Глава 290

— Эта женщина ‒ ведьма! Если вы её освободите, она отомстит нам.

— …Месть?

«С чего вдруг такие разговоры?»

В этот момент Антон тихо предупредил:

— Люмиэль, заткнись.

— Нет, он должен знать! Он должен знать, чтобы не пытался освободить эту женщину! Что мы хотели принести её в жертву культу Соморы, и что она хочет отомстить нам!

Это было отвратительно. Лицо, похожее на его собственное, съёжилось от страха и болтало, как последний трус ‒ это было невыносимо.

— Эта женщина не в своём уме! Она безумна! Культ Соморы загнал её в состояние предельного ужаса, почти до безумия! И она действительно сошла с ума и убила всех своей чудовищной силой! Если она очнётся, она снова отомстит нам!

Бах!

В тот же миг пуля вонзилась в лоб мужчины. Не успев даже вскрикнуть, он завалился на спину.

Топ.

— Кья-а-а-а!

С запозданием закричала Ингрия. Она схватила упавшее тело мужчины и зарыдала.

— Ч-что ты наделал! Нет, Люмиэль! Люмиэль!

— Чёртов, ничтожный ублюдок, как ты посмел.

Антон Ролланд, выстреливший в него, тяжело дышал. Его зрачки были расширены ‒ он тоже словно потерял рассудок.

— Я так заботился о тебе, лелеял тебя, а ты, жалкий куртизан, посмел открыть рот, посмел нести чушь моему внуку…

— Дедушка.

Бормотание Антона оборвалось.

— Что вы сделали с Данаэн?

— ……

Антон не ответил.

Даже в своём помутнённом состоянии он понял.

Он увидел стальную решимость в глазах Люмиэля.

— Ты.

По лицу Антона пробежала тень предательства.

— Что ты задумал?

— ……

— Ты решил бросить меня ради этой женщины, Данаэн?

— ……

— Ты, меня?

Антон рассмеялся с горечью.

Он протянул руку и грубо схватил Люмиэля за лицо.

— Ты думаешь поднять руку на меня, своего деда, из-за одной женщины? Ты?

Но вскоре его хватка ослабла.

Тук. Рука Антона упала вниз.

— Хорошо… Лучше я увижу, как ты предаёшь меня.

В следующий миг Антон Ролланд поднял пистолет. Он быстро навёл его на голову Данаэн.

— Тогда я лучше убью её!

И без колебаний нажал на спусковой крючок.

— ……!

Нет, он не смог нажать.

Потому что не было сил.

В пальцах, в ладони, в руке, в плече… не было сил.

Что это?

Антон посмотрел на свою шею. И нашёл причину ослабления. Острый металл, кинжал, вонзился в его затылок, перерезав сухожилия.

Он понял, но не мог осознать эту сцену.

Нет, он не мог поверить.

— ……!

Антон широко раскрыл глаза. Он почувствовал, как кинжал входит глубже, без колебаний ‒ в силе Люмиэля, в которой не было ни капли сомнения.

Он не мог в это поверить.

— Л-люмиэль.

Люмиэль посмотрел в эти глаза. В глаза деда, разрываемые болью и чувством предательства.

Глядя прямо в них, он вонзил кинжал глубже.

— К-кхх.

Лицо Антона исказилось от шока и боли. Но Люмиэль, встретивший его взгляд, был на удивление спокоен. Он просто вдавливал кинжал глубже, внутрь, и говорил:

— Убью, говорите?

Голос был равнодушным. Это казалось ему даже удивительным.

— Так нельзя.

— А-ах, кхх.

— Нельзя, дедушка.

— Ух, кхх…!

Топ.

Наконец пистолет выпал из руки Антона.

Когда Люмиэль вытащил кинжал, хлынула кровь. Антон схватился за шею и прошептал:

— Т-ты…

Совсем хриплым голосом.

— Ты…

С глухим стуком тело деда рухнуло.

Это был конец.

Конец.

Люмиэль с бесстрастным лицом смотрел на труп.

Больше, чем то, что он импульсивно убил деда, его поражало то, что он не чувствовал ни капли сожаления.

— Т-ты…

Люмиэль медленно повернул голову.

Ингрия сидела на полу, дрожа.

— Ты, что наделал.

— Как видите.

Люмиэль вытер кровь с лица и ответил.

— К-как ты мог. Он так, так заботился о тебе, так любил тебя…

Он знал.

Он тоже любил деда.

Но…

Он не мог позволить Данаэн умереть.

Даже если дед был его спасителем, наставником, отцом ‒ всем для него.

Если он пытался убить Данаэн, он не мог оставить его в живых.

Эта решимость, эта логика были настолько безупречны, что он даже не сомневался. Это было странно.

— Как ты можешь быть таким неблагодарным!

Люмиэль нагнулся. Он поднял пистолет, который уронил дед.

— Ты сошёл с ума. Сошёл с ума. Ты, сошёл с ума.

Ингрия рвала на себе растрёпанные волосы.

— Ха-ха. Да. Я знала, что кровь не обманешь. Та грязная, варварская кровь, что течёт в тебе.

Щёлк. Люмиэль проверил обойму.

— Ха-ха-ха, ах, я, я расскажу тебе кое-что забавное, Люмиэль?

Остался один патрон.

К счастью для Ингрии.

Боли не будет.

— Знаешь, в тебе, наверное, течёт самая грязная кровь в этом мире. Ни у кого нет более мерзкой родословной, чем у тебя!

Люмиэль навёл на неё пистолет. Ингрия, предчувствуя свой конец, бормотала в исступлении:

— Половина твоей крови ‒ от куртизана, который продаёт свою красоту, а другая половина ‒ от жестокого и варварского пирата!

— Да.

— Предок Ролландов уничтожил одну дворянскую семью, украл их родословную и притворился дворянином!

— Я всё понял.

Бах!

Пуля вонзилась в левую грудь Ингрии. Словно пронзив сердце, она бессильно повалилась на бок.

На тело того куртизана, который был его отцом.

Наконец…

Наконец в комнате стало тихо.

Люмиэль тихо дышал.

Теперь все замолчали. Наконец.

К счастью, из хрустального шара больше не доносилось ни звука. Наконец та долгая, бурная близость, казалось, закончилась, и слышалось лишь ровное дыхание.

Внезапно он вспомнил слова, сказанные в шаре.

[Ты ‒ человек, который ради женщины бросит своего господина, отвернётся от друзей и даже растопчет собственных родителей.]

[Говорят, даже собака не кусает своего хозяина.]

[Ты хуже собаки.]

Теперь он понял, что тот мужчина знал его очень хорошо.

Даже он сам считал себя низким, пошлым и грязным.

Поэтому до сих пор, всё ещё, так.

Его низ всё ещё пульсировал и был напряжён.

Он был пропитан эхом наслаждения, которое он испытал в шаре, словно это пережил он сам. Даже в такой момент, когда он убил свою жену и деда…

Но разве это имело значение?

Люмиэль подошёл к Данаэн. Он развязал верёвки, которыми она была связана, и тихо сказал:

— Теперь пойдём домой.

Данаэн была в безопасности.

Это было по-настоящему важно.