Глава 51.3 Маленький, но хитрый

Сун Чжаоди, полагаясь на то, что жители деревни не знают, сколько детей у Чжун Цзяньго, не стала объяснять процесс усыновления, а просто заявила, что все пятеро детей — дети Чжун Цзяньго.

Ветеран, служивший в армии, спросил, не погиб ли друг Чжун Цзяньго, и не усыновил ли Чжун Цзяньго его сирот.

Сун Чжаоди продолжала утверждать, что все не так.

Жители деревни Сяосун продолжали сомневаться, и один из них спросил Сун Чжаоди, был ли Чжун Цзяньго женат.

Сун Чжаоди равнодушно ответила, что предыдущая жена Чжун Цзяньго умерла.

Жители деревни посмотрели на Сун Чжаоди со странными выражениями лиц. Разве студентка будет выходить замуж за вдовца?

Однако, услышав, как один ребенок называет Сун Чжаоди мамой, а другой дергает девушку за руку, будто она действительно его мать, жители начали задумываться, правдивы ли слова Сун Чжаоди или нет.

На следующее утро, когда мать Сун Чжаоди вывела козу на улицу, мать Гоуданя преградила ей путь.

— Что происходит с твоей Чжаоди? Чжун Цзяньго действительно был женат раньше и у него было пятеро детей от первой жены?

— Почему ты задаешь так много вопросов? — спросила мать Сун.

— Просто любопытно, — пробурчала мать Гоуданя.

— Если я скажу «да», ты мне поверишь? — спросила соседку мать Сун.

— Пятеро детей явно от разных матерей, я тебе не поверю, — скривилась мать Гоуданя и тихо спросила: — Это приемные сироты?

— Нет, — отрезала мать Сун. — Это дети Чжун Цзяньго.

Понимая, что ей ничего не удается узнать, мать Гоуданя ухмыльнулась:

— Я и сама бы догадалась. Тот, которого зовут Дава, точно его сын, он очень похож на Чжун Цзяньго. Насчет остальных четверых я не уверена. Но я уверена, что это точно не дети Чжун Цзяньго.

Помолчав, женщина спросила:

— Невестка, а твоя Чжаоди знала, что Чжун Цзяньго уже был женат, когда выходила за него замуж?

— Знала.

Мать Сун не хотела, чтобы жители деревни узнали, что Чжун Цзяньго был женат. Однако то, что Сун Чжаоди стала второй женой, было ничто по сравнению с воровством Сун Лайнань.

— Цзяньго сказал нашей Чжаоди, что в армии у нее будет хорошая зарплата, и она согласилась выйти замуж за него. Вчера после возвращения Чжаоди и сказала мне, что одна ее зарплата равна зарплатам Лайбао и Лю Яна вместе взятых.

Мать Гоуданя широко раскрыла глаза:

— Пятьдесят-шестьдесят юаней? Боже мой, неудивительно, что ваша Чжаоди согласилась выйти за него замуж.

Есть такая поговорка: женщина выходит за мужчину, чтобы иметь средства к существованию.

Когда сельские жители выдают замуж своих дочерей, мало кого волнует, нравится их дочерям выбранный мужчина или нет. Если жених был состоятельным, значит, дочери не пришлось бы страдать после замужества от бедности, так что большинство родителей приняли бы решение за дочерей сами и выдали бы их замуж.

Мать Гоуданя пережила голодные годы и тоже считала, что лучше иметь высокую зарплату и хорошие условия жизни, чем красивого мужа. Услышав, что у Сун Чжаоди такая высокая зарплата, она мгновенно забыла о том, что Чжун Цзяньго был женат.

— Невестка, у меня есть младшая сестра, спроси Чжаоди, есть ли в армии еще такие хорошие вакансии!

— Нет, — матери Сун не нравилось помогать другим в таких вопросах, потому что в итоге это могло привести к ссорам и обидам среди родственников. — Чжаоди сказала, что среди военных возраста Цзяньго только он занимает такую высокую должность. У других не такая высокая зарплата, как у Цзяньго. К тому же у нашей Чжаоди хорошее образование, поэтому она стала учительницей. Даже если бы она не вышла замуж за военного, она все равно жила бы лучше, чем кто-либо из нашей семьи.

— Чего ты выпендриваешься? — недовольно скривилась мать Гоуданя. —  Не забывай, что твоя Чжаоди почти вышла замуж за Ван Дэгуя.

— Тетушка, если в армии нет подходящих людей, ты можешь подготовить своих Гоуданя и Эръя к поступлению в университет, — сказала Сун Чжаоди, выйдя на улицу. — Если и сын и дочь будут студентами, то ты будешь жить припеваючи.

Мать Гоуданя поспешно подбежала к Сун Чжаоди:

— Я тоже так думала. Но сейчас нельзя поступать в университет.

— Через несколько лет можно будет, — сказала Сун Чжаоди. — Старые чиновники уходят в отставку, стране придется учить новых студентов. Нынешние промышленные, сельскохозяйственные и военные университеты просто не могут обучать достаточное количество студентов.

Глаза матери Гоуданя загорелись. Она огляделась по сторонам и, заметив, что народу вокруг немного, тихо спросила:

— Правда?

Сун Чжаоди кивнула.

— Тогда сколько еще лет нужно? — мать Гоуданя, опасаясь, что их кто-то услышит и украдет место ее сына в университете, говорила еле слышно.

— Кажется, еще девять лет, — ответила Сун Чжаоди, немного подумав.

— Тише ты, Чжаоди, — шикнула женщина и пересчитала года на пальцах. — Через девять лет нашему Гоуданю будет двадцать два года. Примут ли его в университет в таком возрасте?

— В университете нет возрастных ограничений, возьмут в любом возрасте, — сказала Сун Чжаоди. — Не забыли, как в одной театральной постановке пели, что старик с копной седых волос сдавал экзамен на чжуанъюаня?

— Верно, верно, — закивала головой мать Гоуданя.

Раньше мать Гоуданя не считала студентов кем-то особенным. Но после того, как Сун Чжаоди вышла замуж за Чжун Цзяньго, всякий раз, когда в деревне резали свинью, ее мать бежала покупать большой кусок мяса.

В прошлом году Сун Чжаоди прислала большую посылку с едой. Мать Гоуданя смотрела на эту еду из-за забора и чуть не захлебнулась слюной. Тогда-то она и решила вырастить из своего сына студента.

— Эй, Чжаоди, а что насчет этих пятерых детей?

— Все они мои сыновья, — ответила Сун Чжаоди.

— Даже тете правду сказать не можешь…

— Мама, давай кушать! — выбежал из дома Чжун Дава. — Перестаньте болтать. Давайте есть, а после пойдем в город.

Мать Гоуданя ничуть не разозлилась, что ее перебили:

— Этот ребенок так свободно говорит с тобой.

Сун Чжаоди улыбнулась:

– Все дети свободно ведут себя рядом со мной.

Однако никто в это не поверил.

Честно говоря, если бы мать Сун своими глазами не видела этого, она бы тоже не поверила.

Сун Чжаоди заметила, что мать Гоуданя ей не поверила. После завтрака она сразу же повела детей к Дэн Пэйлиню.

По дороге Дава и Эрва, которым было все интересно в деревне Сяосун, болтали без умолку, то и дело называя ее мамой. Санва бежал впереди, а потом, замечая, что Сун Чжаоди отстает, кричал во все горло:

— Мама, быстрее!

Жители деревни Сяосун еще больше озадачились. Откуда у Сун Чжаоди трое сыновей?

Несмотря на все расспросы, все члены семьи Сун отвечали одно и то же: все пятеро детей — это дети Чжун Цзяньго от первого брака. В результате к тому времени, когда Сун Чжаоди и невестка Дуань отправились в обратный путь, жители деревни так и не определились, действительно ли пятеро детей — сыновья Чжун Цзяньго.

На шестнадцатый день двенадцатого месяца по лунному календарю Сун Чжаоди вернулась на остров с пятью детьми. Как и ожидалось, ее повсюду сопровождали любопытные взгляды.

На этот раз Сун Чжаоди поступила еще проще: она оставила Даву и попросила его объяснить все остальным, а сама повела младших детей домой.

Чжун Цзяньго получил звонок от брата и узнал, что Сун Чжаоди вернется сегодня днем. Ему было немного неловко встречать Сун Чжаоди у пристани, поэтому он ждал ее дома.

Заслышав голос жены, Чжун Цзяньго поспешно выбежал из дома и забрал у нее из рук сумки:

— Я уже приготовил еду. Сначала помоетесь и поспите или сначала поедите?

— Командир Чжун, знаешь ли ты, о какой поговорке я подумала сейчас? — с улыбкой спросила Сун Чжаоди.

Чжун Цзяньго вздрогнул:

— Льстит без причины либо предатель, либо вор?

— О, значит, командир Чжун понимает, что он тот, кто льстит без причины? — со смехом сказала Сун Чжаоди. — Может ли командир Чжун сказать, где он ошибся?

Лицо Чжун Цзяньго побледнело:

— Здесь же дети…

— Всем подняться наверх, спускаться не разрешаю, — повернулась к Эрве Сун Чжаоди. — Отведи братьев в комнату, заодно обсудите, кто где будет спать ночью.