Глава 74

— Если хотите, угоститесь этим во время перерыва.

Я протянула небольшой пакет с пирожными — ничего особенного, просто чтобы скрасить им перерыв. Подобные жесты я делала и раньше, приходя сюда, поэтому не ожидала от этого большого эффекта.

Но, к моему удивлению, стоило им принять коробку с кусочками торта, как их лица мгновенно смягчились, а некоторые даже едва не прослезились.

— Ой, да это же сама леди Эрнст пожаловала! — раздался хриплый голос из-за угла.

Из приоткрытой двери появился знакомый силуэт — это был Ровенгрин. Лицо его выглядело заметно похудевшим и усталым.

— Здравствуйте, Ровенгрин.

— Здравствуйте, леди, — он слегка склонил голову и добавил: — Герцог временно покинул кабинет, но, думаю, скоро вернётся. О! А это вы принесли?

— Да, хотите попробовать?

— С удовольствием. Как раз пропустил сегодня обед.

Обед?! Он даже не пообедал? Похоже, слухи о том, что Юджин изнуряет всех работой, не так уж далеки от правды.

— Это для брата, — напомнила я, заметив, как Ровенгрин тянется к самой маленькой коробочке.

Все окружающие тут же понимающе переглянулись, будто знали нечто важное.

— О нет, я бы ни за что не взял, — с видимой серьёзностью ответил он.

Эта реакция только укрепила их заблуждение: они были уверены, что Юджин терпит мои сладкие подарки исключительно из вежливости. Особенно — это крошечное клубничное пирожное, которое я всегда приносила специально для него.

Конечно, они ошибались. Юджин действительно любил это пирожное! Это была не просто моя догадка: родители утверждали то же самое. Его привязанность к клубничным сладостям проверена временем и сомнений не вызывала.

Но мне не хотелось разрушать их представление. Пусть продолжают считать, что грозный герцог, перед которым трепещут все, лишь из братской любви мирится с этим «детским» десертом.

«В любом случае, — подумала я, — для меня главное, чтобы он ел то, что любит».

— С вами здесь сразу становится светлее, леди, — неожиданно сказал один из молодых служащих.

Его лицо выглядело утомлённым, но в глазах появилась искорка.

— Правда? — Я улыбнулась ему.

Он тут же покраснел. Ровенгрин, не упустив момента, усмехнулся и, дожёвывая кусочек орехового торта, вставил:

— Леди, так нельзя. Если вы будете так улыбаться, то кто-нибудь из нас, особенно эти юнцы, начнёт питать иллюзии. Превратится в жалкого мотылька, готового броситься в огонь…

— Кто тут «жалкий мотылёк»? — раздался глубокий голос.

Все мгновенно замерли. Из-за слегка приоткрытой двери в комнату вошёл Юджин.

— Брат.

Ровенгрин, который в этот момент слишком жадно откусил пирожное, подавился и принялся стучать себя по груди, пытаясь избавиться от застрявшего куска.

Юджин бросил на него взгляд, полный неприкрытого презрения, а затем медленно обвёл взглядом остальных, собравшихся вокруг меня.

— Похоже, вы слишком свободны, раз у вас есть время на подобные разговоры.

Его низкий голос и холодный взгляд заставили всех мгновенно выпрямиться.

Юджин появился внезапно, и его присутствие мгновенно напряжённо замерло в воздухе. Люди, едва переведя дыхание, вскоре подскочили от его следующих слов, словно от удара молнии.

— Похоже, что до сих пор вы просто жаловались без причины? Тогда стоит увеличить объём работы.

— Нет! Нет, что вы, ни в коем случае!

Я смотрела на то, как они поспешно возвращаются к своим местам, изображая активную занятость, и чувствовала щемящее сожаление.

После этого Юджин обратился ко мне:

— Выйдем.

Его голос, обращённый ко мне, был иным, мягче, чем несколько секунд назад, когда он говорил с остальными. Те, кто ещё делал вид, что сосредоточенно работает, проводили меня взглядами, полными мольбы, будто надеясь, что я как-то смогу повлиять на судьбу их вечерней переработки.

Но что я могла сделать? Как я могла изменить то, чего даже сама не понимала?

Собравшись с мыслями, я вышла вслед за Юджином. Его фигура впереди, освещённая солнечными лучами, привлекла мой взгляд.

Что-то было не так. Что-то отличное от привычного. Даже то, что он вывел меня из своего рабочего кабинета на улицу, вместо того чтобы говорить внутри, уже казалось необычным.

Я решила не ходить вокруг да около.

— Юджин, я что-то сделала не так?

Его шаги замерли. Видимо, он не ожидал, что я задам такой прямой вопрос. Повернувшись ко мне, он слегка кивнул своему помощнику Итану, который быстро отошёл подальше, предоставив нас наедине.

— Почему ты так думаешь? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

— Просто… — я запнулась, подбирая слова. — В последнее время ты словно избегаешь меня.

Я неловко улыбнулась, слегка склонив голову набок.

— Может, я просто надумываю?

Но как же я хотела, чтобы он уверенно ответил: «Нет, это неправда».

На фоне шороха листвы, который разносил ветер, его взгляд подёрнулся какой-то тенью. Он не спешил говорить, а я продолжала смотреть на него, надеясь на ответ.

Наконец Юджин заговорил:

— Ты не могла сделать ничего плохого. Конечно же, нет.

С этими словами его лицо озарила тёмная, едва заметная улыбка. От неожиданности я приоткрыла рот, но не нашла слов.

Я никогда не видела, чтобы он так улыбался. И не знала, как реагировать.

— Наверное, я не очень хороший брат, если заставил тебя думать о таких вещах.

Его голос звучал тихо, едва слышно, словно растворяясь в ветре.

Он закрыл глаза на мгновение, а затем, вернув взгляд ко мне, произнёс сдержанно и спокойно:

— Не волнуйся. Ничего подобного нет.

Эти слова успокаивали, как и его последующее объяснение.

— Просто на работе сейчас очень много дел, и из-за этого я, возможно, не смог уделить тебе достаточно внимания.

Я знала, что это не совсем правда.

— Я бы никогда не стал избегать тебя.

Но, несмотря на это, я не могла не почувствовать облегчения. И почему-то мне было немного грустно.

Я изначально не хотела задавать ему этот вопрос. С самого начала я знала, что он пытается держаться на расстоянии.

Но чем больше проходило времени — день за днём, неделя за неделей, — тем труднее становилось это терпеть. И вот я оказалась здесь, перед ним, вынужденная просить подтверждения того, что это всего лишь моё воображение.

Юджин сказал, что он не лучший брат. Но это неправда. Он был таким. И всегда старался быть лучшим, по крайней мере, для меня.

Когда он развернулся и пошёл вперёд, я продолжала смотреть ему вслед. Яркие солнечные лучи ослепляли меня, заставляя щуриться.

Как же хорошо.

Как же это здорово.

Теперь он больше не будет избегать меня.

— Пойдёмте, сэр Бишоп, — добавила я, улыбнувшись сама себе.

Стоя на некотором расстоянии, Итан наблюдал за нами с осторожной сдержанностью. Улыбнувшись ему, я медленно развернулась и пошла в сторону, противоположную той, куда направлялся Юджин.

В голове крутились мысли о нём — такие смешанные, противоречивые. Иногда он казался мне таким грустным и ранимым, а иногда — до невозможности очаровательным.

Но я не собиралась давать этим чувствам определение. Не сейчас.

Потому что, стоит назвать это каким-то именем, обратного пути уже не будет.

* * *

Сегодня я встретилась с Дайсом в стеклянной оранжерее дворца. Повсюду цвели яркие цветы, не обращающие внимания на смену времён года, наполняя воздух сладким ароматом.

Мы были здесь одни — он, как обычно, распорядился, чтобы никто не мешал.

Дайс, забыв о всяком этикете, почти развалился на столе, играя кубиком сахара. Его скучающий взгляд скользнул по мне, и вдруг он небрежно бросил:

— Может, нам просто пожениться?

Я устало посмотрела на него, стараясь не выдать эмоций.

— Скучная шутка.

— Почему? Я, между прочим, отличный кандидат в мужья.

— Только не для меня.

Он, конечно, и сам не рассчитывал на серьёзный ответ, но моя мгновенная реакция его всё же задела.

Даже если это была шутка, его предложение всё равно должно было бы заставить меня почувствовать себя обязанной. Всё-таки он — один из наследников трона. Но как я могла воспринять его всерьёз? Выйдя за него, мне пришлось бы всю жизнь провести в заточении дворца, выполняя роль «матери нации». Это слишком тяжёлая ноша, и я совершенно для этого не подхожу.

— А ты подумай. Мы бы с тобой прекрасно ладили. Ты умная, так что справишься с ролью императрицы. Союз Эрнстов и королевской семьи был бы идеальным.

Поначалу он говорил с лёгкой насмешкой, но вскоре его тон стал серьёзнее. Он замолчал на мгновение, будто что-то обдумывая, а затем вдруг поднял на меня яркий, решительный взгляд.

— Если задуматься, ты действительно лучший выбор для меня.

— Неужели? И ваше величество не смущает моё происхождение? Это ведь наверняка станет проблемой.

— Какая разница? Сейчас ты — из Эрнстов.

Он произнёс это так просто, будто не видел ни малейших препятствий.

— Кто посмеет сказать что-то против сестры герцога Эрнста? Да и меня, как-никак, народ любит. Ерунда всё это, никаких проблем не будет.

Его уверенность меня озадачила. Неужели моё положение и правда настолько значимо? Или это просто его королевская самоуверенность? В любом случае слова были приятны.

— Благодарю за лестное предложение, но я всё равно не подхожу для этой роли.

Мой ответ оставался неизменным, и Дайс, прищурившись, посмотрел на меня с лёгкой досадой.

— Ты всегда себя недооцениваешь.

— Это не занижение, а трезвый взгляд на вещи.

— Трезвый? Ну-ну.

Видимо, он ставил меня гораздо выше, чем я сама. Это было лестно, но причин такого отношения я всё равно не понимала.

Что ж, по крайней мере, с ним было легко. Он не боялся шутить и говорить то, что думал. Даже моё прямое отказное «нет» он воспринял спокойно, не повышая голоса.

— Но ты не подумай, что я говорил это просто так. Я действительно уважаю тебя и считаю, что ты была бы отличной женой. Всё равно же тебе придётся выйти замуж. Или, может, у тебя уже есть кто-то на примете?

Его вопрос заставил меня на мгновение опустить взгляд.

Кто-то на примете…

Но ответ был предрешён.

— Нет, пока что никого.

— Тогда как насчёт…

— Нет.

— Могла бы хотя бы подумать!

Я сделала вид, что не слышу его недовольного бурчания, и отпила чай.

Сладкий, как всегда, но отчего-то он казался немного горьким.

* * *

Иногда мне казалось, что Хари становилась незнакомой.

Это началось с того дня, когда я случайно увидел её с цветами в руках. С тех пор подобное чувство время от времени всплывало в самых неожиданных моментах, застигало меня врасплох и заставляло задуматься.

Я надеялся, что это пройдёт. Всё же мы слишком долго были в разлуке, вот и всё.

Но чем больше я думал об этом сейчас, тем яснее понимал, насколько ошибался. Оглядываясь назад, все мои мысли казались наивными.

— На этом всё, больше нечего сказать.

И момент прозрения не был каким-то особенным.