Кристальный лабиринт

<Твоё испытание начинается: Найди луну.>

Божественный Голос эхом отдавался в его сознании, пока к нему медленно возвращалось чувство реальности.

Огонь.

Кельвиан распахнул глаза, и прямо перед его лицом, всего в нескольких дюймах, бушевала стена пламени. Его окатило почти физическим жаром. Кожу закололо от предчувствия того, что произойдёт, если он сейчас же не двинется.

«Нет, нет, нет…» Он судорожно отползал назад, сдирая ладони и колени о грубый камень. Дыхание сбилось, превратившись в резкие, панические вдохи. Он ждал боли, ждал, когда плоть начнёт плавиться, когда вспыхнут его изодранные лохмотья, когда...

Ничего не произошло.

Пламя спокойно потрескивало внутри сложенного из камней круга, излучая мирное тепло. Обычный костёр. И ничего более.

Кель прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Со лба всё ещё стекал пот. «Просто костёр», пробормотал он, но слова дрожали от остатков пережитого ужаса.

Он вытер лицо рукавом и вместо того, чтобы продолжать паниковать, наконец заставил себя осмотреться.

Вокруг него высились древние руины – вернее, то немногое, что от них осталось. Его окружали зубчатые стены, изъеденные временем, с обломанными и неровными вершинами, похожими на раскрошившиеся клыки. По неровному полу были разбросаны огромные глыбы, некоторые наполовину утонули в слоях пыли и мусора, копившихся здесь веками. Чем бы ни было это место прежде, время его не пощадило.

Но не только время заявило права на эти руины.

Фиолетовые кристаллы вырывались из каждой трещины и щели, словно застывшие молнии, а их поверхности были настолько остры, что могли резать стекло. Они оплетали камень, словно паразитические лозы, а в глубине их фиолетовых поверхностей мерцало что-то почти живое. Самые крупные образования тянулись к открытому небу, и их многогранные поверхности ловили беспощадный свет, расщепляя его на радужные осколки, танцующие по стенам.

Кель запрокинул голову, щурясь от слепящего сияния, и застыл.

Над ним пылали четыре солнца. Их объединённый свет превращал небо в бесконечный купол раскалённого сияния. Жар давил сверху тяжёлой плитой, а кристаллы лишь усиливали его, заставляя воздух дрожать от перегрева.

«Четыре солнца, значит?» Голос предательски дрогнул. ‹Ну конечно. С чего бы божественному испытанию быть хоть в чём-то нормальным?›

Он поспешно отвёл взгляд, прежде, чем яркость успела выжечь пятна перед глазами. У огня что-то лежало. Два кожаных мешка, потемневших от времени и долгого использования. Чуть дальше несколько листов пергамента были разбросаны поверх того, что когда-то, возможно, служило каменным столом.

Пальцы Кельвиана дёрнулись в сторону мешков, но он заставил себя остановиться. Сначала ему предстояло понять, где он находится. И с чем имеет дело.

Вход в строение был погребён под завалом из камней и обломков, забивших проём, словно каменный водопад. Из груды под опасными углами торчали острые осколки кристаллов, а их фиолетовые грани сияли зловещей красотой.

Кель подошёл к опасной груде камня и кристаллов, осторожно проверяя первый шаг. Обломки зашатались под его весом, и один из кристаллов полоснул его по щиколотке, оставив тонкую полоску крови.

«Прекрасно», пробормотал он, осторожнее пробираясь через опасный завал. Каждый шаг приходилось выверять идеально. Стоило оступиться – и эти голодные хрустальные клыки вскроют его от колена до горла.

Пот заливал глаза. То ли от невыносимой жары четырёх солнц, то ли от напряжения, необходимого, чтобы не истечь кровью на кристаллических шипах. Скорее всего, и от того, и от другого.

Наконец он перебрался через последний зазубренный камень и, тяжело поднявшись, с трудом встал на ноги, пока его слабое тело протестовало против усилия.

Открывшийся за пределами руин вид заставил его замереть.

«Что во имя богов…»

Руины стояли на вершине небольшого холма, словно расколотая корона, и отсюда перед ним открывался идеальный вид на раскинувшийся внизу кошмар. Во все стороны тянулось море фиолетовых кристаллов. Искривлённые столбы хаотично вырывались из земли. Одни тянулись к пылающим солнцам, словно жадные пальцы, другие расползались по земле целыми фрактальными сетями, состоящими из бритвенно-острых граней. Под светом четырёх солнц каждая поверхность превращалась в зеркало, отражая и преломляя свет под невозможными углами.

Кель часто заморгал, пытаясь отделить реальность от отражений. Где заканчивался один кристалл и начинался другой? Границы растворялись, смешиваясь в бесконечном лабиринте из осколков и бликов. Глаза слезились, а голова начинала раскалываться.

Земля между кристаллами выглядела не лучше. Повсюду торчали осколки, напоминавшие обломанные зубы, готовые разорвать любого безумца, рискнувшего пройти через эту ловушку смерти.

Но хуже всего был звук.

Низкое гудение отдавалось прямо в костях. Оно исходило из кристального лабиринта и напоминало урчание огромного спящего хищника. Резонанс пульсировал в такт движению солнц, становясь сильнее по мере усиления жары.

Кель зажал уши ладонями, но звук уже поселился внутри него, он отдавался в костях, заставляя вибрировать всё тело.

‹Душно›, подумал он. Атмосфера этого места давила на лёгкие, будто невидимый груз.

Что-то сверкнуло вдали – шпиль, превосходивший размерами все остальные, поднимался из сердца лабиринта, словно памятник безумию. На его вершине пылал свет настолько яркий, что даже отсюда Келю пришлось щуриться. Этот маяк излучал резкое, противоестественное сияние, видимое из каждого уголка этой кристаллической, смертельной ловушки.

Его живот свело инстинктивным страхом. С этой башней было что-то не так – слишком яркая, слишком заметная. Словно приманка, обещающая отчаявшимся не спасение, а нечто куда страшнее смерти.

Долгое время Кельвиан стоял неподвижно, пытаясь осознать масштаб того, что ожидало его впереди. Ноги налились свинцом, а грудь сдавило от осознания собственного положения.

Но если он так и останется стоять, ничего не изменится. Кель заставил себя отвернуться от гипнотизирующего лабиринта и начал обходить руины, снова и снова прокручивая в голове загадочное условие испытания.

«Найди луну», пробормотал он, пнув лежавший под ногами камень. Тот покатился вниз по склону и ударился о кристаллы с сухим звоном бьющегося стекла. ‹Очень полезно. Спасибо за ясность›.

Четыре солнца безжалостно жгли сверху. Несмотря на то что он пробыл под ними совсем недолго, кожа уже начала краснеть. Волосы от пота липли ко лбу, пока он ходил кругами, а раздражение внутри закипало, словно пар в котле.

‹Это может означать всё что угодно...›

И всё же мысли снова и снова возвращались к двум самым мрачным вариантам, ни один из которых не внушал оптимизма.

Первый – возможно, ему просто нужно дождаться ночи. Звучит просто, верно? Солнца зайдут, взойдёт луна, испытание закончится. Но от одной этой мысли внутри всё сжималось. Это было божественное испытание, устроенное богиней. Всё не может быть настолько просто. Нет, за эти часы ожидания обязательно произойдёт что-то ещё. Что-то, что испытает его так, как он даже представить не способен. И, скорее всего, в этом будут замешаны гудящий кристальный лабиринт и скрывающиеся в нём ужасы.

Он вновь посмотрел на лабиринт, замечая, как свет, подобно живому существу, двигался и извивался на его гранях. Время здесь явно не станет его союзником.

Вторая возможность нравилась ему ещё меньше. Может быть, «Найди луну» означало найти нечто конкретное. Артефакт. Символ. Лунный камень, скрытый где-то в этом кристальном кошмаре.

Если это так, ему придётся войти в лабиринт. Пробираться между бритвенно-острыми образованиями, избегать хищников, если они здесь водятся, и каким-то чудом отыскать единственный предмет в уходящем за горизонт лабиринте. И всё это под четырьмя солнцами, которые бы медленно варили его заживо, пока это проклятое гудение сводило с ума.

Поиски могут занять дни, а то и недели. Сколько он протянет здесь без еды и воды? Сколько времени потребуется, чтобы жара, бесконечный звон и бесчисленные отражения окончательно сломали его разум?

Оба варианта были кошмаром. Либо беспомощно сидеть здесь, словно добыча, и ждать, пока опасность сама придёт к нему, либо шагнуть в лабиринт на поиски того, чего там может вообще не существовать.

Кельвиан вытер пот со лба и вновь посмотрел на лабиринт.

«Что ж... это будет паршиво».

От одной мысли о том, чтобы блуждать по этому кристальному аду без плана и без надежды, по коже бежали мурашки. По крайней мере, ожидание давало хоть какую-то иллюзию контроля. Пока что.

Он устроился у полуразрушенной стены, смирившись с необходимостью ждать.

Но у солнц были другие планы.

То, что начиналось как просто невыносимая жара, постепенно превратилось в медленно поджаривающий кошмар. Три пылающих светила поднимались всё выше, и их свет из жёсткого становился беспощадным. Кожа Келя покраснела, затем начала гореть. Фиолетовые кристаллы откликнулись на возросшую интенсивность, их гул поднялся до дребезжащего в костях визга, от которого ломило зубы.

«Что ж это...» Пробормотал он, щурясь от усиливающегося света. «Насколько ещё жарче может стать?»

Словно в ответ на его недовольство, жара стала ещё яростнее.

К полудню, или тому, что ощущалось как полдень, солнца зависли в зените, словно три злобных глаза. Сам воздух колыхался волнами, искажавшими зрение, пока кристальный лабиринт не начал казаться плавящимся и заново формирующимся в бесконечных циклах. Цвета смешивались в головокружительном калейдоскопе, от которого раскалывалась голова.

Кристаллы больше не просто отражали свет – они усиливали его. Каждое образование полыхало, словно фиолетовое пламя, испуская жар, который обжигал кожу даже здесь, на вершине холма. Гудение поднялось до почти невыносимого визга, который, казалось, раздавался внутри его черепа.

Кель снова попытался зажать уши ладонями, но звук уже проникал глубже плоти и костей.

И несмотря на всё это – ничего не происходило. Ни внезапной опасности. Ни чудовищ, выбирающихся из лабиринта. Только бесконечный натиск жара, света и звука, медленно терзавший его.

С каждым часом нервы натягивались всё сильнее. Это должно было к чему-то вести.

Кельвиан начал ходить вокруг руин, не переставая осматривать горизонт. Любая тень казалась движением. Любое изменение в отражениях выглядело как нечто, подбирающееся всё ближе. Сердце грохотало в груди, а мышцы были напряжены в ожидании схватки, которая так и не начиналась.

«Чего вы ждёте?» крикнул он в сторону лабиринта. Голос сорвался от сухого жара.

Кристаллы ответили лишь своим сводящим с ума гудением.

На мгновение ему показалось, что между двумя искривлёнными образованиями что-то шевельнулось. Кель напрягся, всматриваясь в ослепительные блики. Ничего. Просто игра света на бесчисленных гранях.

Ещё одно движение, теперь слева. Он резко обернулся, сжав кулаки.

Пустота.

Лабиринт играл с ним. Использовал собственную природу – бесконечные отражения и дезориентирующий свет, чтобы медленно разрушать его нервы, даже не прикасаясь к нему.

Часы ползли, словно раненые звери. Солнца начали медленно опускаться к горизонту, и их свет из раскалённо-белого превратился в гневно-оранжевый. Давящая жара постепенно слабела, позволяя Келю дышать без чувства, будто он вдыхает огонь. Кристальная симфония опустилась до более терпимого уровня, больше не грозя расколоть его череп.

Но ничего большего так и не произошло.

Солнца коснулись горизонта, окрашивая небо в оттенки обожжённой меди и засохшей крови. Длинные тени протянулись по лабиринту, пока кристальные образования продолжали пульсировать накопленным светом.

Ожидание постепенно превратилось в глухую тревогу. Кельвиан готовился к чудовищам, к ловушкам, к какому-нибудь ужасному откровению. Но получил лишь... ничего. Ожидание. Наблюдение. Медленную пытку предвкушением без развязки.

Ночь опустилась стремительно и безоговорочно, словно упавший занавес. Фиолетовые кристаллы из ослепительных маяков превратились в мягко светящиеся огни, разбрасывая призрачное сияние по извилистым тропам лабиринта. Их гул превратился почти в успокаивающую мелодию – колыбельную, спетую камнями.

Но что-то в этом ритме ощущалось неправильно. Слишком размеренно. Слишком обдуманно.

Кель стоял один на вершине холма, окружённый чуждым миром, который словно затаил дыхание. Воздух оставался неподвижным. Ни единый звук не нарушал тишину, кроме гипнотического гудения кристаллов.

Только он, светящийся лабиринт и чуждая песнь ожидающего чего-то мира.

Он запрокинул голову, надеясь увидеть знакомые звёзды. Серебряный диск, который когда-то отметил его как избранного.

Кровь застыла в его жилах.

Луна… исчезла.