v7c14: Ржавеющее железо
Шэн Яньцзин, генеральный аудитор Лазурных Холмов, всё ещё гадал, не снится ли ему какой-то странный сон. Неужели он поскользнулся и ударился головой в ту роковую ночь, когда отправился противостоять господину магистрату? Неужели ему привиделось прибытие имперского глашатая? А может, он просто валяется где-нибудь в городе Изумрудный Холм, пуская слюни, словно полный дурак?
В глубине души он знал, что это всего лишь праздные мысли. Всё происходило наяву. Теперь он был соучастником заговора против тех, кто когда-то его облагодетельствовал. И относились к нему на удивление хорошо. Он думал, господин магистрат или культиваторы встретят его холодно, но вместо этого они почти что проявляли к нему уважение. А если уж не уважение, то, по крайней мере, держались приветливо и даже взяли его с собой в обоз — в том числе для защиты, на случай если клан У решит что-нибудь с ним сделать.
Это была куда более надёжная охрана, чем та, которую когда-либо обеспечивал ему клан У. Подумать только: те, кто прежде был его врагами, ценили его больше, чем прежние хозяева.
Хотя… разве его и впрямь считали врагом? Скорее уж несчастным орудием, но никак не настоящей угрозой.
Это немного задевало его гордость, но, по правде говоря, исход был наилучшим из возможных.
Яньцзин вздохнул и отогнал эти мысли. Он снова посмотрел в окно огромной повозки, в которой ехал.
Повозки, которую вёз духовный зверь.
Бык мчался словно ветер, его широкие шаги проглатывали ли так же легко, как человек проглатывает миски риса, — однако повозка ехала ровно и плавно, и Яньцзин даже не чувствовал, как скачет духовный зверь.
Наверное, именно поэтому всё казалось таким странным. Ни тряски, ни шума. Конечно, грохот копыт он слышал, но… ветер. Ветра не было. Когда едешь верхом, слышишь только свистящие вокруг потоки воздуха.
А здесь не было ничего.
Почти до скуки доходило. Хотя нет, он и правда скучал, но вопрос не давал ему покоя.
Он помедлил и взглянул на спутников в повозке. Хватит ли у него духу расспросить их… Но во время ночных остановок все держались с ним довольно учтиво, а Владыка Цзинь даже удосужился приготовить для всех ужин. Если бы Яньцзин не знал, кто перед ним, то решил бы, что этот молодой человек — настоящий слуга… Впрочем, культиваторам полагались странные причуды, а готовка одного из вкуснейших блюд, какие Яньцзин когда-либо пробовал, была ещё не самой необычной из них.
Первой ему на глаза попалась Сюэ Цзи, и он тут же решил не обращаться к женщине с суровым лицом. Сперва она казалась вполне приветливой… пока минут через пять после начала пути не вытащила меч и не принялась точить его, обсуждая с горничной Суянь, какие яды им могут встретиться в Лазурных Холмах, как они пахнут и на вкус… А затем будничным тоном, каким говорят о том, что уже не раз убивали, стала рассуждать, как быстро расправится с любыми культиваторами-убийцами, которых клан У мог бы против них послать.
Сейчас Сюэ Цзи лежала на спине, подложив под голову хвост горничной, а тот обвивался вокруг её тела и груди. Яньцзин понимал, что они родня и, похоже, давно не виделись. Сюэ Цзи читала свиток о тех самых ядах; сегодня её суровый взгляд казался особенно грозным — она жаловалась горничной, что в воздухе слишком мало ци.
Сама горничная читала другой свиток — с рецептами… и крутила между пальцами клинок, похожий на крыло цикады, словно юный ученик вертит кисть для каллиграфии. Зловеще изогнутое лезвие серебряной полосой рассекало воздух, издавая тревожный низкий гул, а женщина вращала его так, что звук становился почти музыкальным.
Яньцзин вздрогнул и повернулся к последнему человеку в повозке. Господин магистрат ехал снаружи, наверху, под открытым небом, вместе с госпожой Ву, госпожой Мэйлин, Владыкой Цзинем и их ребёнком. Значит, здесь оставалась только рыба.
Духовный зверь развалился в своей прекрасной банке — настоящем произведении искусства, как считал Яньцзин. Рыбий хвост без всякого изящества свисал с одного края, а голова покоилась на другом. Плавники превратились в странные мускулистые руки: одной он держал пачку бумаг с математическими формациями, а другой шарил в мешке с орехами. Время от времени он отправлял орешек в рот.
Духовный зверь поймал взгляд Яньцзина, и тот замер. Ва Ши некоторое время смотрел на него, затем поднял мешок с орехами и протянул ему.
Неловкость тут же рассеялась. — Благодарю, Мастер Ва Ши, — Яньцзин взял орешек и отправил его в рот. Глаза его округлились. Орехи отличались от привычных ему, но это явно была разновидность орехов к вину: пряных и солёных, а не сладких. — Ах, орехи к вину! Как чудесно.
Рыба оживилась. — Вот как? Значит, не я их придумал? — спросил он. — А в Городе Озера Бледной Луны их по-другому готовят?
— Именно. Во-первых, мы берём орехи пекан, которые растут в южной части Лазурных Холмов, а не грецкие. Обычно мы покрываем их сахаром, а не такой смесью. Недавно для некоторых партий стали использовать новый ингредиент — кленовый сахар. Очень вкусно. Но и эти, думаю, тоже придутся людям по вкусу, — сказал Яньцзин. Эти орехи помогли ему пережить немало долгих ночей за учёбой.
Рыба оживилась ещё больше. — Вот как? А можешь посоветовать лавку? — Яньцзин кивнул.
Они немного поговорили об этом. Разговор хорошо отвлёк Яньцзина, но вскоре он снова вернулся к путешествию.
— Здорово, что Бэй Бэ вызвался нас везти. Ехать с комфортом куда лучше, чем лететь самому! — заявил рыбёшка, и Яньцзин моргнул. Неужели рыба умела летать?
— Немного тревожно, что не слышно ветра. Это, наверное, какая-то магия культиваторов? — спросил наконец Яньцзин.
— Да, Бэй Бэ и Босс действуют вместе. Бэй Бэ пока учится: своей волей он рассекает воздух впереди, но, будь дело только в нём, мы всё равно слышали бы шум. Ци Босса тоже окутывает повозку. Он просит её вести себя потише, чтобы мы могли разговаривать и не кричать, — невозмутимо объяснил Ва Ши.
Он просит ветер шуметь потише, чтобы мы могли разговаривать.
Шэн Яньцзину захотелось рассмеяться. Небеса, неужели клан У понятия не имел, что его ждёт? Они и правда решили задеть единственного человека, которого не следовало трогать. А теперь беспечно сидели, не замечая, как вокруг них сгущается буря. Какая поразительная ирония.
И, хвала Небесам, Шэн Яньцзин оказался в команде победителей.
— А ты, Ва Ши? — спросил Яньцзин. — Можешь повелевать ветром?
— Этот Великий Дракон подобен Боссу. Ветер так и рвётся подчиниться и притихнуть! — высокомерно объявил Ва Ши, но миг спустя голос его стал лукавым. — …Только Боссу об этом не говори, а то он заставит меня отвечать за ветер.
Яньцзин рассмеялся, поражённый такой бесстыдной ленью.
— Не беспокойся, великая рыба. Этот скромный аудитор хорошо знает цену молчанию, — сказал он, подмигнув. Они оба рассмеялись, а потом повисла уютная тишина. Тут Яньцзин заметил бумаги, которые Ва Ши отложил в сторону. — Кстати, над какими математическими формациями ты работаешь?
Рыба подняла бумаги и показала их Яньцзину. Они были… очень сложными. И совершенно незнакомыми Яньцзину, хотя в них и угадывалось некоторое сходство с продвинутыми курсами для учёных. Затем разговор перешёл на бухгалтерские расчёты. Ва Ши быстро разобрался в вычислениях Яньцзина, помогавших выявлять мошенничество, и понимающе кивнул, после чего принялся объяснять метод ведения счетов, о котором упоминал Владыка Цзинь, — что-то насчёт двойной записи?
Яньцзин слушал очень внимательно. Это… это было невероятно интересно.
И помогало отвлечься от поездки, от двух пугающих женщин в повозке и от того, что через несколько дней ему предстояло встретиться с новыми культиваторами.
* * *
Путь до Железных Полей был короче, чем до Города Озера Бледной Луны, но, не будь мы культиваторами, дорога оказалась бы куда тяжелее.
В отличие от северной дороги, которую хотя бы кое-как поддерживали в порядке, все пути в этом направлении были почти заброшены, усеяны выбоинами, а кое-где превращались просто в грунтовые тропы. Похоже, сюда мало кто ездил.
И всё же путешествие было вполне приятным. Чжуе и Мэймэй, похоже, оно по крайней мере нравилось. Большую часть пути они проводили наверху, на повозке, и наблюдали за проплывающими мимо пейзажами вместе с господином магистратом и госпожой Ву. Чжуе также обрадовался подарку Большого Ди, хотя каждый раз немного недоумевал, когда сам петух не появлялся.
Время от времени Суянь распахивала дверь и выпрыгивала на крышу, чтобы подать чай и пирожные, приготовленные на огненном кристалле. А мы просто сидели вместе, разговаривали или пели.
Аудитор Яньцзин тоже оказался весьма приятным парнем. У него было сухое чувство юмора, и он охотно отвечал на мои вопросы о том, как устроена столица. Учитель был хорошим наставником, но в последний раз он бывал в Городе Озера Бледной Луны несколько десятилетий назад, а у Яньцзина сведения были куда свежее.
Сюэ Цзи тоже отвечала на мои вопросы об управлении и работе в столице провинции. А когда я спросил, зачем она вызвалась помогать Учителю, ответ оказался простым.
— О, мне это нравится. Цифры, все эти подвижные части… когда теория воплощается в практический план действий, который объединяет ресурсы всей провинции или даже всей Империи ради общей цели? Это же потрясающе! — сказала она, сияя улыбкой… и помахивая хвостом.
Ну, вполне понятное увлечение. Бывают хобби и похуже.
Один-другой раз я подменял Ба Бэ, но только когда был уверен, что никто не заметит: Мастеру Цзиню, к сожалению, приходилось поддерживать свой образ. Но почти всё время повозку вёз Ба Бэ. Он хотел довести до совершенства свою технику рассечения воздуха и был готов часами трудиться, неутомимо мчась вперёд.
Как-то раз, когда мы разбили лагерь, Мэймэй учуяла источник ци — острый, как меч, но почему-то тусклый для её чувств. Он приближался к нам.
Суянь и Сюэ Цзи поднялись, и в их руки скользнули клинки… но я остановил их жестом.
— Я сам разберусь, — сказал я. Когда в прошлый раз мне встретился духовный зверь из Лазурных Холмов, он буквально обделался и убежал.
Может, на этот раз получится поладить получше?
Я пошёл проверить и обнаружил Волка-Жнеца. Заметив меня, духовный зверь ошеломлённо зарычал — явно удивился, что я подкрался незаметно. Его когти вонзились в землю, а в мою сторону хлынула ци.
Этот выглядел куда лучше Нечестивого Клинка. Шерсть у него была гладкой и блестящей, хотя на плечах виднелись два голых пятна в форме полумесяцев, обнажавшие перекатывающиеся мышцы. Из костяшек торчал дополнительный ряд когтей, похожих на серпы. Встав на задние лапы, он был бы примерно одного роста со мной, но в остальном выглядел почти как обычный волк.
Вторая стадия царства посвящённых.
В моей душе вспыхнула крупица золота. Волк замер, а сердце так громко колотилось у него в груди, что я слышал каждый удар. Затем его глаза расширились, и он перевернулся на спину, подставив мне живот и горло в знак покорности.
«Простите, Великий Владыка, простите!» — захныкал он надломленным, бессвязным, звериным голосом. «Молю, молю, смерть быструю даруйте!»
Я вздохнул и присел, стараясь казаться поменьше. — Я не собираюсь тебя убивать. Просто хотел сказать, что мы вон там едим. Если хочешь поесть, я не против поделиться.
Волк-Жнец замер. На его морде появилось совершенно растерянное выражение.
«Не убьёте?» — спросил он.
— Неа. Не убью. Не съем. Ты не добыча, — заверил я. Он ещё немного смотрел на меня, а затем нерешительно поднялся, опустив голову и прижав уши. Я оглядел его. Вряд ли мне удастся уговорить его пойти поболтать. Похоже, он вот-вот бросится бежать или упадёт в обморок. Тогда я достал один из нанизанных на шампур кусков, которые прихватил с собой. Мясо мы сами добыли, овощи привезли из дома.
«Великий Владыка даёт?» — спросил он, всё ещё не понимая, что происходит.
— Ага. Вкусно, — ответил я. Волк-Жнец нерешительно взял шампур, откусил немного мяса и овощей. Он ахнул, проглотил кусок и тут же потянулся за вторым.
«Милостивый Великий Владыка! Дарует ци низшему!» — воскликнул Волк-Жнец, и его хвост принялся вилять. Я усмехнулся. Он всё ещё боялся меня до дрожи, но теперь хотя бы немного успокоился.
Пожалуй, не стоит испытывать судьбу.
— Можешь идти, если хочешь. Только людей не охоться, ладно? — сказал я и повернулся, направляясь обратно в лагерь.
«Людей не охотиться? Понял! Милостивый Великий Владыка повелевает — повинуюсь!» — сказал он… и повернулся, чтобы уйти.
…Ну, хотя бы не обделался. Уже прогресс, наверное?
* * *
Вскоре мы добрались до Железных Полей. На карте они казались совсем небольшими, почти ничем не примечательными. Я читал описания этих мест и слушал рассказы Дэлуна, но ни те ни другие не могли передать, как всё выглядело на самом деле.
Полого спускающиеся зелёные холмы и сосны начали меняться — и я это почувствовал. Мы с Мэй ощутили перемену оба, даже Чжуе стал озираться, словно что-то было совсем чуть-чуть не так.
Перемена была разительной. Пышная зелёная трава редела, уступая место редким клочковатым кустикам. Вместо ровного изумрудного ковра на травяных кочках проступали жёлтые и коричневые оттенки. Высокие гордые деревья сменились чахлыми уродцами: сучковатыми, искривлёнными, цеплявшимися за каждый сантиметр роста.
Почва здесь явно была бедной — местами простирались целые участки голой пыльной земли.
А затем мы увидели первый ржавый шпиль.
Древний карст, превращённый в металл катаклизмом, расколовшим Тяньлань. Название «Железные Поля» оказалось на удивление точным: громадная каменная глыба была покрыта пыльным оранжевым налётом и вся осыпалась под натиском ветра и дождя.
Мы сбавили ход, и я спрыгнул с повозки, коснувшись земли ладонью. Медное загрязнение, железное загрязнение, повышенное содержание свинца.
Наверное, эта часть Лазурных Холмов пострадала сильнее всех от того, что случилось, когда Сяоши расколол Тяньлань.
Удушающая зелень поглотила речные долины. Из шахты Бледной Луны хлынул поток и смёл всё на своём пути. Пожары выжгли лес, вершины которого касались облаков, а земля намертво запечатала все магматические жерла, — но к этому жизнь могла приспособиться легче.
Всё это было кратким мигом разрушения.
А здесь землю отравили и раскололи. Земля стала металлом. Преобразилась каждая скала. Прежде здесь высились карстовые пики — ответвления Гор Воющих Клыков, — а также находились крупнейшие мраморные шахты провинции.
И всё же, несмотря ни на что, жизнь нашла путь.
На огромном ржавом шпиле упрямо росли деревья: корни крепко обхватывали железо и уходили в ржавчину. По ветвям сновали белки, собирая орехи и семена и без умолку стрекоча. Меж трещин и расщелин шпиля мелькали птицы — маленькие хищники охотились на насекомых и грызунов, а потом насаживали тушки на металлические шипы, чтобы съесть позже. Птицы перекликались и ссорились, демонстрируя друг другу удивительно пёстрое оперение. Яркие синие, фиолетовые, зелёные и насыщенно-красные вспышки мелькали на разрушающемся карсте.
Вдалеке по земле прыгало стадо быстроногих оленей. Их рога блестели чуточку сильнее, чем полагалось бы рогам, сделанным из кости.
Я опустился на колени, смахнул тонкий слой земли, а под ним — тонкий слой ржавчины. Вместе с ней оторвались маленькие нити мицелия, с аппетитом разлагавшие металл.
Я глубоко вдохнул, выдохнул и прислушался к земле.
Она не кричала от боли. Она не была уничтожена. Она изменилась — бесповоротно, — но всё ещё существовала.
На пути возникла преграда. Небольшая. Я протолкнулся сквозь неё и позволил золотому ручейку снова соединиться.
Моя связь углубилась. Я ощутил гул резонанса между металлическими пластами. Почувствовал, как вокруг меня грохочет сама жизнь.
Вокруг нас.
Я почувствовал, как Тяньлань вздрогнула, когда ощущения перетекли к ней. Мы ощутили трещины и разрывы в драконьих меридианах; я почувствовал утечки — её ци медленно сочилась наружу, но, если честно…
— …всё не так плохо, как я думала, — прошептала она.
Железные Поля были прочными; они состояли из металла, и, похоже, это сдержало большую часть выбросов.
Я поднялся и открыл глаза, оглядывая пейзаж. На первый взгляд он казался безжизненным… но в нём была суровая красота.
— Не знала, что такое место вообще может существовать, — прошептала рядом со мной Мэймэй, с восхищением глядя на шпиль.
Чжуе прищурился, разглядывая карст — нет, птиц на карсте, певших и галдевших. Он указал на них и растерянно спросил:
— Цзи?
— Вроде того, малыш, — сказал я, взъерошив ему волосы. — Хочешь посмотреть поближе?
Я пошёл поймать для сына птицу. Хотя «поймать» — не совсем подходящее слово. Я достал вяленое мясо, поднял его и указал на одну из птиц. Та тут же подлетела, уселась мне на руку и принялась клевать.
Все пассажиры повозки вышли посмотреть на неё, восхищаясь яркими красками и тем, какая грозная на вид эта маленькая зверушка.
Чжуе особенно внимательно её разглядывал, а потом торжественно объявил: — Цзи!
Какая честь — получить имя «петух».
* * *
Мы двинулись дальше, углубляясь в Железные Поля. Вокруг нас в небо вонзались огромные столбы, и не все они были железными. Некоторые столбы поменьше покрывала зелёная медная патина, а один, рухнувший набок и почти погребённый под песчаным холмом из ржавчины и земли, был из алюминия.
Я отметил его про себя: надо будет выяснить, не сможет ли кто-нибудь добывать этот металл, — ведь здесь определённо велась добыча.
По мере нашего продвижения попадались следы такой работы — огромные куски ржавчины и земли, вывороченные наружу. Некоторые карстовые пики исчезли целиком, оставив после себя лишь огромные насыпи ржавчины и патины.
Мы проехали мимо нескольких деревень, но людей здесь встречалось мало. Я понимал почему. Металла вокруг было в избытке, но жить в этих краях явно было тяжело. Дэлун предупреждал, что большая часть воды здесь попросту ядовита для обычных людей, — к счастью, я мог отличить безопасную воду от опасной.
Мы не останавливались и ехали дальше, пока вдали не показалась башня, а на ней — знамя.
Молот, внутри которого был изображён символ долголетия.
Мы прибыли в первую точку нашего пути.