Глава 32.2
Босс Чжан вспомнил взгляд Чу Цяньли и невольно вздрогнул. Ледяной, застывший, словно смотришь в глаза мертвеца.
Босс Чжан долгие десятилетия изучал тему предсказаний и эзотерики и был знаком с одним предсказателем. Он всегда давал точные сведения, но был один минус — он заядлый игроман. Странно подумать, человек может заглянуть в будущее, но во время игр каждый раз проигрывает все деньги подчистую.
Поначалу босс Чжан уважал его и считал способным мастером, но позже понял, узнав его получше, что это не так.
Тот убеждал, что перестанет и замолит грехи добрыми делами, но босс Чжан отнесся к этому с презрением: это просто бредни законченных игроманов.
Босс Чжан даже спрашивал его напрямую:
— Ты же можешь предсказать себе удачные ходы, чтобы не спускать все деньги!
— Сейчас ставка сыграет, сейчас сыграет… Не прошла! — мужчина долго не мог поверить неудаче и, наконец, смущенно махнул рукой. — Больше никаких азартных игр, никаких азартных игр!
Конечно же это была неправда, и дороги все равно приводили его к игорному столу.
Босс Чжан принял от него пару советов, но потом вернул предсказателю деньги и послал прочь. Позже он превратился в объект шуток и насмехательств босса.
Тот предсказатель гадал и другим людям в округе, спуская весь гонорар на игры. Босс Чжан был самым щедрым клиентом, поэтому раньше они почти никогда не расставались.
— Ты всегда делаешь все наоборот, противоречишь моим гаданиям снова и снова. Так больше не может продолжаться...
— Поменьше лезь не в свое дело, зарабатывай свои деньги! — когда по природе вспыльчивый босс Чжан стал главой корпорации, он и подавно потерял остатки вежливости. — Раз ты такой умный, почему еще не открыл свое дело?
Мужчине стало неприятно, его лицо позеленело, губы задрожали, он хотел защищаться, но смог выдавить из себя лишь фразу:
— Ты не понимаешь, радости и беды, раскаяние и страдание происходят из движения.
— Я не понимаю? По-моему, это ты не понимаешь!
Босс Чжан видеть не мог этого человека. Он считал, что если бы владел навыками гадания, то ему бы и горы, и небо были по колено. Как у него хватает совести еще брать у других деньги?
Сейчас он известный бизнесмен на юге, а если бы овладел искусством гадания, то прославился бы на всю страну.
Это был последний диалог между ними. Предсказатель убеждал, что босс Чжан все не так понял, но объяснить ничего так и не смог.
У мужчины было слабое здоровье, и вскоре он умер от сердечного приступа за игорным столом.
Как только у бизнесменов появляются деньги, те сразу становятся ценителями культуры и философии. Позже босс Чжан узнал, что предсказатель тогда процитировал трактат гаданий «Ицзин». Это было философское заключение, которое учит людей стремиться к выгоде и избегать вреда. В одном предложении заключено тысяча смыслов, но не каждый в силах их увидеть.
Босс Чжан побывал у многих мастеров эзотерики. Он также узнал, что все китайские гадатели обращают внимание на тайну «движения». Можно предсказать только то, что движется, а изменить стартовые условия очень сложно.
***
В школьном классе Тань Мусину пришло сообщение от Хэ Цзяньпина. Он прочитал его, украдкой взглянул на Чу Цяньли и начал думать, как бы ей о нем рассказать.
Чу Цяньли с упоением тасовала свои карты Таро, любуясь изысканными рисунками, как вдруг заметила взгляд соседа по парте и озадачилась:
— Что случилось?
—Дядя Цзяньпин сказал, что звонили по поводу последнего платежа. Еще босс Чжан прислал фотки из школы, куда он отправил деньги на ремонт, и настоял на том, чтобы дядя Цзяньпин показал их тебе. Говорит, что теперь он чист.
— Видимо, все прошло успешно, раз он все еще хочет со мной рассчитаться, — Чу Цяньли задумчиво закивала и, увидев загадочное выражение лица соседа, пояснила:— Не смотри на меня так, раскаяться никогда не поздно. Самое страшное — это загладить вину на словах, а в душе остаться таким же.
Когда босс Чжан перевел последний платеж, сотрудничество между двумя сторонами закончилось.
Чу Цяньли не притрагивалась к деньгам, которые дал босс Чжан, и каждый день бегала к Хэ Шичэну плакаться о своей бедности. Когда ей нечем было заняться, она баловалась едой и напитками в доме Тань Мусина и ходила с Цю Цинкун на концерты.
Если не считать медленного улучшения успеваемости, ее жизнь складывалась вполне удачно.
Вскоре до нее снова долетели вести, но уже не через Хэ Цзяньпина.
Цю Цинкун на переменке больше всего любила листать ленту. Она читала новостную подборку и вдруг изумленно воскликнула:
— Вот жуть! Какого-то предпринимателя с юга взорвали в собственной машине, его коллега ранен, он был вместе с ним. Жена перед взрывом поссорилась с ним, выбежала на дорогу и чудом уцелела...
— Звучит так, будто его взорвали намеренно, — ответила Цю Цинкун, которую всегда интересовали странные истории. — Полиция еще во всем разберется.
Цю Цинкун показала экран телефона друзьям. Она всегда заставляла Чу Цяньли и Тань Мусина оценивать то, что нашла в интернете.
Тань Мусин ошеломленно замер, увидев в новостях название компании. Он бессознательно посмотрел на Чу Цяньли и решил окончательно убедиться в страшном:
— Неужели это...
— Его не взрывали. Он, можно сказать, взорвал себя сам, — тихо произнесла Чу Цяньли.
Цю Цинкун не знала всей правды. Неуверенно склонив голову, девушка еле слышно сказала:
— Самоубийство? Этого не может быть. Говорят, что его бизнес в последнее время процветал, в этот раз он специально поехал на фабрику, чтобы последить за ходом работ. Обычно он никогда не приезжал на фабрику.
— Может, мое мнение покажется вам чушью, но… Большому боссу не сиделось в офисе, он решил влезть в дела фабрики и просто перешел кому-то дорогу.
На выходных Хэ Цзяньпин позвал Чу Цяньли и Тань Мусина в чайную. Он испытывал те же чувства, что и Цю Цинкун, и был очень опечален неожиданной смертью босса Чжана.
Смерть человека подобна угасанию свечи. Хэ Цзяньпин раньше терпеть не мог босса, называя его «директор Чжан», теперь же он вспоминал о нем как о «старине Чжане». Хэ Цзяньпин задумчиво похлопал себя ноге и вздохнул:
— Мне кажется, что старина Чжан и вправду сбился с пути. Маленький мастер ведь сказала ему пока не пытаться заработать, и чего ему на месте не сиделось?
— В прошлый раз он прислал мне фото школы, я подумал, что он занимается благотворительностью. Кто бы мог подумать, что он снова ведет бизнес. — Хэ Цзяньпин добавил: — На самом деле он раньше говорил, что ему выпала триграмма смерти, поэтому все отказывались ему гадать. Ничему его жизнь не учит.
Тань Мусин засомневался:
— Он знал, что это триграмма жизни и смерти?
Хэ Цзяньпин кивнул:
— Знал, конечно, знал, поэтому я его и не понимаю!
— Потому что он думал, что его пронесло, — протянула Чу Цяньли. — Дядя Хэ, это нормально, что ты его не понимаешь, вы просто не одного поля ягоды. Я уже говорила, что иногда бесполезно гадать — если человек не предпринимает действий, толку не будет.
— Совершенно верно! Ты ведь ему все разложила по полочкам, и даже перед уходом четко и ясно предупредила, но он все проигнорировал, — Хэ Цзяньпин полагал, что Чу Цяньли приняла близко к сердцу смерть босса и попытался ее утешить. — Ничего страшного, твоя работа не прошла впустую. По крайней мере, рабочим на заводе выплатили зарплату. Только он по-прежнему думал, как бы достать денег…
Хотя босса Чжана не стало, рассчеты Чу Цяньли были ювелирно точны.