v7c38: Отражение мира
Конечно, мы не просто сказали Озеру Бледной Луны: «Иди и займись своим делом», — а потом не оставили её разбираться самой. Нет, мы ещё немного побыли рядом, помогая ей освоиться и показывая, как всё делается. Но прежде всего… мы узнали её получше. И Бледная Луна тоже узнала себя. Внезапно пробудиться с воспоминаниями о тысячах лет представлений о том, какой тебя считали, — это, очевидно, немного дезориентирует.
Она была уверенной в себе и решительной. Горделивой, но не слишком высокомерной. В один момент она вела себя как царственная императрица — спокойная и безмятежная, — а в следующий уже начинала возбуждённо жестикулировать. Она кричала во всю глотку, размахивала копьём и веером. Она постепенно становилась всё искуснее в обращении с оружием, сама того толком не замечая, по мере того как всё лучше привыкала быть собой во всех смыслах этого слова.
Мэймэй особенно радовало знакомство с настоящей русалкой: вместо ног у той был полноценный хвост, а серебристая чешуя тянулась от уголков глаз по щекам. Её волосы были… ну, одновременно волосами и не совсем волосами. Они были скорее текучими, больше напоминали облако и пену, чем кератин, хотя вели себя как волосы. Они так вились, что походили на овечью шерсть, и едва удерживались в пышном конском хвосте.
Озеро Бледной Луны очень гордилось своей внешностью и «милостиво позволило» Мэйлин «ухаживать» за собой. Вскоре Бледная Луна обнаружила, что ей нравится, когда её балуют, и явно получала огромное удовольствие, когда Мэймэй начинала восторгаться её чешуёй и волосами. Закончив тренировку на день, она стала подбираться к Мэймэй, а потом начинала играть с волосами Мэйлин и расчёсывать их, чтобы моя жена была «обязана ответить взаимностью».
Вполне обычной стала картина: Бледная Луна превращалась почти в пускающую слюни лужицу, пока Мэймэй массировала ей кожу головы и полировала чешую на щеках. Иногда к ним присоединялась и Тяньлань, — правда, заметив, что её «госпожа» заботится о ней, Бледная Луна подскакивала как ошпаренная кошка, багровея от смущения.
Естественно, это лишь ещё сильнее подстегнуло Тяньлань дразнить свою подчинённую.
Впрочем, моей жене и Тяньлань доставалось не всё время Бледной Луны. Стоило только упомянуть рыбалку, как она уже была готова отправляться, «автостопом» усаживаясь у меня в затылке вместе с Тяньлань и объясняя, где лучше всего рыбачить, а также как изготовить рыбацкое копьё Бледной Луны и обращаться с ним. Ей ещё очень нравилась рыбалка на удочку — и, похоже, она была страшно заинтригована тем, что я отпускал весь улов, ведь не собирался есть ни одну из пойманных рыб.
— Благородная битва! Признание силы! Воин живёт, чтобы сражаться в другой день! — воскликнула она, когда я вытащил сома длиной, должно быть, футов двадцать.
Мы также пытались познакомить её с нашими друзьями, но по-настоящему взаимодействовать с ней мог только Ваши… который сказал, что ощущает какое-то покалывание в затылке.
Бледная Луна просто пришла в восторг от того, что в её озере живёт дракон.
— Как благородно и величественно! Я докажу, что он достоин места для отдыха, и обрету большую славу! Возможно, он даже войдёт в мой двор! …Я могу это сделать, правда? — спросила она, а я, честно говоря, понятия не имел. Наверное, в историях такое случалось?
— Не забегай вперёд, — одёрнула её Тяньлань. — Для начала тебе нужно научиться быть более здесь, понимаешь?
Бледная Луна кивнула и подняла кулак, в глазах её полыхал огонь. — Я исполню вашу волю! Эта Бледная Луна засияет ярко! Не бойтесь, моя госпожа, мой господин, моя леди! Я отброшу эту тьму; более того, пронзу её своим копьём и рассеку своими волнами! Ахахаха… кхм! Охохохохо~!
Одну руку она поднесла ко рту. Запрокинула голову и закрыла глаза. В начале она всё-таки сбивалась, поэтому по шкале смеха надменной знатной дамы я мог поставить ей лишь девять из десяти.
Она явно была воодушевлена.
Я усмехнулся и покачал головой, усаживаясь рядом с Тяньлань, чтобы посмотреть, как Бледная Луна с энтузиазмом размахивает веером. Вода бурлила вокруг неё. Наблюдая за ней, я задумался обо всех остальных возможностях и перспективах, которые она открывала…
Разумеется, я задал вопрос, который не выходил у меня из головы.
— Так что же такое Дух Земли?
Тяньлань замолчала и нахмурилась; её брови сошлись, пока она размышляла, как лучше ответить. В трактатах культиваторов имелись собственные представления: призрачные отступники, воплощения Закона природы… но, если честно, мне хотелось услышать ответ из первых уст.
— Думаю, лучше всего описать большинство из нас как отражение, — объяснила Тяньлань, откинувшись назад и глядя в небо. — Отражение как физического мира, так и того, кем нас считают. Дух буйной реки обычно будет энергичным и вспыльчивым — и потому, что река быстрая, и потому, что люди считают её быстрой и сердитой.
— Звучит логично, — ответил я. — Значит, с внешностью всё работает так же?
— Да. Мы выглядим так, как нас представляют. Если духа считают кабаном, он будет кабаном. Если люди воплощают нас в человеческом облике, мы тоже станем людьми, — но это не обязательно должны быть люди. Духовные звери… порой даже животные могут оставить достаточно сильное впечатление, чтобы сделать нас… нами. Наши формы столь же податливы. Если сначала одни люди считают духа драконом, но за тысячи лет начинают считать его тигром… он станет тигром, хотя остатки его изначального облика сохранятся. В конце концов, была же причина, по которой когда-то его считали драконом, и это верование насыщает нас; земля движется медленно, а значит, и мы тоже.
— Значит, духи бесформенны, пока не получат форму? — задумчиво произнёс я.
— Наверное, это лучшее объяснение, — согласилась Тяньлань. — Даже «помощь» духа часто всего лишь отражение чьей-то веры. Если рыбак по-настоящему верит в неё, то серебряный хвост приведёт его в безопасное место. Он ожидает его увидеть. Он верит, что увидит его, если уважал её и почитал; если его вера достигает её и искренна, он найдёт спасение, которого ищет. То же самое произойдёт, если кто-то верит, что дух леса злобен и попытается сбить их с пути, — так и будет. И всё же у нас есть собственная воля. Мы можем действовать вопреки тому, кем нас считают. Мы можем измениться… если осознаем, что способны на это. Но я просто не знаю, как далеко мы можем зайти.
Я переваривал её слова, а мы тем временем снова обратили внимание на Бледную Луну.
— …призвать бурю, чтобы обрушить её на него, и волну высотой в десять ли, чтобы сокрушить тьму! Вот что я, Госпожа озера, сделаю! — хвасталась она, положив одну руку на бедро и выставив копьё, словно завоевательный герой. Мэймэй восторженно захлопала, к великому удовольствию Бледной Луны.
— А она действительно может это сделать? — спросил я. Я знал, что Тяньлань способна на разрушения, но… если Бледная Луна разозлится на одну из деревень, она просто сотрёт её с карты?
— Может, но… для этого обстоятельства должны стать совсем ужасными. Единственная причина, по которой сейчас она такая энергичная, в том, что мы позволяем ей такой быть. Когда земля здорова, дух вполне доволен тем, что просто… остаётся собой. Она не человек. Она есть озеро. Поэтому и занимается озёрными делами.
— Значит, ей нравится сидеть без дела и время от времени посылать бури, когда она слишком сильно возбуждается?
Тяньлань усмехнулась. — Примерно так. Она будет держать двор при рыбах и тюленях, присматривать за рыбаками, а иногда кто-нибудь из её придворных разозлит её настолько, что она пошлёт бурю. Грань между чистой физической сущностью мира и тем, чем является дух, редко размывается. Но… иногда такое возможно. Дух можно довести до насилия — просто для этого потребуется нечто, что будет зрелищно и долго нападать на него. Чем крупнее дух, тем больше времени это займёт, потому что большинство атак слишком малы, чтобы он их заметил.
— А как же Генерал? Он ведь не озеро и не гора.
— Он талисман, которого ты создал и веришь, что он будет работать, но… я немного его усилила, и это сработало лишь потому, что у меня нет других духов-подчинённых. Обычно мы не выбираем положение тех, кто находится ниже нас. Они просто есть. Озеро Бледной Луны, если бы пробудилось само, получило бы своё место просто благодаря размерам и значимости. Но… поскольку я изрядно потрёпана, мне позволено немного жульничать.
Что ж, справедливо.
— Ах! Моя госпожа! Смотрите, смотрите… то есть, прошу обратить внимание на вашу смиренную служанку!
— Да, моя Маленькая Луна? — спросила Тяньлань. Бледная Луна просияла.
А затем она стала рыбой. Ярко-серебристой рыбой. Она вернулась в форму русалки, а потом снова изменилась — на этот раз превратилась в полноценного человека. Правда, при этом её прохладные пышные волосы-облака превратились в обычные прямые волосы с классической причёской знатной дамы.
— Красавица в любом облике! — похвалила Тяньлань.
Бледная Луна хихикнула.
* * *
Но вскоре… нам пришлось уйти. Нас ждали другие места. Новые люди, с которыми предстояло познакомиться.
* * *
— Ещё раз спасибо, что позволили нам воспользоваться лодкой, леди Дайюй, — сказал я госпоже Торговой компании «Лазурный Нефрит». Бабушка Бо и Чью была очень красивой женщиной; она старела так же, как госпожа Ву.
— В любое время, Мастер Цзинь, — ответила она, низко кланяясь. Она одарила меня обаятельной улыбкой, в которой не было ни малейшего намёка на дежурную любезность: улыбка выглядела совершенно искренней, — пока её взгляд не упал на банку Ваши. Её глаза расширились, и я понял, что ей хотелось взглянуть на неё, но она промолчала.
Тогда я взял банку с рыбой и показал её Дайюй.
— Я заметил, что она привлекла ваше внимание. Красавица, правда? — спросил я. Медно-стеклянная банка с перегородчатой эмалью сияла в свете.
Пожилая женщина вздохнула, не сводя глаз с этого зрелища. — Ах, она прекрасна, Мастер Цзинь. Настоящий шедевр. Этот блеск, эта чистота стекла… Ничего столь чудесного я не видела с тех пор, как Сунь Кэнь убил Боли Синя и разрушил его деревню. В её словах звучала горечь, а в глазах вспыхнула ненависть.
Я замер. Это ведь имя мастера Лапши?
— Вам нравились его работы? — спросил я.
— Каждый, кто видел его стеклянные и гончарные изделия, мгновенно в них влюблялся. Я сохранила каждую вещь, какую смогла; у меня есть галерея, где они выставлены, чтобы ими могли как следует любоваться. Кроме того, несколько работ находятся в приёмной оперного театра, чтобы все могли увидеть их красоту. Он и его люди были настоящими художниками, и мир стал беднее из-за их отсутствия.
Пока она говорила, я слышал страсть в её голосе; было заметно, что она действительно расстроена.
— Что ж, они не полностью исчезли, — сказал я.
Шань Дайюй замерла. Её глаза расширились. — Вы хотите сказать… вот это?!
— Да. Последний уцелевший ученик Боли Синя сделал её. Он живёт со мной.
Женщина побледнела и прижала руку к сердцу. — Кто-то выжил?! Боже мой… Мы искали — я отправляла людей на поиски. Мастер Цзинь, могу ли я…?
— Я устрою встречу. Или, может быть, привезу его сюда, чтобы он увидел человека, который так восхищался работами его Мастера, — ответил я. — Я вообще-то думал, что вы уже знаете: Чью привезла с собой кое-кого из них.
Пожилая женщина смутилась. — Мы были очень заняты с тех пор, как она вернулась, Мастер Цзинь… но она хотя бы должна была показать мне его…
Её голос перешёл в ворчание, и она принялась разыскивать внучку.
Думаю, Лапше понравилось бы узнать, насколько ценили работу его деревни, особенно если у одного из самых влиятельных людей Лазурных Холмов целая галерея посвящена этим изделиям.
Дайюй снова поклонилась. — Мастер Цзинь, словами не передать, как я вам благодарна.
* * *
— Удачи и успехов, Шэн Яньцзин, — сказал господин магистрат.
Генеральный аудитор ответил жестом уважения. — Думаю, она мне понадобится, — проворчал он. — Дело дрянь.
— И всё же вы считаете, что его можно решить, иначе уже сбежали бы, — сказала госпожа Ву с лёгкой усмешкой. Яньцзин прищурился в ответ, явно раздражённый тем, что она его раскусила.
— Это выполнимо. Во всяком случае, для человека моего калибра, — сказал он, задрав нос. Все трое усмехнулись. — Надеюсь, мы не увидимся ещё очень долго.
Господин магистрат усмехнулся. — Ах, но мне так нравилось ваше общество. Мы могли бы снова просмотреть мои книги…
— Хотя бы год, — перебил его Яньцзин, закатив глаза. — Можете угостить меня выпивкой из своего запаса ворованного алкоголя.
— Высокая цена, Шэн Яньцзин. Но мужчина должен быть великодушным, — они сцепили запястья и кивнули друг другу. Затем Яньцзин повернулся к Сюэ Цзи и Суянь.
— Ещё раз спасибо. За это, — он указал на новую гостью, только что прибывшую с Дымной Реки. Это была узкоглазая женщина в наряде служанки, близнеце одеяния Суянь.
— Хорошо заботьтесь о нашей Да Линь, Шэн Яньцзин, — сказала Сюэ Цзи.
Мужчина твёрдо кивнул и повернулся к последнему человеку, который махал ему на прощание.
— И вам, Мастер Дракон. Счастливого пути и вкусной еды.
Ваши покачался вверх-вниз.
— Счастливого пути и вкусной еды! — согласился он.
* * *
— Если тебе что-нибудь понадобится, сразу зови меня, хорошо? Таков приказ Тяньлань! — потребовал маленький Дух Земли.
— Да, моя госпожа! — выкрикнула Бледная Луна, и в её глазах запылала решимость.
С этими словами мы все забрались в повозку и отправились к Травяному Морю — к Пикам Дуэлей.