v7c12: Интерлюдия: будни горничной
Су Суянь стояла навытяжку позади своего Мастера и остальных членов его семьи, пока он прощался с двумя торговцами. Их повозки были доверху нагружены бочонками кленового сиропа, листами стекла, одним из паровых котлов юного господина Боу и несколькими гончарными изделиями Мяньтяо. Госпожа Гуань Чью пришла в восторг от нового способа духовного зверя сочетать стекло и керамику, и духовный зверь счёл уместным расстаться с несколькими своими изделиями поменьше.
Они направлялись обратно на юг, чтобы подготовиться к прибытию Мастера Цзиня в Город Озера Бледной Луны, а также продолжить приготовления к своей экспедиции.
Когда двое смертных скрылись за поворотом, госпожа Пи Па повернулась к Суянь с лёгкой улыбкой.
— Продолжим твоё обучение, Суянь? — любезно спросила она. С тех пор, как Суянь начала служить в Фа Раме, прошло уже три недели.
— Да, госпожа, — ответила Суянь, поклонившись. Хотя её культивация уступала культивации другой женщины, Суянь невольно ею восхищалась. Та была невероятно грациозна в обеих формах. Казалось, она совершенно уверена в себе; и, несмотря на то что была всего лишь служанкой, излучала властность и компетентность… Кроме того, они чем-то напоминали родственные души.
После первых изнурительных испытаний Суянь ожидала, что каждый день будет новым испытанием для тела и разума.
Она не ошиблась, но то, как эти испытания проявлялись, сильно отличалось от её первоначальных ожиданий.
— Итак, пора начинать готовить обед, — с полной серьёзностью сказала Пи Па. — Пожалуйста, выбери меню и приготовь всё, госпожа Суянь, не забывая присматривать за юным господином.
Госпожа Мэйлин осторожно передала сына Суянь, и та с готовностью его приняла. Юный господин был милым малышом, и Суянь с радостью за ним присматривала. К тому же ухаживать за ним было сравнительно легко. Ей достаточно было помахать хвостом перед ним, и его внимание тут же переключалось. Она быстро устроила его у себя на спине, не затянув слишком туго и оставив достаточно широкий обзор, чтобы любопытный малыш мог видеть, чем она занимается.
Затем она отправилась на кухню, а Пи Па шла чуть позади. Основная часть работы ложилась на Суянь, но Пи Па считала, что одному человеку будет слишком тяжело готовить на всех присутствующих.
Она зорко оглядывалась по сторонам, шевелила носом, принюхиваясь к воздуху, и протягивала ци вдоль шкафов. Суянь внимательно искала любые уловки и ловушки.
Суянь почти не сомневалась, что Мастер Цзинь остался доволен её физической подготовкой и готовностью —если только он не заманивал её в ложное чувство безопасности?
…На всякий случай она всё равно проверила кухню. Это была хорошая практика на будущее, когда она окажется во внешнем мире, а не в доме своего Мастера.
Только вместо физической подготовки и сценариев с засадой большинство её заданий было проще и обыденнее… просто доведено до высочайшего уровня.
Суянь считала себя довольно хорошей кухаркой — когда она находилась рядом с роднёй, то обычно бралась за любую работу или поручение, которое требовало выполнения, поэтому была уверена в своих навыках. По крайней мере, никто никогда не жаловался, а многие даже хвалили её стряпню!
Суянь быстро поняла, что прежние навыки здесь ничего не значат. Здесь она была не просто плохой кухаркой — она была безнадёжно некомпетентна.
Первую неделю она вообще не готовила.
Нет, Мастер Цзинь, Владыка Ва Ши и госпожа Пи Па готовили для неё, пока она наблюдала. Они устраивали пиры с рисом золотого ранга и прочими ингредиентами, которым не было равных, — те буквально мерцали от ци. Они подавали каждое блюдо и показывали ей, как его готовить, объясняя каждый способ приготовления и оттенок вкуса. Владыка Ва Ши был особенно требователен: во время наставлений его глаза горели страстью.
Учитывая ингредиенты, иначе и быть не могло. Сокровища, приберегаемые для пиров, она должна была уметь готовить к каждому приёму пищи, а затем нарезать маленькими кусочками для юного господина.
Она изо всех сил старалась приготовить блюдо, сосредотачиваясь на каждом движении. У Владыки Ва Ши были чрезвычайно высокие требования.
Суянь напевала песню, которую слышала от госпожи Пи Па, пока та работала. Когда юный господин ворчал и указывал на что-нибудь интересное у неё за плечом, Суянь поднимала предмет, чтобы он мог рассмотреть его получше, а овощи позволяла трогать и изучать… хотя ей всё же пришлось остановить его, когда он попытался откусить кусок лука.
Он надулся и принялся сердито ворчать, но это продлилось лишь мгновение. Раздалось быстрое жужжание крыльев, мелькнула чёрно-жёлтая полоска. Суянь потребовалась вся её сила воли, чтобы не перерубить огромного насекомого в воздухе за то, что оно направлялось к подопечному.
В первый день она едва не прихлопнула его на лету — сработал рефлекс, — но Мастер Цзинь мягко перехватил её руку и объяснил, зачем здесь это существо. Суянь извинилась перед пчелой, которая в ответ лишь, казалось, сердито уставилась на неё.
От пчелы исходило странное ощущение. Наполовину казалось, что та нехотя уважает Суянь, а наполовину — что недолюбливает её.
Чжуе поймал духовного зверя и принялся размахивать им вверх-вниз, а про лук все забыли. Суянь решила, что из всех насекомых пчела была самым приемлемым вариантом. Огромная, зато пушистая и довольно симпатичная.
К тому же сейчас она выглядела странно самодовольной и довольной собой. Суянь почти видела, как пчела свысока смотрит на неё, словно на том, что у неё заменяло лицо, застыла превосходительная улыбка: она была довольна, что успела успокоить юного господина раньше Суянь.
Суянь ощутила вспышку раздражения, но затем неглубоко вздохнула. Существо не стоило ни её гнева, ни внимания. Суянь решила игнорировать пчелу и вместо этого сосредоточилась на приготовлении обеда.
Хотя от пчелы по-прежнему исходило нечто, отдалённо напоминающее насмешку.
— Пахнет восхитительно, Суянь! — похвалил её Мастер Цзинь, когда она начала подавать блюда. Стол был накрыт, семья Мастера расселась вокруг него, и там было ещё одно место.
Для неё.
Самым большим сюрпризом стало то, что ей полагалось есть вместе с ними. Она ожидала холодного профессионализма, к которому привыкла на прежней службе. Семьи смертных, способные себе это позволить, довольно хорошо относились к культиваторам-охранникам, но было ясно, какое место те занимают. Им оказывали уважение, а всё действительно обременительное поручали смертному. В первую очередь они были телохранителями.
Её новые Мастер и госпожа, похоже, намеревались обращаться с ней как с полноправным и ценным членом семьи.
Эти сокровища ей отдавали безвозмездно. Она ела вместе с ними каждый приём пищи. Её расспрашивали о жизни, о том, что она любит есть, а потом готовили некоторые из названных ею блюд.
Это было… приятно. Впрочем, они были семьёй юного господина Юнь Жэня, так что всё имело определённый смысл; госпожа Мэйлин была его младшей сестрой, и было очень забавно, когда они дразнили друг друга или затевали шутливые споры.
Это освежало.
Словно она действительно находилась среди семьи — вот и всё. Как те, кого она видела в минуты перед получением нового задания. Просто сидеть вместе, жить настоящим, а не посвящать каждое мгновение движению и работе. Её благодарили. Её ценили. Ей говорили делать перерывы — как она сама всегда говорила другим. Разумеется, ей это было не нужно. Искать подобные похвалы, словно ребёнку, было недостойно.
Суянь по очереди кормила юного господина и ела сама, чувствуя, как богатая ци пища наполняет её душу. Ци этого края Лазурных Холмов была доброй и мягкой. Совсем не такой, как суровая ци гор, в которых она привыкла урывать минуты для культивации, или необузданная, жестокая сила тех немногих пилюль для культивации, которые она принимала. Она была тихой. Ненавязчивой.
Здесь она пребывала постоянно, действуя, не вторгаясь. Созидая, оставаясь незримой.
Суянь обнаружила, что ценит эту тихую силу.
* * *
Она закончила кормить юного господина — тот не отличался привередливостью и всегда охотно принимался за еду, — а затем доела сама. Ей велели взять добавку, а позже и ещё одну. Есть до полного насыщения.
Даже одной миски этой еды обычно было бы достаточно — настоящий пир для короля. Суянь с радостью согласилась бы получать такие блюда в качестве полной платы за свою службу.
Но еда даже не входила в её вознаграждение. Ей собирались выдавать тюки риса, набор духовных трав, больше серебряных монет, чем составляла её обычная плата, полностью оплачивать медицинские расходы… контракт был абсурдно щедрым.
Но, кроме того, в «медицинские расходы», похоже, входило и это.
— Здесь? — спросила госпожа Мэйлин, глубоко надавливая пальцами на плечо Суянь. Суянь хмыкнула, почувствовав, как меридиан внутри полностью раскрылся.
— Да, госпожа, — вздохнула она.
Каждую ночь госпожа Мэйлин и госпожа Жи Цзу водили Суянь в баню. Их умелые пальцы раскрывали закупоренные меридианы, успокаивали поток ци и выправляли мышцы и кости с помощью возвышенного искусства, которым владели лишь духовные доктора.
Каждую ночь она ощущала изменения. Ци циркулировала легче. Тело двигалось быстрее. Взгляд стал точнее.
Горячая вода словно смывала застарелую, въевшуюся в кости усталость, просачивалась глубоко в душу и вытягивала энергию, о существовании которой Суянь даже не подозревала.
После этого её отпускали на ночь. Считалось, что свои обязанности она выполнила. Ей предлагали играть, читать истории, шить вместе с дамами или пробовать записывающие кристаллы вместе с юным господином Юнь Жэнем. Он показал ей, как с помощью иллюзий рисовать в воздухе светом, и это сразу завладело её вниманием.
Ей даже разрешали культивировать, ощущая, как тёплая, успокаивающая ци Фа Рама наполняет её даньтянь.
Но недолго. Однажды она медитировала всю ночь, и госпожа Пи Па отчитала её. Суянь приказали спать… что казалось странным. Она привыкла проводить дни и недели, ограничиваясь лишь короткими мгновениями медитации.
Но кровати были удобными, мягкими и уютными. Они бережно поддерживали её во сне, а их тепло смешивалось с теплом купален.
* * *
Каждый день Суянь просыпалась бодрой и готовой к делу. Она изучала всех своих подопечных, запоминая их привычки.
Некоторые обязанности требовали от неё предельного внимания, например снабжение и наблюдение за возможными угрозами.
Другие были куда глупее: например, юный господин Юнь Жэнь объявлял, что проводит для неё «обучение приличиям», после чего каждый член Фа Рама по очереди пытался рассмешить её.
Это было бесполезно: её лицо оставалось каменным… но они почти добились своего. Когда обучение наконец закончилось, она чинно вышла из комнаты, а затем прислонилась к стене и расхохоталась беззвучным смехом.
Они работали на своей ферме, вливая ци в землю. Ухаживали за могучими духовными травами. Создавали великие чудеса. А иногда возвращались в Дымную Реку.
Там она могла увидеть свой народ. Улыбки на их лицах. Смех. Они были в безопасности и счастливы благодаря тому, кому она теперь служила.
У них был мир. У всех был мир.
И потому Су Суянь возвысилась до пятой стадии глубинного царства.
Юный господин, дремавший у неё на коленях, внезапно выпрямился и повернулся к ней, глядя любопытными аметистовыми глазами.
Он широко улыбнулся и похлопал её по ноге. — Ба! — радостно сказал он, а затем тут же пополз прочь. Он обернулся, посмотрел на неё и снова прополз немного вперёд. Почти нетерпеливо указал рукой.
…Раньше он всегда был доволен тем, что спал и отдыхал в её присутствии. А теперь ему захотелось отправиться навстречу приключениям?
Суянь поднялась и пошла за ним.
В ту ночь в Дымной Реке устроили большой праздник — впервые за всё, что она помнила, праздник был посвящён ей, а не кому-то другому.
* * *
Наконец, в конце недели, Суянь настало время приступить к своим обязанностям. Сумки были наполнены припасами. Карета загружена и готова.
Госпожа Пи Па объявила, что обучение Суянь завершено, и Суянь переоделась в форму, которую подарила ей госпожа Мэйлин. Это был невероятно практичный наряд. В длинном чёрном платье скрывались набедренные кобуры для кинжалов и метательных ножей, а также короткого меча. В белом фартуке имелось множество карманов. Белая кружевная повязка на голове была очень милой, а цветовая гамма идеально сочеталась с её мехом: чёрный и белый.
Форма ей сразу понравилась.
— Горничная Су Суянь, готова служить, Мастер, — сказала она, присев в реверансе.