Глава 49.3 Подготовка к возвращению в родительский дом
— Так у меня будет сестра? — Дава, беспокоясь о том, что отец все еще думает о дочери, повернулся к мужчине.
Чжун Цзяньго фыркнул:
— Ты же не хочешь есть утиные ножки? Отдай их мне.
— Папа такой мелочный! — Дава поспешил защитить утиные ножки, которые он так долго ждал от Сун Чжаоди.
Последний раз невестка Дуань ела с семьей Чжун, когда приезжал Лю Ян. Тогда Дава был еще маленьким и не очень хорошо знал Сун Чжаоди. Он почти не разговаривал за столом и выглядел очень благовоспитанным ребенком.
Прошло больше года, и если бы Дава не рос на глазах женщины, она бы и не поверила, что перед ней Дава.
— Чжаоди, у тебя дома обычно так оживленно?
— Когда их отца нет дома, дома обычно очень тихо, — сказала Сун Чжаоди. — После того как Дава и Эрва поедят, они выводят Санву поиграть.
Она положила Санве утиную ножку и покачала пальцем:
— Положи палочки, когда наешься. Если посмеешь запихивать в себя еду, когда наешься, я тебя накажу.
Эрва отщипнул немного мяса от ножки и вернул ее Сун Чжаоди:
— Оставь на ужин.
— Этот ребенок Эрва тоже очень забавный, — рассмеялся командир дивизии Лю.
— Эти двое детей не выпрашивают новую одежду, не любят много играть, но они только и думают, что о еде, — сказала Сун Чжаоди. — Я не знаю, говорят ли они о забое птиц перед курятником или нет, но теперь курицы и утки громко вопят, едва завидев этих детей.
— Точно, они постоянно об этом болтают, — подхватил командир дивизии Лю. — Дава, если ты будешь продолжать говорить, что съешь их, эти птицы не посмеют вырасти.
— Тогда я буду скармливать им больше овощей, — небрежно ответил Дава.
Командир дивизии Лю поспешно прикрыл рот, боясь расхохотаться во весь голос.
Чжун Цзяньго посмотрел на старшего сына:
— Ешь побыстрее и иди играй, хватит бесить всех дома.
Дава, дважды хмыкнув, откусил мясо от утиной ножки и начал жевать, глядя в глаза Чжун Цзяньго.
Мужчине тут же захотелось поднять нахала за шкирку:
— Ждешь подзатыльника, да?
— Мама, поговори с отцом! Если не ешь, он угрожает побить. Если ешь, тоже угрожает! — обиженно заявил Дава и, откусив еще мяса, снова уставился на отца.
Сун Чжаоди покачала головой и улыбнулась.
Невестка Дуань рассмеялась:
— Теперь я понимаю, почему ты сказала, что, когда они немного подрастут, дома станет еще оживленней. Если добавить еще одного или двоих детей, вашей семье придется каждый день сражаться как на войне.
— Война? Она скоро начнется, — неожиданно произнес командир дивизии Лю.
Сердце Сун Чжаоди дрогнуло:
— Что дядя Лю имеет в виду?
— Мы получили известие о том, что у нас уже началась война с Советским Союзом, — сказал Чжун Цзяньго. — Если включите радио, то в скоро услышите новости о войне.
— Ты собираешься уйти? — быстро спросила Сун Чжаоди.
— Нет необходимости, — Чжун Цзяньго хотел еще что-то сказать, но заметил, что дети обеих семей навострили уши, и попросил Сун Чжаоди принести ему паровую булочку.
Поняв, что сейчас не то время, Сун Чжаоди не стала продолжать расспросы.
На следующий день Сун Чжаоди обменяла все продовольственные талоны семьи на рис и муку, потратила все талоны на масло и ткань, а затем быстро купила подарки, чтобы отправить их родителям.
Утром 2 марта по стране разнеслась весть о войне между Китаем и Советским Союзом. Рыбаки на острове, обеспокоенные возможным дефицитом продуктом, уже во второй половине дня потянулись на фабрику неосновных продуктов питания и в кооператив сбыта и снабжения. Сун Чжаоди в это время приводила в порядок свой огород.
Сун Чжаоди не выбрасывала экскременты кур, уток и гусей, а рассыпала их по овощному полю.
Дава, поудобнее прижав к себе школьную сумку, которую ему сшила Сун Чжаоди, взял Эрву за руку и повел его домой. Почувствовав зловоние, братья переглянулись и наперегонки побежали к двери, но Дава, оступившись, наступил на кучу куриного дерьма.
— Мама, зачем ты это делаешь?! — завопил мальчик, сморщив нос от омерзения.
— Все еще хочешь поесть помидоров и огурцов? — спросила Сон Чжаоди.
Дава поперхнулся.
Сун Чжаоди положила лопату и взяла мотыгу:
— Когда это дерьмо высохнет, оно больше не будет вонять.
— А когда оно высохнет? — поспешно спросил Дава.
Сун Чжаоди посмотрела на небо:
— Если не будет дождя, то это займет не меньше трех дней. Вы двое идите в дом, а я подмету пока все с дороги, а то ваш отец раскричится, когда придет домой.
— Мама, тебя не беспокоит эта вонь? — спросил Дава, зажав нос пальцами.
Сун Чжаоди окинула сына пустым взглядом:
— А ты как думаешь? Однако здесь пахнет гораздо лучше, чем у выгребных ям в деревне.
— Ты говоришь, что здесь пахнет лучше? — Дава нашел это невероятным. — Я хорошо помню, как тебе не нравилось трогать грязные пеленки Санвы и ты просила папу постирать их.
Сун Чжаоди вздохнула:
— Я бы хотела жить лучше, но с вами, тремя мелкими грязнулями, даже небесная фея превратится в коричневую старуху, которая ест, не вымыв руки. Кстати, Санва сейчас у бабушки по соседству, сначала поиграйте с ним, а потом поешьте и займитесь домашними делами.
— Хорошо, — Дава положил свою школьную сумку у двери. Выйдя на огород, он вдруг кое о чем подумал: — Мама, а ты ведь помоешь руки перед тем, когда будешь готовить вечером?
Сун Чжаоди подняла бровь:
— Зависит от настроения.
— А? — Дава удивился. — Это не может зависеть от настроения, ты должна мыть руки.
— Мама, если не мыть руки, можно заболеть, — напомнил матери Эрва.
Сун Чжаоди подняла голову и посмотрела на очень серьезного Эрву и на потрясенного Даву, которые уставились на нее. Девушка едва не рассмеялась.
— Не волнуйтесь, я помою руки.
— Обязательно помой руки, — идя к калитке, с беспокойством напоминал Дава.
Сун Чжаоди махнула рукой, чтобы он быстрее шел.
Дава повернулся к Эрве и взволнованно спросил:
— Мама ведь не забудет?
— Может быть.
Эрва один раз долго мучился поносом, и Сун Чжаоди напугала его тем, что это все потому, что он не помыл руки перед едой. После этого Эрва очень серьезно относился к мытью рук, снова и снова протирая их.
Этой зимой лица детей на острове были очень сухими из-за ветра. Поскольку они не мыли лица и руки должным образом, а старшие были заняты, чтобы постоянно следить за этим, у некоторых детей трескалась кожа.