

После того, как они сели, она прошептала Цинь Хаодуну: “когда ты вылечишь мою болезнь?”

“Мое время дорого стоит. Давайте сделаем это прямо сейчас!”

— сказал Цинь Хаодун, доставая пилюлю для улучшения физического состояния. Он положил его перед ртом Чжоу Синьчжу и сказал: “глотай это.”

“А что это за лекарство? Есть ли номер партии?”

Чжоу Синьчжу посмотрел на черную таблетку. В конце концов, она все еще немного колебалась. В конце концов, это была первая встреча с Цинь Хаодуном.

— Съешь ты его или нет, зависит только от тебя. Лекарства в аптеках имеют номера партий. Могут ли они вылечить вашу болезнь?”

“Этот…”

Как глава семьи Чжоу, никто никогда не осмеливался так разговаривать с Чжоу Синьчжу. Однако, чтобы вылечить свою болезнь, она больше не беспокоилась. Поколебавшись немного, она положила таблетку в рот. Поскольку у нее уже была эта болезнь, ей было все равно, что ее отравят.

После того, как она съела таблетку, ей захотелось проглотить ее с полным ртом воды. Неожиданно таблетка растворилась в ее слюне, как только попала в рот. Словно прозрачная пружина, она текла в ее желудок.

После приема различных лекарств, она никогда не видела такой волшебной таблетки. Это заставило Чжоу Синьчжу немного больше доверять Цинь Хаодуну.

Наблюдая, как она опускает таблетку, Цинь Хаодун снова сказал: “Протяни руку.”

“А что ты собираешься делать?”

Пока Чжоу Синьчжу говорил, она все еще слушала его и протягивала маленькую, белую и нежную руку.

“Конечно, чтобы вылечить твою болезнь.”

После того как Цинь Хаодун заговорил, он схватил Чжоу Синьчжу за руку.

Надо сказать, что рука этой женщины действительно была приятной на ощупь, как будто мягкой и бескостной. Держать его было все равно что держать кусок красивого нефрита, гладкого и чистого, очень удобного.

“Как можно вылечить болезнь, держась за руки? Он лечит сам себя или просто использует меня?”

Чжоу Синьчжу был очень смущен. Если бы не эта улучшающая ее физическое состояние таблетка, повышающая ее энергию, то она бы подумала, что встретила мошенника Цзянху.

Намерения Цинь Хаодуна были не в том, чтобы воспользоваться ею, а в том, чтобы действительно вылечить ее болезнь.

Рак был своего рода опухолью. Согласно практике китайской медицины, опухоль — это скопление токсинов в организме человека. Если Рак должен был быть излечен, то, по существу, Меридианы должны были быть очищены, чтобы удалить токсины.

Были две важные вещи, вызывающие рак груди Чжоу Синьчжу. Во-первых, она отвечала за семью Чжоу и уже давно не получала хорошего отдыха. Поэтому она заболела из-за переутомления; ее тело стало слабым. Второй причиной была сама плоская грудь. Это был источник депрессии. Так как ее настроение не могло быть поднято, она стала такой, какой была в настоящее время.

Улучшающая физическую форму таблетка, которую только что дал ей Цинь Хаодун, уже сделала свое дело. По существу, ее Меридианы все еще должны были быть очищены, чтобы удалить токсины.

Если бы Цинь Хаодун использовал подлинную Ци с золотой иглой в нужном месте, ее рак молочной железы мог бы быть полностью вылечен менее чем за 20 минут.

Однако они были на концерте, поэтому использовать иглу для излечения болезни не годилось. Он мог только использовать зеленую древесину подлинной Ци, чтобы медленно очистить ее Меридианы.

После того, как рука Чжоу Синьчжу была взята Цинь Хаодуном, она почувствовала теплое движение воздуха в своей руке. Он медленно распространился с ладони на все остальное тело. Это заставило ее почувствовать небывалый комфорт. Это было так, как если бы она купалась в горячем источнике.

Единственное различие было в ее груди, где она чувствовала, что у нее было два куска льда. Тепло воздушного потока там не ощущалось. После того, как поток воздуха циркулировал вокруг тела, он начал медленно атаковать область груди.

Удар был слабым, но он медленно растопил лед на груди, постепенно увеличивая тепло.

Зная, что Цинь Хаодун относится к ней по-особому, Чжоу Синьчжу больше не испытывал психологической нагрузки, поэтому она позволила ему продолжать держать ее маленькую руку.

Пока она расслаблялась, ли Мэйю становилась несчастной и сердито смотрела на Цинь Хаодуна. Парень неоднократно кричал, что хочет преследовать ее, но в мгновение ока он подцепил другую женщину.

Цинь Хаодун и Чжоу Синьчжу сначала перешептывались, а потом взялись за руки. Разве Цинь Хаодун не положил ли Мэйю ему в глаза?

Не важно, что Чжоу Синьчжу был красивее ее, но она явно была плоскогрудой женщиной. Как мог Чжоу Синьчжу сравниться с ее хорошей фигурой? Может быть, у этого парня был особый интерес и он любил плоские груди?

Чжи Фубао почувствовал себя обиженным и подумал, что босс зашел слишком далеко. Он подцепил другую красивую женщину прямо на глазах у своей невестки.

Бог был несправедлив. Почему такой хороший и чистый человек, как он, все еще одинок?

С другой стороны, у Тянь Богуана на лице было написано слово «восхищение». У Цинь Хаодуна было несколько подружек, но ни с одной из них он никогда не был так откровенен. Это было в первый раз.

Чжоу Гохао, сидевший позади них, стиснул зубы от гнева, когда увидел, что они держатся за руки.

— Неудивительно, что мне пришлось компенсировать один миллион юаней и поклониться этому толстяку, чтобы извиниться. Оказалось, что ей понравился этот симпатичный мальчик. Она притворялась, что была святой в прошлом, но оказалось, что она стерва!”

С тех пор как появился Чжоу Синьчжу, Хао Линглин хранил молчание. Она сидела там, как послушная дочь, и время от времени ее глаза вспыхивали. Никто не знал, о чем она думает.

И вот в этот момент концерт наконец-то начался.

Кроме Цинь Хаодуна, другие люди, такие как Чжи Фубао и Тянь Богуан, внезапно пришли в возбуждение. Это был первый раз, когда они увидели концерт от настоящей знаменитости так близко, и первый раз, когда они были так близко к Оуян Шаньшань. Даже ли Мэйю переключила свое внимание с Цинь Хаодуна на сцену.

Цинь Хаодун все еще держал руку Чжоу Синьчжу, однако его глаза смотрели вперед. Он заметил, что это было самое лучшее VIP место. Сцена была прямо перед ним, и ничто не могло изменить его взгляда.

— Оуян Шаньшань, я люблю тебя!”

— Богиня… богиня … богиня.”

“А… а … а…”

Вокруг раздавались крики и вопли. Все вокруг кипело от возбуждения.

Хотя Чжоу Синьчжу получал лечение с зеленым деревом подлинной Ци, она все еще была взволнована. Она взглянула на молодого человека, сидевшего рядом с ней. Он действительно был особенным. Безумие отразилось на лицах всех присутствующих, за исключением Цинь Хаодуна, который оставался спокойным. Он был так спокоен, что казалось, будто он наблюдает за выступлением своего родственника или друга.

Ей никогда не приходило в голову, что Цинь Хаодун только что ужинал с Оуян Шаньшанем накануне вечером. Если бы он был так же взволнован, как эти фанаты, то разве он не был бы сумасшедшим?

Когда свет погас, все вокруг притихло. Все глаза были устремлены в центр сцены.

Примерно через семь или восемь секунд яркий прожектор осветил всю сцену сверху до середины.

Подъемная платформа в центре сцены медленно поднялась. Среди всего этого внимания, красивая фигура в Древнем костюме сидела там с Гукин перед ней.

К всеобщему удивлению, женщина в старинном костюме стояла спиной к зрителям. Было невозможно разглядеть, кто это был, даже через большие экраны по бокам.

Этот уникальный вход сразу же вызвал всеобщее любопытство.

“А это еще кто? Это Шаньшань? Задняя часть выглядит немного как у нее…”

“Я так не думаю. Я также не думаю, что Шаньшань играет в guqin…”

“А почему это не может быть она? Шаньшань-это человеческая богиня. Она может сделать все, так что это не было бы сюрпризом, если бы она знала, как играть в guqin…”

Пока все шептались, они увидели, как красивая женщина в старинной одежде играет легкими движениями пальцев. Прекрасный звук исходил из гуциня, как прозрачная весна, текущая прямо в глубины человеческих душ.

“Удивительный. Это звучит потрясающе. Я никогда раньше не слышал такой прекрасной музыки…”

“Должно быть, это Шаньшань. Кроме Шаншана, никто больше не мог играть такие красивые звуки природы…”

В этот момент сцена загорелась. Грациозная фигура спустилась с неба, сопровождаемая красивым голосом, который звучал по всему залу.

— Встречаемся сто раз во сне. Он открыл мне глаза, но все еще думал тысячу раз. Самое незабываемое, его лицо…”

100 градусов тоски. Во время открытия Оуян Шаньшань использовала свою тщательно составленную песню, чтобы принести аудиовизуальный праздник аудитории.

Две необычайно красивые фигуры, одна двигающаяся и одна сидящая. Их совместная работа была безупречной.

Сладкий голос с мелодичным гукинским звуком. Это был брак, заключенный на небесах.

Что же касается внешности, то одна была чрезвычайно красива, а другая заставляла воспарить воображение людей.

Командная работа Оуян Шаньшань и Цзя Шихан очаровала всех присутствующих. Зрители либо тихо пели, либо хлопали в такт, погружаясь один за другим в свои собственные мысли.

Хотя это был уже второй раз, когда Цинь Хаодун услышал песню, он все еще не мог не погрузиться в нее. У него было много мыслей в голове.

Это было так, как будто прошло сто лет. Мелодия постепенно затихала, как только стихал звук гуциня. Песня закончилась, и спокойствие было восстановлено на месте, а затем последовали цунами-подобные приветствия и аплодисменты!

Надо сказать, что хорошо продуманное открытие Оуян Шаньшаня имело беспрецедентный успех. В одно мгновение концерт был доведен до кульминации.

Люди просыпались от чудесной мелодии. Они поняли, что это был Оуян Шаньшань, который пел. Но кто же играл на гуцине?

“А кто эта красивая женщина, которая играет на гуцине? Я никогда не слышал такого красивого гуцинского звука. Посмотри на ее спину, она такая красивая. Я хочу преследовать ее.…”

«Идеальное сочетание двух красивых женщин-это то, чего никогда не видели раньше. Я люблю это. Они звучат потрясающе!”

“Откуда ты знаешь, ЧТО ЭТО красивая женщина? Я думаю, что она уродлива. Иначе, почему бы ей не обернуться…?”

Хотя уникальный способ Цзя Шихана появляться вызвал любопытство многих людей, Оуян Шаньшань все еще был центром всего мероприятия.

После того, как она спела песню, Она улыбнулась и сказала Всем: “добрый вечер, дорогие друзья.”

Из зала снова послышались крики. Болельщики были чрезвычайно взволнованы, особенно Чжи Фубао и Тянь Богуан. Они бы бросились на сцену, если бы не охранники, стоявшие перед сценой.

— Шаньшан поздоровался со мной. Хаха. Мне так повезло!…”

“Уходить. Шаньшан явно улыбается мне…”

— Перестань спорить. Эта Богиня-моя.…”

Цинь Хаодун слегка покачал головой. Разве она только что не поздоровалась? Неужели они должны были так волноваться?

Чжоу Синьчжу, казалось, понял, о чем он думает, и спросил: “Тебе не нравится Оуян Шаньшань?”

Цинь Хаодун сказал: «Я действительно люблю ее, но то, что мне нравится-это ее песни.

«Я думаю, что многие поклонники все забыли об этом. То, что вы видите, — это только замечательные работы, показанные звездой, и то, что вам нравится, — это ее личность на сцене. Однако многие люди не очень ясно об этом и пропустили целый человек, используя только точку.”

Чжоу Синьчжу посмотрел на него блестящими глазами. — Твои мысли Очень уникальны.”