Глава 76

Великолепный бальный зал был полон людьми, которые время от времени бросали взгляды на Юджина, пересекающего залу с невозмутимой грацией.

Несмотря на наличие невесты, вокруг герцога Эрнста всегда было полно молодых леди, стремившихся привлечь его внимание. Многие из них считали, что у них есть шанс, ведь брак ещё не состоялся, а отношения с невестой казались сугубо формальными и лишёнными глубины. В их глазах завоевание сердца Юджина выглядело вполне достижимой целью.

Некоторые даже не стеснялись прибегать к прямолинейным попыткам.

Так, едва он направился к выходу из залы, одна из девушек, одетая в яркое жёлтое платье, будто случайно подвернула ногу и упала в его сторону.

Её движения были настолько естественными, что сложилось впечатление, будто это действительно нелепая случайность, а не заранее обдуманный манёвр.

Для любого другого джентльмена подобная ситуация означала бы обязательное проявление галантности: поддержать падающую девушку, предложить руку.

Но Юджин лишь скользнул по ней взглядом, не предприняв ни малейшей попытки помочь.

В результате девушка с грохотом упала на пол. Её план провалился с треском, причём в самом буквальном смысле. Она вложила весь свой вес в этот прыжок, чтобы заставить Юджина поймать её, но тщетно.

Лицо леди, оказавшейся в неловком положении, вспыхнуло ярким румянцем. Она не могла поверить, что герцог оставил её без поддержки даже в такой ситуации. Слухи о его холодности подтверждались, но настолько безразличного отношения она не ожидала.

— Всё в порядке, леди? — раздался голос Ровенгрина, который стоял позади Юджина. С лёгким щёлканьем языка он подошёл к упавшей девушке, пока сам герцог уже продолжал свой путь, будто инцидент его вовсе не касался.

Ровенгрин помог девушке подняться, аккуратно поддерживая её за локоть. Она с трудом встала, чувствуя на себе его полный жалости взгляд.

— В следующий раз падайте лучше на меня, — сказал он с едва заметной усмешкой. — В отличие от герцога, я знаю, что такое сочувствие, и не оставлю в беде леди, попавшую в затруднительное положение.

— Вы… вы смеете меня жалеть? — девушка вспыхнула от обиды и гнева.

Ровенгрин только молча пожал плечами, размышляя, почему его попытки проявить любезность всегда оборачиваются недовольством. Он поспешил догнать Юджина.

— Не слишком ли это было жестоко, ваша светлость? И без того за вами закрепилось прозвище «холодный герцог». Разве вы не испытываете ни малейшего сожаления, видя, как юные леди уходят униженными из-за вашей резкости?

— И какое это имеет отношение ко мне?

Ровенгрин вздохнул, подавив желание закатить глаза.

— Если бы вы проявили хотя бы сотую долю той мягкости, что показываете по отношению к леди Хари, никто бы из них не лил слёзы по вашей вине.

А ведь ради неё вы даже умудрились съесть тот ужасный клубничный торт…

Однако последнее замечание он оставил при себе. Он знал, что Юджин, скорее всего, снова заявит, что ему действительно нравится этот торт.

Хотя… может, это и не ложь? Но представить «холодного герцога» наслаждающимся милым розовым пирожным было просто невозможно.

— Прекрати болтать ерунду и возвращайся домой, — оборвал его Юджин.

— Что? Даже не предложите довезти меня на вашей карете?

— Я еду прямо в поместье. Разберись сам.

Оставив Ровенгрина стоять с обиженным выражением лица, Юджин сел в карету и закрыл дверь.

Тихий скрежет колёс наполнил тишину. За окном мелькали огни ночного города, отражаясь в глубине его чёрных глаз.

Карета двигалась к поместью Эрнстов, а внутри Юджина нарастало странное чувство. Желание повернуть назад, избежать встречи и уйти подальше охватывало его всё сильнее.

Но это оставалось лишь мыслью. Он не позволил себе поддаться этому побуждению.

Скоро экипаж пересёк ворота поместья Эрнстов, и Юджин, глубоко вдохнув, медленно выдохнул, прежде чем выйти наружу.

Поздний час окутал окрестности тишиной, а прохладный осенний воздух слегка касался лица. Он бесшумно открыл дверь и вошёл внутрь дома.

Однако вся подготовка к возвращению домой оказалась напрасной — в этот раз никто не вышел его встречать.

С губ сорвался едва слышный вздох.

Очевидно, в этот вечер Хари, которая обычно ждала его возвращения, не справилась с усталостью и заснула раньше. Редко, но случались такие моменты, когда она не могла бороться с сонливостью. Наутро она наверняка будет недовольна, нахмурив лицо в своей привычной манере.

Поднимаясь по лестнице, Юджин размышлял о том, как долго ещё он будет испытывать эти смешанные чувства, видя её лицо. И всё же он был рад, что сегодня удалось избежать встречи. Хотя… почему-то в душе всё же оставалась лёгкая грусть.

Однако стоило ему пройти ещё несколько ступенек, как ноги сами собой замерли.

На софе, стоявшей в зоне отдыха напротив лестницы, серебристые волосы рассыпались мягкими волнами. Это мгновенно привлекло его внимание.

Юджин остался неподвижен, лишь через несколько секунд снова начал двигаться, теперь медленнее, подходя ближе.

На софе спала Хари, неловко свернувшись.

Очевидно, она заснула совсем недавно. Ведь слуги или кто-то из прислуги точно разбудили бы её, если бы заметили, что она спит в таком месте.

Под мягким светом её лицо выглядело почти прозрачным, а длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Её губы были красными, будто подсвеченными огоньком.

Юджин стоял неподвижно, погружённый в странное оцепенение, глядя на её лицо.

В какой-то момент он поднял руку, чтобы приглушить внезапный внутренний жар, и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь прийти в себя. Когда рука опустилась, его выражение стало привычно сдержанным и ровным.

— Хари.

Когда-то он бы просто поднял её на руки и отнёс в комнату.

Однако сейчас это оказалось невозможным. С какого-то момента он больше не мог прикоснуться к ней так легко.

Растущие внутри него противоречивые чувства давно стали слишком явными, постепенно превращаясь в лавину, и теперь он ощущал постоянный внутренний сигнал тревоги.

— Хари.

Но она, очевидно, была слишком уставшей, чтобы проснуться даже после его повторного зова.

Его рука чуть заметно дрогнула, будто в ней отразилась вся гамма переживаний. Никто в этом мире не смог бы понять, какой груз сомнений он сейчас несёт.

Юджин снова проиграл самому себе.

Его холодная рука медленно вытянулась вперёд.

Внутренний голос предупреждал его об опасности, но он проигнорировал его.

Наконец, он почувствовал тепло её кожи на кончиках пальцев. Едва коснувшись, он резко убрал руку, но тут же снова вернулся. Пальцы осторожно скользнули по её щеке, задержавшись на мгновение.

И именно в этот момент он наконец осознал, что за мучительное чувство разрывало его изнутри всё это время.

— М-м-м… Брат?

Её голос был сонным, как и лицо, чуть повернувшееся к нему.

Он медленно убрал руку, будто опасаясь её прикосновения. Всё внутри будто кипело, распаляясь до предела, но вместе с тем это ощущение оставляло горький холод в сердце.

— Когда ты пришёл?

Она слегка потянулась, протянув руку, чтобы коснуться его.

Но Юджин не смог ответить ей прикосновением.

Сейчас, если бы он протянул руку, всё изменилось бы. И вернуться назад было бы невозможно.

— Почему ты здесь одна?

Собственный голос показался ему чужим, едва узнаваемым.

Его сердце билось так, словно внутри бушевал ураган, с которым он не мог справиться. Но именно сейчас он должен был любой ценой скрыть свои чувства.

— Душно было в комнате. Решила выйти подышать. Кажется, задремала. Если бы ты меня не разбудил, так бы и осталась здесь на всю ночь.

— Ночью довольно прохладно. Простудишься. Иди в комнату и отдохни.

— Ты тоже устал. Отправляйся наверх и поспи.

Как он ушёл и как поднялся к себе в комнату, он не помнил.

Ему пришлось приложить все усилия, чтобы подавить бурю внутри и удержать на месте рвавшиеся наружу эмоции. Но это стоило огромных сил, и сейчас ему оставалось лишь упасть на кровать, наконец позволив себе это.

Он закрыл лицо руками, а из его груди вырвался рваный, неравномерный выдох.

Много лет назад он поклялся себе защищать её, свою младшую сестру, что бы ни случилось.

Он дал себе слово больше никогда не отпускать её руку. Ведь однажды он уже оставил её в одиночестве на холодной улице, и этот поступок до сих пор горел в его памяти.

Но теперь… Теперь всё изменилось.

Юджин закрыл глаза, чувствуя, как по щекам начинают стекать горячие слёзы.

Он осознал, что чувствует к ней то, что не имел права чувствовать. Его сердце разрывалось от этой истины, причиняя ему боль.

Ему было противно от себя самого.

Смотреть, как она улыбается, приносило ему счастье. Быть рядом с ней означало видеть свет во всём вокруг. Но это было нечто большее, чем братская привязанность.

«Я ведь тоже твоя семья?»

Воспоминания из детства всплыли в его голове, болезненно пронзая его сознание.

«Конечно же».

Тогда он ответил без тени сомнения.

«Ты наша младшая сестра».

И теперь эта фраза отзывалась в его сознании горьким смехом, который он не смог сдержать.

Так не должно быть. Он не мог позволить себе испытывать такие чувства к ней.

Теперь, когда он знал, что не воспринимает её как сестру… Он никогда не сможет сказать ей об этом.

Она дорожила своей семьёй превыше всего, и он знал это. Разрушить её мир своими чувствами означало бы предать её доверие.

Юджин хотел защищать её. Он не мог стать причиной её боли.

С того самого момента, как он взял её за руку в детстве, он никогда не думал о том, чтобы причинить ей страдания.

Его чувства — яд. Он знал, что должен скрывать их, прятать так глубоко, чтобы никто и никогда не смог их обнаружить. Даже если это разрушит его самого.

Его стиснутые кулаки дрожали, а ногти впивались в ладони, причиняя ему острую боль. Но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что разрывало его сердце изнутри.

Холодный осенний ветер проникал сквозь трещины его души, усиливая ледяное ощущение пустоты.