Глава 52.1 Прибавление в семействе
Цзыли и Гэншэн не двинулись с места.
Эрва, который уже побежал с Санвой к лестнице, понял, что два его новых брата не идут за ним. Вернувшись, он схватил каждого за руку и сказал:
— Идем.
Обеспокоенный Цзыли тихо пробормотал:
— Они ссорятся.
Эрва оглянулся на Сун Чжаоди, затем посмотрел на Чжун Цзяньго и сказал обычным тоном, ничуть не принижая голос:
— Моя мать и мой отец ссорятся каждый день, они просто играют. Не бойся, они скоро помирятся. — Потянув братьев за собой, он продолжил: — Вам нравится спать на верхнем или нижнем ярусе? Сразу скажу, мы со старшим братом любим спать на верхнем.
Сун Чжаоди схватилась за лоб: «Эрва… как ты можешь так говорить?»
Чжун Цзяньго тоже хотел рассмеяться, но не осмелился.
— Чжаоди, послушай меня, я не хотел от тебя все это скрывать, — сказал Чжун Цзяньго. — Я просто подумал, что если ты узнаешь, то точно не согласишься, и не хотел, чтобы ты разозлилась, поэтому и не говорил ничего.
— А ты не боялся, что я просто проеду Шэньчэнь и все? — посмотрела на мужчину Сун Чжаоди.
— Ты бы не стала срываться на детях, — Чжун Цзяньго был уверен в этом. — Хотя главные герои этого дела — те двое детей, они ни в чем не виноваты. Я знаю, что ты не будешь на них злиться.
— Ты меня действительно хорошо знаешь, Чжун Цзяньго, — насмешливо сказала Сун Чжаоди.
— Мы же муж и жена.
Чжун Цзяньго подумал и сел рядом с Сун Чжаоди:
— Сначала выслушай меня, а после того, как закончу, можешь побить или поругать меня, как хочешь.
В деревне Сяосун они провели около десяти дней. Братья Цзыли и Гэншэн не доставляли Сун Чжаоди никаких проблем: они ели то, что ели остальные, и носили то, что им давали. Дети были такими послушными, что Сун Чжаоди почти успокоилась:
— Хорошо, говори.
— Дедушка этих двоих носит фамилию Ци, он один из главнокомандующих, участвовавших в основании страны, — Чжун Цзяньго огляделся, чтобы убедиться, что никого нет рядом, и, заметив, что Сун Чжаоди была в шоке, продолжил: — Когда я услышал об этом, то тоже очень испугался...
Сун Чжаоди поспешно прервала его:
— Подожди, как этих двоих звали изначально?
— Этого командующий Чжао не сказал, — подумав, ответид Чжун Цзяньго. — Сначала главнокомандующий Ци просто был ограничен в передвижении, но в начале этого года его посадили под домашний арест, а тетя, дочь главнокомандующего, и дядя этих детей были отправлены в ссылку куда подальше. Их отец под давлением спрыгнул с крыши, и они остались с матерью. Потом невестка Ци решила разорвать все связи с семьей Ци, и ее брат отправил мальчиков обратно в семью Ци. Дома не было никого из взрослых, поэтому мальцов подкармливали тайком бывшие подчиненные главнокомандующего Ци и его боевые товарищи, да и соседи исподтишка что-то протягивали, так дети и выжили. В июле командующий Чжао поехал на совещание в столицу и, узнав о ситуации с главнокомандующим Ци, посчитал, что дети часто голодают и что в долгосрочной перспективе это может привести к серьезным проблемам. Поэтому он тайком отправил своих охранников к ним, чтобы они ночью забрали детей. Те, кто следили за главнокомандующим Ци, вероятно, посчитали, что дети не представляют никакой угрозы, и не стали их искать. Но командующий Чжао все же опасался, что их обнаружат, и отвез их в дом к людям, которые, казалось, не имели с ним никакой связи. Однако, к его удивлению, та семья также не хотела их брать. Командующий хотел передать их кому-то другому, но боялся, что с ними снова случится то же самое, и у этих детей будет тяжелая травма от этой ситуации, поэтому уже планировал забрать мальчиков себе.
Чжун Цзяньго тяжело вздохнул, пытаясь перевести дух, и продолжил:
— Потом командующий послал людей проверить рыбаков на острове, чтобы найти подходящую семью, и как-то так получилось, что он узнал, как ты решила несколько дел... Командующий решил, что ты больше всех подходишь…
— Значит, корень этого дела во мне? — Сун Чжаоди указала на себя, не решаясь поверить.
Чжун Цзяньго кивнул.
— Могу поклясться небесами, что все сказанное мной — правда, — помолчав, Чжун Цзяньго добавил: — Я не сказал всего тебе заранее не только потому, что боялся, что ты не захочешь забрать этих детей, у которых очень хлопотное происхождение. Есть еще одна причина. Мне было немного неловко, у нас же и так трое детей.
Сун Чжаоди фыркнула:
— Боялся, что я не соглашусь, вот главная причина, да?
— Ну, я знал, что ты согласишься. — Сун Чжаоди не ушла, а начала его подкалывать, и Чжун Цзяньго сразу понял, что она согласна взять двух мальчиков на воспитание. — Не волнуйся, с этого дня я буду стирать всю одежду в доме, мыть посуду и убираться.
Сун Чжаоди прошлась по мужу оценивающим взглядом:
— Ты говоришь так, будто раньше не стирал и не убирался.
Чжун Цзяньго поперхнулся.
— Товарищ Сун Чжаоди, я могу не спать всю ночь, но ты должна оставить мне хоть немного чести, особенно перед детьми.
— Если ты сам не справляешься с делами, то даже если я дам тебе шанс сохранить уважение детей, они все равно не будут тебя уважать, — фыркнула Сун Чжаоди. — Хочешь верь, хочешь нет, но по дороге в Шэньчэн Дава сказал, что ты не держишь своего слова и вообще человек ненадежный. Во всяком случае, я его таким словам не учила, он сам это сказал.
Чжун Цзяньго почувствовал, что у него дыхание сперло:
— Я раньше слишком баловал его!
— Ближе к делу, — Сун Чжаоди хлопнула мужа по руке. — Какая связь между командующим Чжао и главнокомандующим Ци?
— Он спас жизнь командующего.
— О, теперь понятно, — кивнула Сун Чжаоди, но потом заметила нестыковку. — Почему они зовут командующего Чжао дядей?
— Командующий на десять лет моложе главнокомандующего Ци, они не одного поколения.
— Понятно, — задумчиво протянула Сун Чжаоди. — Но почему командующий Чжао не был под следствием, если у них такие отношения?
— Тот случай произошел во время войны с Японией. После того, как мы выгнали Чан Кайши, командующего перевели на Восточно-Китайский флот, и он пробыл там почти тридцать лет. Кто теперь помнит об этом? — ответил Чжун Цзяньго. — К тому же в те времена людей постоянно расстреливали, возможно, те, кто были рядом с главнокомандующим Ци, уже давно погибли.
— А у вашего командующего кишка не тонка, — сказала Сун Чжаоди. — У тебя тоже смелости не занимать.
Чжун Цзяньго вздохнул:
— Командующий нашел меня и предложил заплатить нам деньги, даже если я знал, что эти дети как горячая картошка, я не мог бы отказаться. Кстати, не выпускай детей из двора пока. Путь загорают на солнышке, ты им еще вкусненького наготовишь, к Новому году они станут загорелыми и пухлыми, так что даже главнокомандующий Ци не сможет их узнать, не говоря уж о командующем Чжао.
— Я бы хотела это сделать, но денег не так много, чтобы все покупать, — напомнила Сун Чжаоди.
— В первые два года было много проблем, у рабочих не было работы, а крестьяне не могли засеивать поля. В этом году ситуация относительно стабильная. В следующем году урожай у крестьян будет хороший, думаю, появятся продовольственные талоны и талоны на масло и ткань. Если совсем ничего нет, свари им суп из морских водорослей и свиных костей или приготовь морского окуня с тофу, на все это талоны не нужны. Нашей зарплаты хватит, чтобы пять детей ели так три раза в день.
— Вкусная еда? Что за вкусная еда? — вошел с улицы Чжун Дава.
Сун Чжаоди не удержалась и вздохнула:
— Спроси у отца, сегодня он готовит, а я пойду наверх и немного отдохну.
Не дожидаясь ответа сына, она встала и направилась наверх.
— Папа снова разозлил мою маму? — уверенно спросил Дава.
Сун Чжаоди не было рядом, поэтому Чжун Цзяньго вспылил:
— Ерунда! Твоя мать не готовит, потому что я уже все приготовил. Не веришь, сходи на кухню и посмотри.
Дава побежал на кухню. Подняв крышку кастрюли, стоявшей на плите, мальчик увидел на решетке полную миску жареного омлета с зеленым луком, повернулся и побежал наверх, крича:
— Мама, папа испортил все яйца в доме!
— Дава! — взорвался Чжун Цзяньго.
Сун Чжаоди, которая была уже у лестницы, обернулась:
— Что значит «испортил все яйца в доме»?
Чжун Цзяньго остановился, взял на кухне палочки для еды и взял кусочек жареного омлета с зеленым луком, чтобы попробовать, и быстро ответил:
— Он имел в виду, что я мог испортить омлет, но на этот раз я ничего не пережарил. Этот ребенок несет чушь.