Глава 294
✦•·····•✦•·····•✦
Реликвия.
Изначально Дана знала только об одной реликвии.
Это было кольцо заместителя главы рода, которое принадлежало Карлу Виндзору.
Она узнала, что это реликвия, несколько лет назад.
В то время, когда она была Данэей Виндзор.
В то время, когда она была чиста и наивна.
Когда она ещё была в любовных отношениях с Лайосом и когда она верила и любила Карла Виндзора как хорошего дядю.
— Дана, не хочешь выпить чаю в саду?
— Хорошо.
Однажды она пила чай с Карлом Виндзором в полдень.
— Сегодня действительно хорошая погода. Правда?
С этими словами Карл Виндзор поднял чашку.
На солнце его жёлтое кольцо особенно ярко блестело.
В тот миг провидение, этот глаз дьявола, широко раскрылось. И мгновенно пронзило истинную сущность этого драгоценного камня.
Этот камень ‒ реликвия.
Чудесный камень, в котором заключена сила бога солнца.
Это грандиозное прозрение, словно гром, пронзило её голову. Поражённая, Дана невольно уронила чашку.
— Дана? Ты в порядке?
— А, да, всё в порядке. Рука соскользнула.
— Будь осторожна. Почему ты вдруг такая неуклюжая?
Большая рука Карла сжала её ладонь.
Янтарный камень на его длинном и толстом среднем пальце ослепительно сверкал.
Реликвия. Значит, это и есть реликвия.
Драгоценный камень, обладающий силой бога, прямо у Карла.
Но то удивление быстро прошло.
В то время Дана была довольна своей жизнью и ничего больше не желала.
«Но что это такое?»
Сейчас, в этот момент, здесь, в подземелье главного храма Соморы.
Дана безучастно смотрела на камень в своей руке.
Камень, который Карл Виндзор снял с кольца заместителя главы рода и бросил сюда, в алтарь.
Это не реликвия, а просто обычный драгоценный камень.
Это был не тот камень, который она несколько лет назад увидела на кольце Карла Виндзора и поняла, что это реликвия.
Значит, в тот раз, когда они пили чай, Карл уже подменил камень в своём кольце на реликвию с острова Годом.
«Зачем?»
Сердце забилось быстрее.
Зачем он это сделал?
Дана медленно дышала, пытаясь вернуть ясность ума. Тело начало слегка пульсировать и болеть, но она игнорировала боль. Она старалась думать как можно спокойнее.
То, что Карл забрал реликвию с острова Годом, было удивительно, но на самом деле не было неожиданностью.
Карл тоже знал, что на этом острове есть реликвия.
«Да, я отчётливо помню».
Когда она была Данавин Виндзор, женой Демьяна.
Демьян однажды пытался найти реликвию.
Несколько раз он превращал Данавин в полную идиотку и привозил в особняк Виндзоров.
Однажды было так.
— Ах, Карл. Ты пришёл.
Демьян пригласил Карла в свою спальню.
Сразу после близости с Данавин, не помывшись, в одном шёлковом халате.
В комнате всё ещё витал жар их дыхания.
— По какому делу вы меня позвали?
— Скорее уж, почему ты пришёл, когда я тебя позвал?
— ……
— Удивительно, Карл Виндзор. Это ведь, кажется, ты впервые откликаешься на мой зов?
Тогда Данавин лежала на кровати обнажённой, бессмысленно глядя в потолок. Она была в состоянии идиотки, не лучше дышащей куклы.
Хотя кровать скрывал полупрозрачный балдахин, Карл, должно быть, почувствовал.
За полупрозрачной занавеской присутствие женщины, запачканной мужскими выделениями.
Тогда она не знала, но теперь понимает.
Демьян сделал это нарочно. Чтобы Карл заметил её. Чтобы показать, что она ‒ его собственность.
Вот как думает этот ублюдок.
Звяк. В тишине раздался звук столкновения каких-то твёрдых предметов. Тогда Демьян раздражённо спросил:
— Что это за орехи у тебя в руках?
— Говорите по делу, братец.
— …Я хочу попасть в главный храм Соморы, и мне нужна твоя помощь.
— Зачем вам туда?
— Тебе не обязательно знать.
— Думаете, я буду сотрудничать, не зная причины?
Да, она вспоминает, вспоминает. Тот разговор, отчётливо вспоминается.
— Говорят, в главном храме Соморы есть реликвия.
— Реликвия…?
— Да. Но, как ты знаешь, туда не каждый может легко войти.
— И что?
— Я хочу, чтобы ты одолжил мне своего сына, Люмиэля. Думаю, Люмиэль сможет добраться до этого места.
При этих словах Карл тихо рассмеялся. Звяк, послышался звук катящихся орехов.
— Почему бы вам не попросить его напрямую?
— Люмиэль сказал, что ему нужно твоё согласие, как приёмного отца.
— Ах, если так, то я отказываю.
— Что?
— Вы хотите отправить моего сына на такое пустяковое дело в такое важное для него время?
— Карл Виндзор!
И в следующий миг раздался хруст.
Карл раздражённо рассыпал раздавленные орехи по полу. И очень медленно, очень мягко сказал:
— Не тратьте моё время на такие пустяки, братец.
Он развернулся и зашагал прочь, уходя.
«Да… так и было».
Когда я была Данавин, такое случилось.
Дана схватилась за пульсирующую голову и опустилась на колени. Тогда Карл узнал о местонахождении реликвии в главном храме Соморы.
«Притворился, что ему всё равно, а потом запомнил и забрал её».
Дана почти рухнула на алтарь. Её охватило головокружение, и внутри всё горело, как в огне.
Кха-кха, из неё вырвался горячий кашель.
Но зачем?
Ведь Карл всё равно не использует реликвию?
Почему-то он просто носит её как украшение и не использует.
Зачем ему реликвия, которую он не использует…
И в тот же миг другой фрагмент воспоминаний быстро промелькнул в её голове.
Тогда, в прошлом, очень давно. Ещё раньше, чем когда она была Данавин.
— Ты дурак!
Когда Дана вселилась в тело маленькой девочки Данаю.
И когда она заключила временный союз с мальчиком Карлом.
— Нам нужно туда! Там главный собор!
Она сидела у него на плечах, как на лошади, хватала его за волосы и помыкала им как хотела.
— Карл, ты совсем не ориентируешься?
— Ну, не то чтобы совсем.
— Дурак! Ты просто дурак!
— А? Я?
— Да! Дурак! Терпеть тебя не могу! Если бы не реликвия, я бы и не пошла с тобой!
— Что ты сказала?
— Ты дурак!
…Ха, ха, ха.
Вот как. Я такое говорила?
Те мимолётные слова, которые можно было бы счесть детским лепетом, даже сама Дана почти не помнила…
Неужели он запомнил всё?
Нет, не может быть.
Тогда она была умственно незрелой и говорила столько глупостей.
Если только он не пережёвывал каждое её слово, снова и снова, и не проглотил всё целиком.
Невозможно так ярко помнить такие мелочи.
Это было бы слишком навязчиво.
Тем более Карлу тогда было всего пятнадцать!
Но всё тело дрожало. Кончики пальцев, ресницы, даже взгляд дрожал, она не могла с этим справиться. Её начали одолевать страшные мысли. Ужасающая гипотеза.
«Неужели».
Нет, она ещё не могла быть уверена.
Но есть способ узнать.
Дана, шатаясь, поднялась с алтаря.
— Кха-кха, кха-кха!
В какой-то момент она заметила, что кашляет кровью.
Состояние тела было ужасным.
Вытягивать заражение из чёрной серёжки было не так уж трудно…
Но использование провидения, её способности, видимо, было слишком тяжело для этого тела.
Говорили, что её сердце ослабло и жизнь коротка, но такие серьёзные последствия были впервые. Она продолжала кашлять кровью, и по телу разливалась боль, словно её разрывали на части.
— Кха-кха, кха-кха!
Дана едва поднялась и, шатаясь, пошла. К тому мужчине, который ждал её.
«Люмиэль».
Люмиэль, Люмиэль, Люмиэль.
Где ты, Люмиэль?
Словно идя к свету в конце тёмного туннеля, она цеплялась за его имя как за ориентир, пытаясь удержать угасающее сознание.
Когда она наконец вышла из главного храма.
— Дана?
Яркий солнечный свет ударил в глаза. И его голос прозвучал как спасение.
— Дана!
Внизу лестницы она увидела Люмиэля.
Его ослепительное лицо было таким утешением.
Дана с радостью позволила своим ногам, которые едва держали её, подкоситься.
Если она так и упадёт с лестницы, то поранится, но этого точно не случится.
Потому что Люмиэль защитит её.
— Дана!
Как и ожидалось, в следующий миг Люмиэль, словно крылатый ангел, подлетел и подхватил её падающее тело.
Это было так естественно, что Дана даже не удивилась.
Конечно. Люмиэль не позволит мне пострадать.
— Дана, что случилось!
— Кха-кха, Люмиэль, старший брат.
Дана, лежа в его объятиях, вцепилась в его одежду.
И, чувствуя всей душой, как сильно она доверяет этому мужчине, как сильно любит его, она спросила:
— Старший брат. Я хочу, кое-что, спросить.
— Да, Дана.
Рука Люмиэля, гладившая её, дрожала. Но его лицо было странно спокойным.
— Что случилось?
— Я слишком сильно использовала свою силу, вот и всё, не волнуйся, кха-кха, если отдохну, всё пройдёт.
Но Люмиэль, похоже, не мог успокоиться. Её лицо было белым, как бумага, которая вот-вот порвётся.
— Скажи мне только одно.
Если она расслабится, сознание может померкнуть. Поэтому она должна была спросить, пока не потеряла его.
— Ты когда-нибудь был на этом острове, Годом, с Карлом Виндзором?
В тот же миг лицо Люмиэля окаменело. Увидев, как его губы напряглись, Дана поняла ответ.
— Ответь, мне, пожалуйста, кха-кха, старший брат. Ну?
— …Да.
— Когда, ты был здесь?
— Когда мне было девятнадцать.
— Девятнадцать, когда именно?
— После того как приёмный отец ушёл в отставку с поста командующего сухопутными войсками, он попросил меня отвезти его сюда. Тайно.
Значит, Люмиэль привёз его сюда.
В конце концов, Карл Виндзор даже не умел правильно править каретой. Он не мог бы сам добраться сюда на корабле…
— Дана!
Сознание померкло. Силы покинули её, мысли начали путаться.
Люмиэлю было девятнадцать.
Это было после смерти Данавин Виндзор и до появления Данэи Виндзор.
В это время Карл Виндзор заполучил реликвию из главного храма Соморы. И подменил ею камень на кольце заместителя главы рода.
Карл Виндзор заранее заполучил реликвию, которую она когда-нибудь будет искать, и вставил её в своё кольцо.
— Если бы не реликвия, я бы и не пошла с тобой!
Он запомнил одно её небрежно обронённое слово, когда она была Данаю, и, словно одержимый, пережёвывал его снова и снова, используя его как зацепку!
Он заполучил реликвию, которую даже не собирался использовать, вставил её в кольцо и не раз, не раз демонстрировал ей на глазах…
Не может быть, чтобы всё это было случайностью.
Перед лицом очевидной правды её захлестнул только стыд.
Всё это была приманка.
Всё это было прикрытием.
Карл был охотником, расставившим ловушку, а она была зверем, который, не зная об этом, кружил вокруг добычи.
Он знал, что если у него будет эта реликвия, она будет преследовать его.
Как голодный зверь, вечно, даже на краю света, она будет следовать за ним.
Зная, что, как бы она ни ненавидела его, как бы ни презирала, она не сможет уйти от него…
И при этом он притворялся, что ничего не знает, невинным, наивным. Он притворялся во всём. Ах, да, он даже притворялся, что искренне любит меня ‒ чего же ещё он не мог сделать!
Унижение, гнев, ненависть, злоба, кипя, как лава, казалось, сжигали каждую клетку её тела, заставляя их кричать.
С самого начала я была у него на ладони.
С самого начала.