Операция «Школа в огне».
Оказавшись в кабинете химии, я взялся за подготовку к террористическому акту. Провернул газовые вентили и откупорил горлышко у всех, кроме одного. Убедившись, что газ начал заполнять комнату, по-бырому стёр свои отпечатки платком и покатил с собой единственный закупоренный баллон. Он нужен мне для другой цели — поджога. Откатив достаточно далеко, я зажёг горелку и достал заранее принесённое топливо — мои учебники и распечатки с домашкой. Никогда не думал, что привычка сваливать все распечатки в парту когда-нибудь пригодится.
Пламя начало разрастаться, поднялся чёрный дым. Убедившись, что мой импровизированный костёр так просто не погаснет, я выскочил из кабинета химии и закрыл дверь.
Ну вот… теперь я настоящий преступник — поджигатель.
В кабинете химии никто не появился. Я заранее проверил это несколько раз. Но всё равно сердце готово выпрыгнуть из груди. Так вот каково это… совершать преступления. Н-ну, никто не появится и не узнает, что это я. Но на всякий побежал в ближайший туалет, намочил там руки, и, демонстративно вытирая их платком, вернулся в классную комнату. Камуфляж под поход в туалет! Теперь точно никто ничего не заподозрит! Не зря я потратил целых пять минут на репетицию и подготовку! Теперь вполне могу называться мастером туалета!
И не ошибся! Никто даже не заметил моего возвращения! Я улёгся на парту и закрыл рукой рот, притворяясь спящим. Зачем? Чтобы никто не увидел мою ехидную улыбку. Всё по плану!
Через минуты три кто-то в классе произнёс:
— Ась? Чем это пахнет?
— Что за вонь? Кто-то закурил!
— Э? Мне кажется или снизу идёт дым?
— Ряльно?!
В классе поднялся гомон. Один за другим одноклассники начали выходить из комнаты, а я последовал за ними, полностью убеждённый в успехе операции.
— Ряльно!
— Блин! Да там огонь!
— Это же пожар! Школа загорелась!
— Срочно зовите учителя!
В считанные секунды началась паника. Студенты кричали, учителя бегали в стороны, размахивая руками… и вот наконец заревела пожарная тревога. Так оглушительно, что у меня в ушах зазвенело. Ученики начали толкаться в сторону выхода. Я кое-как прорвался против течения до окна и выглянул в сторону кабинета химии, чтобы проверить, как идёт процесс.
Это было шокирующее зрелище. Пожар разошёлся в разы сильнее, чем я ожидал. Языки пламени уже дотянулись до второго этажа. У меня на спине выступил холодный пот.
В следующий момент случился мощный взрыв.
Волна жара докатилась до меня, погладив по лицу. Похоже, огонь добрался до баллонов газа. Ученики вокруг подняли истошный визг и бросились по коридору к выходу, толкая друг друга. Знаменитое золотое правило эвакуации «не толкайся, не беги, не шуми» не соблюдал абсолютно никто. Всё вокруг заразила истерия.
Наблюдая за всеобщей паникой, я наконец осознал тяжесть сотворённого. То ли от страха, то ли от шока руки внезапно похолодели и их начало покалывать от онемения. На лбу выступил холодный пот, а изнутри меня самого начала пожирать паника. Но спокойствие сохранить кое-как удалось.
Да, может я натворил ужасные вещи, но никто же не умер… так? Я множество раз проверил — за все десять минут к кабинету химии не приблизилось ни единой души. Поэтому всё будет хорошо. Хорошо… хорошо… хорошо же… да?
Я схватился за дрожащие руки и продолжил себе повторять одно и то же. Что всё в порядке. Что никто не умер. Что теперь совершенно точно сорвётся урок музыки. Что теперь я всех спасу от этого повторяющегося мира…
Совсем скоро пройдёт десять минут. Я уже настолько часто переживал их, что на инстинктивном уровне могу определить это с точностью до секунд. Глядя на спасающихся в панике студентов, неосознанно начал отчёт у себя в голове.
3… 2… 1…
Я прищурился. В следующий миг, когда открою глаза… хочу, чтобы время вернулось в прежнее русло. Но это будет означать, что я спалил школу. Поэтому… поэтому… пусть петля повторится! Я не хочу становиться преступником! Но хочу выбраться из этого проклятого цикла! С меня достаточно бесконечных повторений! Но ведь могут быть пострадавшие…
А пока меня разрывали внутренние противоречия…
0…
Всё стихло. Я медленно открыл глаза и увидел Хошино-сенсей, ведущую урок классической литературы.
— Фу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-ух…
Струна напряжения лопнула и я рухнул на парту. Увидев давно осточертевшую сцену, в этот раз испытал неимоверное облегчение. До смерти пересрался. И это не преувеличение, всерьёз думал, что конец. Я слишком молод, чтобы взвалить на себя вину за смерть кого-то из этой школы.